Is There Somewhere

      Йен ушёл в себя, а Микки вызвал такси. Он пытался увлечь его разговором, пока они ждали, и рассказал ему, как у Колина однажды украли в раздевалке штаны, и потом они все вчетвером с удовольствием составили компанию одетому в одни трусы брату, пока тот выбивал дерьмо из воров. Но Йен в разговоре не участвовал, только постоянно кивал и касался руки Микки, когда он затыкался, чтобы перевести дух. Темы для разговоров быстро иссякли. Йена, казалось, полностью устраивала повисшая тишина. Правда, стоял он к Микки всё же достаточно близко, чтобы их руки соприкасались.       Он не возражал.       Наконец такси подъехало. Йен залез в машину первым, и Микки получил очередное сообщение, когда сел следом и закрыл за собой дверь. Достав телефон, он наклонился вперёд, чтобы назвать таксисту адрес, а потом откинулся на спинку сиденья.       «Нам далеко ехать?»       Он почувствовал, как рука Йена коснулась его ноги, пока он читал сообщение. Ладонь скользила вверх и вниз, но Микки упорно это игнорировал, даже когда поднял взгляд, как если бы совсем ничего не замечал.       — Минут десять. Может, пятнадцать, – пожал плечами он.       Йен кивнул и тоже продолжил делать вид, что не имеет никакого отношения к руке, поднимающейся всё выше и выше. Он не делал абсолютно ничего, только вот его пальцы продолжали оглаживать теперь уже внутреннюю поверхность бедра Микки, которому становилось всё жарче, хоть Йен и уткнулся взглядом в окно и стал пялиться на проплывающий мимо город.       — Знаешь, – выдохнул Микки тяжелее, чем собирался, потому что два пальца Йена подобрались слишком близко к ширинке, и ему пришлось приложить немало сил, чтобы не толкнуться навстречу, – я дохера всего в этом мире ненавижу, но сильнее всего бешусь, когда меня дразнят.       Йен обернулся к нему с ослепительной улыбкой, и Микки опять узнал в знакомом уже выдохе смешок. Он выразительно выгнул брови, и Йен придвинулся ближе, прижался к нему ногой, а рукой накрыл ширинку. Слегка сдавил пальцы, проехался ладонью вверх-вниз – в общем, вроде бы и не сделал ничего особенного, чтобы заставить Микки тронуться умом. Но всё, чего он сейчас хотел, – это швырнуть Йена на сиденье и выжать из него все соки, дразня так же, как дразнился он.       Микки протестующее зашипел, когда Йен вдруг сократил расстояние между ними и слегка прикусил ему челюсть, а потом соскользнул губами на шею, легко целуя, и опять сжал пальцы на джинсах.       — Я не целуюсь, – предупредил Микки, когда Йен поднял поцелуи к подбородку.       Тот, казалось, его не слушал, но к губам не потянулся: вернулся к шее, прищипывая губами и втягивая кожу то там, то здесь – совсем легко, чтобы не оставить засосов. Микки откинул голову назад, подставляясь под горячие губы, и Йен притёрся к нему ещё ближе, мучительно медленно, почти невесомо касаясь, заставляя Микки додумывать, как всё было бы, если бы рука Йена была не поверх штанов, а внутри. Он низко, гортанно застонал и слегка двинул бёдрами, прося больше. Йен, не отрываясь от его шеи, покачал головой. Он не останавливался, не ускорялся – не делал абсолютно ничего.       Разочарованный, Микки отстранился от Йена и оттолкнул его от себя. Навис сверху, будто ловушку захлопнул, и, перекинув через него ногу, оседлал. Тот смотрел на него широко раскрытыми, голодными глазами, крепко впившись пальцами в бёдра Микки, а он схватил его за плечи и начал двигаться, опускаясь всё ниже.       Йен озабоченно кивнул в сторону переднего сиденья и перевёл вопросительный взгляд на Микки, но он только самодовольно усмехнулся и толкнулся жёстче. Уже более настойчиво Йен ткнул пальцем в сторону водителя, который, несмотря на поднятый между сиденьями экран, по-прежнему мог их видеть.       — Остановлюсь, если ты правда этого хочешь, – заявил Микки, с силой проехавшись по его бёдрам, и Йен под ним вскинулся.       Микки счёл это разрешением продолжать, особенно когда Йен закрыл глаза, откинул голову на спинку и притянул его ещё ближе к себе, одной рукой сжимая задницу Микки, а второй – бедро. При этом пальцы он продел в петли пояса, удерживая и не давая зайти слишком далеко.       Микки опустил одну руку, проехавшись ей по груди Йена, его руке, спустившись к талии, и снова двинул бёдрами. Йен смотрел на него с жадностью, и Микки самодовольно улыбнулся, когда тот поймал его ритм и подстроился под него, с силой подаваясь навстречу. Какое-то время они просто двигались вместе, часто, с жаром дышали, притираясь друг к другу, касаясь везде, где только могли дотянуться.       Он слез с него только тогда, когда машина остановилась рядом с его жилым комплексом, и над перегородкой сунул водителю деньги. Йен вылез из машины сразу за ним и торопливо огляделся. Пока они шли, он смотрел на Микки каждые несколько секунд, как будто хотел, чтобы он шёл побыстрее, и накинулся на него, стоило только закрыться дверям пустого лифта. Он придавил Микки к стене, и Микки развёл ноги, вжимая Йена в себя, и со стоном запрокинул голову, когда тот съехал ниже и прикусил его ключицу.       — Блядь, – едва слышно выдохнул Микки.       Звуковой сигнал в лифте сообщил, что они поднялись на нужный этаж, и в холл они в буквальном смысле вывалились. Микки изо всех сил пытался попасть ключом в замочную скважину, что давалось с трудом, потому что Йен прижимался к нему сзади и горячо дышал в шею, плавил прикосновениями губ, а рукой опять шарил по джинсам. Он почти успел расстегнуть ширинку, когда дверь наконец поддалась, и они оказались в квартире.       Микки едва успел закрыть дверь – только чтобы тут же оказаться к ней придавленным. Йен пытался одновременно и стащить с него рубашку, и покончить с джинсами, и Микки в итоге плюнул и через голову стянул рубашку сам сначала с себя, а потом и с Йена.       Кожа к коже.       Пальцы Йена скользили по животу и бокам.       Когда он коснулся Микки впервые, он с трудом подавил стон, но тут же притянул Йена ближе, как только тот на долю дюйма отстранился. Микки едва замечал губы Йена на шее, плечах, груди, которые расставляли на коже метки-засосы. На это было плевать, ничто из этого не могло сравниться с теплом тела Йена и его рукой на члене.       — Спальня, – хрипло скомандовал Микки и тут же послал собственные слова к херам, скользнув руками по широкой спине и сжав задницу Йена.       Тот в ответ свободной рукой проехался по груди, обвёл большим пальцем сосок и придавил его, вырвав из Микки очередной тихий стон.       — Спальня, – снова попытался выдохнуть он, но получилось настолько тихо, что он даже не был уверен, произнёс слово вслух или только подумал об этом.       Но на этот раз Йен отвлёк своё внимание от его шеи и внимательно заглянул ему в глаза, а потом резко отстранился. Микки едва успел запротестовать, а тот уже ушёл, бросив на него взгляд через плечо.       На то, чтобы оторваться от стены и двинуться следом, времени ушло немало.       — Раздевайся, – потребовал он, как только дверь в спальню закрылась.       Соседей по комнате у него давно нет, а привычка осталась.       Йен подчинился, но медленно, будто неохотно, и Микки, скинув джинсы, быстро сократил расстояние между ними, чтобы помочь избавиться от остальной одежды. С рубашкой он уже распрощался, поэтому Микки опустился на колени и спустил с Йена джинсы, а когда тот перешагнул через них и оттолкнул в сторону, не смог сдержаться: прижался губами к горячей коже внутри бедра и скользнул выше – туда, где боксёры скрывали член.       Да нихера они не скрывали.       Йен смотрел на него сверху вниз, приоткрыв рот, и Микки облизнул губы и стянул с него трусы. Пальцы Йена запутались в его волосах даже до того, как он успел взять член в рот.       Йен громко, задушенно дышал, тянул его за волосы и удерживал голову. То, что ему так нравилось, возбуждало почему-то ещё сильнее, и Микки впился ногтями ему в зад, притягивая ближе, заглатывая глубже. Он не останавливался, пока дыхание Йена не сбилось в поверхностное. Тот закрыл глаза, запрокинул голову, но тут же опустил на Микки недовольный взгляд, когда он отстранился, и продолжал крепко удерживать его.        — Расслабься, – нахально усмехнулся Микки и попытался отдышаться. Он мягко высвободился из хватки Йена и поднялся на ноги, оставаясь достаточно близко, чтобы тот вернул руки в волосы и позволил Микки прижаться губами к его шее. – Не хочу, чтобы ты кончил раньше времени. Сначала всё остальное.       Теперь Йен отступил. Взгляд у него был нечитаемым, но Микки решил, что лёгкая улыбка, от которой дрогнули губы, значит, что Йен не против.       Против он точно не был: схватил Микки за плечи и толкнул на кровать. Он напряженно засмеялся, прогнув спиной матрас, и позволил Йену раздеть себя до конца, а потом спихнул его чуть пониже: изголовье кровати мешало лечь удобно.       — Ну давай, Йен, – нетерпеливо шепнул он, когда тот опять оказался сверху.       Этого было недостаточно, и прикосновений было недостаточно, а терпение Микки давно уже стремилось к нулю.       Йен спустился к его заднице, и это оказалось каким-то новым уровнем крышесносности. То есть он держал его хер у себя во рту, он точно знал, какой он, и сердце за рёбрами барабанило, перекрывало дыхательные пути, но теперь Йен сидел у него между ног, соскользнув членом вбок. Он ударил Микки по заднице, и у него в голове всё спуталось. Это, может, и стоило бы осмыслить, да и вообще это должно было смущать, но нихера не смущало. Не тогда, когда Микки был настолько возбуждён. Йен ударил его снова, и тут он наконец сообразил, чего от него хотят, и, развернувшись, вслепую нашарил в ящике тумбочки смазку и презервативы.       Пока Йен ковырялся с тюбиком, Микки немного сдвинулся и крепко ухватился за изголовье кровати. Йен тёрся горячими ладонями о его спину, оглаживал и мял задницу, а мгновением позже скользнул пальцем внутрь, и Микки тут же выгнулся. Ебучая предательская спина не дала ни единого шанса скрыть ощущения, как и вырвавшийся из лёгких низкий стон. Охуенно. Микки хотел обернуться, посмотреть на Йена, пока тот растягивал его, но пока он пытался утрамбовать в голове эту мысль, к первому пальцу добавился второй, и Микки забыл вообще обо всём, кроме тупого болезненного удовольствия, ползущего по телу. Потому что пальцы у Йена были длинными, умелыми, потому что Микки был чертовски уверен, что оказался в грёбаном раю.       Его разрывало между желаниями продолжать подставляться под пальцы ещё примерно вечность и перейти уже наконец к тому этапу, когда вместо пальцев его бы растягивал хер, но он молчал, позволяя Йену делать то, что ему нравилось. В конце концов, Микки в любом случае было охеренно. Йен, видимо, под впечатлением от того, что Микки его не торопит, в отличие от остальных мужиков, ебущихся с кем-то, кроме соулмейтов, убрал руку только через пару минут.       Микки уже едва дышал и уронил голову на согнутую руку. Лоб был потным, но это его волновало в последнюю очередь.       Он услышал, как сзади разрывается упаковка презерватива, и поднял голову. Микки старался, очень старался быть терпеливым, но костяшки пальцев, которыми он вцепился в изголовье, уже успели побелеть. Йен не заставил его долго ждать: то ли ощущая, то ли разделяя его нетерпение, он приблизился к нему и ухватился руками за бока, а потом медленно толкнулся вперёд. Микки с громким стоном качнулся ему навстречу, понемногу насаживаясь и снимаясь с члена, пока не прижался задом к бёдрам Йена.       Всё, на что его хватило, когда грубо двигаться начал Йен, – едва выдавленное сквозь сжатые зубы проклятие. Микки было похуй, что услышат соседи, особенно когда он понял, что Йену нравилось слышать его стоны: он начинал толкаться жёстче, быстрее. А когда он задел простату, Микки не сдержался и вцепился зубами в кожу на сгибе локтя, оставляя следы. Пальцы Йена внезапно дёрнули его за плечо, будто он просил не прятать лицо, и Микки подчинился, опустив голову вниз.       Йену нравилось его слышать. Как он стонал, как он дышал – теперь, когда ничто не мешало, пускай они и не смотрели друг на друга. Йен опустил руки ему на бёдра, натягивая его яростнее, чем мог насаживаться сам Микки.       — Йен, – простонал он и с силой закусил губу.       Ничего не изменилось. Йен толкался в него, не сбиваясь и не замедляясь. Микки повернул голову, ловя его взгляд, и еле заметил, что Йен одними губами повторяет его имя. Он ногтями проехался по бокам Микки, привлекая внимание, и Микки кивнул.       — Прикоснись ко мне, – выдохнул он.       Йен убрал одну руку с его бедра и легко-легко поднял её выше, к талии. Зацепился за пластырь под тазовой косточкой (и да, он был тут постоянно – и раньше, и сейчас, и в будущем, но почему-то именно сейчас любопытство Йена подняло в Микки волну злости, которой он уже давно не испытывал) и замер. Не в настроении отвечать на немой вопрос, Микки крепче ухватился за спинку кровати и резко подался назад, потому что Йен, кажется, двигаться не собирался. Но намёк понял и двинул бёдрами, а ладонью – большой, мягкой – обхватил его член, быстро и жёстко надрачивая. Микки толкался ему в руку и энергично насаживался на член, снова и снова, с каждым движением всё ближе к оргазму. И так же, как он ощущал себя, он хотел, чтобы Йен кончил либо одновременно с ним, либо чуть позже, и уже знал, что после этого будет абсолютно измождён.       Йен дрочил ему быстро, крепко сжимая руку, с каждым разом всё правильнее задевая простату. И да, Микки знал, что он ведёт себя непозволительно громко, но не собирался – да и не смог бы – затыкаться. Он кончил почти сразу, выстанывая имя Йена, как будто его вырывали из его груди насильно, и с огромным трудом продолжал держаться за спинку кровати. Он тяжело дышал, но в груди всё перевернулось, когда движения Йена стали резкими и беспорядочными, и тот кончил следом.       Они оба рухнули на кровать, и Микки пришлось спихнуть Йена локтем, потому что он продолжал придавливать его к матрасу. Йен загнанно выдохнул, перекатившись на вторую половину кровати. Микки вскинул брови, но не сказал ни слова, давая им обоим возможность перевести дух.       Эти драгоценные моменты после полуанонимного секса. Единственные моменты, когда Микки чувствовал, что может наконец отдохнуть.       Когда дыхание выровнялось, он приподнялся на локтях и посмотрел на Йена.       — Ну, э-эм... – начал он и выразительно умолк.       Йен провёл ладонями по лицу, но кивнул и указал на часы. Микки взглянул на будильник на тумбочке, чтобы посмотреть время, – было не поздно, всего полдесятого, – и предположил, что Йен хочет дождаться у него нужную электричку или что-то ещё, но тот набрал что-то в телефоне и протянул его Микки.       «Сестра работает в этом квартале, заканчивает через час. Можно я подожду у тебя?»       Микки пожал плечами. Он подобрался ближе к краю кровати и, сев, подобрал с пола и натянул трусы, а потом не глядя бросил через плечо своему временному гостю:       — Конечно, как угодно. Хочешь кофе или ещё чего-нибудь?       Он обернулся и, увидев, что Йен кивает, слез с кровати.       — Отлично, будет к десяти. А пока можешь принять душ, если хочешь, – и указал на дверь ванной в конце коридора.       Йен не пошёл за ним, когда Микки вышел в кухню, но минутой позже он услышал из ванной шум воды, так что занялся кофе в тишине. В кои-то веки не приходится беспокоиться о том, чтобы кого-то развлекать, а Микки от этого никогда не фанател.       К счастью, Йен, похоже, от него многого и не ждал, когда вернулся уже одетым. Он уселся за стойку, оглядел скромненькую кухню, ненадолго обернулся к гостиной и опять выпрямился, постукивая пальцами по столешнице. И вроде бы он и не хотел, чтобы Микки что-то говорил, но он всё равно сказал:       — Слушай, ты пялишься так, что я начинаю думать, будто у тебя ко мне какие-то претензии.       Йен слегка наклонил голову и нахмурился, и Микки, бухнув напротив него чашку кофе, помахал рукой у него перед носом.       — Вот это ебучее выражение лица, что это? Почему ты всегда выглядишь так, будто изучаешь меня или вроде того?       К его лёгкой досаде, лицо Йена прояснилось, морщины между бровей разгладились, и он слегка улыбнулся – так, как будто пытался не смеяться. В итоге он просто пожал плечами и опустил взгляд, потягивая кофе, словно и не замечал, что Микки взглядом пытается прожечь грёбаные дыры у него в башке.       — Это пиздецки бесит, – проворчал он, отворачиваясь. – Конечно, немой парень не сможет объяснить, схуя ли он вдруг стал чудилой. – Он пригвоздил Йена к стулу очередным взглядом, и на этот раз тот его поймал, правда, выглядел до сих пор слишком весёлым. – Мудак ебучий, – обвинил Микки.       Йен рассмеялся. Микки внезапно очень захотелось ему всечь, но невероятным усилием воли он лишь раздражённо повернулся к Йену спиной. Он хотел сложить руки на груди, но это помешало бы ему допить, так что он ограничился тем, что вцепился в столешницу и молча цедил кофе.       Йен схватил его за запястье, когда он составил чашки в раковину, чтобы помыть их позже. Раздражение рассеялось, так что Микки даже позволил Йену увлечь себя на диван и показать фотки в телефоне. Людей на них не было, только какие-то вещи: Микки иногда приходилось прищуриться, чтобы понять, что это.       Корешки от билетов в кино, края которых загнулись от старости.       Рука, не похожая на руку Йена, но тоже с рассыпанными по бледной коже веснушками и неразборчиво накорябанным «Гипноз захватывает меня» [6].       Развёрнутые подарки на затёртом полу.       Билеты на идиотские фестивали, где выступают бездарные группы.       В этом не было абсолютно ничего особенного, и Микки едва ли понимал, что Йен пытается ему сказать, но всё равно сидел рядом до тех самых пор, пока Йен не взглянул на него с улыбкой и не убрал телефон. Он так и продолжал выжидающе на него смотреть, и Микки, в основном чтобы как-то заполнить повисшую тишину, начал рассказывать ему о шраме на плече, который он заработал, в восемь лет врезавшись на санках в дерево.       Йен ушёл в четверть двенадцатого, махнув рукой и легко коснувшись руки Микки.       Микки почистил зубы и тут же рухнул в кровать. Он совсем вымотался, у него болели все мышцы, как после тренировки, и неважно, что это была за тренировка. Но уснул он не сразу: какое-то время просто таращился в потолок и не мог понять, что за странная песня вертится у него в голове. И только когда почти уснул, он сообразил, что это «Гипноз» [6].