Возрождение. Глава 4
18 ноября 2017 г., 19:33
Иногда Микки всем сердцем ненавидел своих лучших друзей. Он проснулся, потому что телефон постоянно вибрировал из-за сообщений в групповом чате: Микки каждый день жалел, что позволил Карен его создать и влезть между ним и Салли. Они собирались вместе позавтракать, уже пригласили Мэнди и, судя по угрозам Карен, на которые та не жалела эмодзи, на поводу у отмазок Микки идти не планировали. Часы показывали, что до встречи в закусочной оставалось сорок пять минут, и он, признав поражение, поплёлся в душ: чтобы друзья, упаси его боже, даже не подумали, что он трахался. Стоит только им это понять, и начнётся! Слишком уж много времени они проводили, выстёбывая его вкус на мужиков, чтобы позволить ему спокойно жить. «С желающими негусто», – всегда огрызался Микки. «Перестань выбирать таких чумазых», – отбривали в ответ они.
В общем, Микки успел побриться примерно наполовину, когда заметил на шее тёмный засос и всей душой захотел сию секунду удавить Йена. До смерти. Дважды.
Опаздывать не хотелось, так что он оделся, вышел за дверь и только тогда достал телефон и отправил Йену примерно миллион злющих сообщений о состоянии своей шеи.
Йен, бесчувственное ублюдище, в ответ на его проклятия прислал только жизнерадостный эмодзи, чем, ясное дело, нихера не успокоил. В забегаловку Микки явился таким же злым. Друзья ждали его за столиком во внутреннем дворе, и он приготовился к худшему.
Они были слишком заняты хоровым приветствием и чересчур жизнерадостными улыбками, чтобы сразу заметить пятно на шее. Да и Карен что-то болтала о тройничке, который на прошлой неделе замутила с парочкой неугомонных соулмейтов. Настолько увлечённо болтала, что появление Микки ей никак не помешало.
— Так вот, его рука была где-то на полпути к её груди, и я как раз пыталась понять, как бы мне заполучить чей-нибудь рот, и...
— Карен, без обид, – нетерпеливо перебила Мэнди, не обратив внимания на надутые губы, – но ты вроде сказала, что у тебя есть новости?
Злость тут же как ветром сдуло, и Карен покраснела. Микки, ещё не получивший этим утром дозу кофеина, достаточную для поддержания трёпа, а не только ворчания и чертыхания сквозь зубы, вскинул брови. Салли смотрел на неё с раскрытым ртом, явно тоже поражённый чем-то новеньким. Мэнди только помахала рукой перед носом Карен и похлопала её по плечу.
— Ну? – подтолкнула она. – Ты же не хочешь сказать, что это был твой первый тройничок? Потому что это на новость не тянет, так, неожиданность небольшая.
— Нет, – медленно проговорила та и покусала губу. – Я думаю... – Она глубоко вздохнула и быстро протараторила: – Я думаю, они оба мои соулмейты.
Мэнди уронила ложку в свой латте, Салли продолжал тупо пялиться.
— Что? – переспросил Микки, прочистив горло.
— Это вообще возможно? – подхватил Салли, и Карен горячо закивала в ответ.
— Ведь в этом есть смысл, да?
— Нет! – возмутился он. – У тебя одна фраза, как она может принадлежать двум людям? Или они с тобой хором разговаривали?
— Нет, – понизила голос Карен и наклонилась вперёд, будто собиралась делиться секретнейшим секретом. Микки только глаза закатил от излишней театральщины, но остальные с готовностью к ней присоединились. – Один закончил предложение другого. Ну, каждый сказал по половине. Том такой: «Ты, должно быть, наш...», а Анджела смотрит на него и перебивает: «...прекрасный ангел, который знает Наташу?» Довольно мерзко, знаю, но давайте это опустим, мы уже знали, что это... Короче, я, естественно, в шоке, они у меня спрашивают, в порядке ли я, я говорю: «Как это, ко всем чертям, возможно?», они обмениваются супернапряжёнными взглядами, и вот мы уже прыгаем, обнимаемся...
— Ёбаный пиздец, – резюмировала Мэнди. Она уже успела подобрать ложку и теперь лениво помешивала кофе, поглощённая историей Карен. – Я не думала, что так тоже можно.
Карен пожала плечами, а Салли надулся, скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.
— Ёбаное читерство, – поправил Мэнди он, кивнув в сторону Карен. – Я тоже би! Где два моих горячих соулмейта?
— У тебя в заднице, Саймон Салливан, – фыркнула та и высунула язык, когда он показал ей фак. Карен отвернулась к Мэнди: – Блин, я же тоже не знала, что это возможно! Оказывается, у них было по два набора Слов, разве это не странно? По одному для меня и друг для друга.
— Охереть. Ну, поздравляю, – хмыкнула Мэнди.
— Да уж, – подхватил Микки, наконец тоже наклоняясь вперёд, – поздравляю, Карен, серьёзно. Блядь, это... ну. Круто!
— Это лучше, чем круто, – торжественно объявил Салли и сграбастал её руку. – Это безумно, безумно шикарно, Кей.
Карен только кивнула, видимо, растеряв все слова. Микки ей слегка улыбнулся. Она выглядела немного напуганной, но одновременно с этим и более счастливой, чем он когда-либо её видел. Она сияла. Принадлежать кому-то – невероятно мощное чувство, как он и предполагал.
— Правда же? – со смущением спросила она, сложив руки на коленях и не поднимая взгляда. – Хотя это всё равно сложно... Не знаю. Я имею в виду, мы же вместе, да? Но мы вообще как-то, ну... не то чтобы особо болтали об этом. Зато круто потрахались!
— И что вы теперь собираетесь делать?
Карен пожала плечами, но с духом уже собралась и даже положила руки обратно на стол.
— Продолжать, – ответила она и закусила изнутри щёку. – Нам же понравилось, так почему нет? Правда, в итоге всё же придётся со всем этим разобраться, но сейчас... – Карен диковато улыбнулась.
— Будете просто круто трахаться? – догадался Салли, слегка наморщив нос.
— А вы бы не стали? – хмыкнула Карен, обводя всех взглядом.
Салли сердито замотал головой, Микки закатил глаза. Мэнди прикусила кончик языка, будто задумалась, но Микки знал этот взгляд, знал, что сейчас она ляпнет что-нибудь крайне мудацкое.
— Как единственная в этой тусовке, у кого стандартный набор Слов, я просто не могу не сказать, – решительно заявила она. – Слушайте, да я нормальная!
— Эй! – возмущённо заорали они втроём, а Микки и Карен ещё и хлопнули её по обеим рукам.
— Да ладно, расслабьтесь, а то как питбули, – рассмеялась Мэнди. – Я же просто шу... ебать твою мать, Микки, это что, засос?!
Остальные резко развернулись и уставились на его шею, которую Микки торопливо прикрыл.
— Заткнись!
Мэнди и Карен ничего не ответили, потому что ржали на весь внутренний дворик, но Микки был абсолютно уверен, что мысли в этих злодейских головах ему совсем не понравятся.
— Чёрт, Микки, я и не думал, что всё так серьёзно, – первым подал голос Салли.
— Заткнись, – сквозь зубы повторил Микки, на этот раз обращаясь к нему. – Боже, ну что вы за долбоёбы.
— Мы просто удивляемся! – еле выдавила сквозь смех Мэнди. Карен продолжала истерически ржать, так что просто рьяно закивала. – Ты же никогда не позволяешь оставлять засосы!
— Молодчина, мужик, – присвистнул Салли. – Ну-ка, похвастайся нам!
Микки кипел, его лицо пылало. На Карен это, правда, должного впечатления не произвело, и она, немного успокоившись, радостно заявила:
— Давай-давай, расскажи всем про эту достойную задницу, Микки! Салли прав, это же как знак отличия!
— Хули ты несёшь?
— Он, должно быть, был очень хорош, раз ты позволил ему себя отметить, – ухмыльнулась Мэнди. – О-о-оу, мой старший братец влюбился! Ты уже дал ему себя поцеловать?
Салли сложил руки в сердечко и довольно бездарно изобразил обморок, и девчонки опять закатились в истерике. Микки резко встал, когда к ним подошёл официант.
— Вы все можете катиться ко всем хуям! Я забираю свои кофе и круассан, счёт можете поделить на троих. Мудачьё, блядь.
Он уже хотел в бешенстве умчаться, но Карен вдруг успокоилась и ухватила его за рукав.
— Ну не уходи! – взмолилась она, невинно глядя на него, что вообще не вязалось с ехидной улыбочкой, по-прежнему играющей на лице. – Боже, мы же просто дразнимся. Охуеть ты чувствительный.
— Да, давай, расскажи нам всё, – Салли похлопал по столу напротив стула Микки.
Он посмотрел на всех по очереди, намекая, что им стоит быть менее невыносимыми. Лыбиться никто не перестал, но выглядели они так, будто были готовы попридержать в глотках весь ржач, так что он осторожно сел обратно. Все молчали.
— Ну-у-у... – начала Мэнди, – как сильно болит твой зад, бро?
Все опять взорвались смехом. Микки откинул голову назад и уставился на зонт, прячущий их столик от солнца, в попытке не обращать на них внимания. Он скрестил руки на груди и убедился, что правая достаточно спрятана, чтобы никто из них не заметил следа от укуса, который он сам оставил на внутренней стороне.
Боже, как же он чертовски ненавидел своих друзей.
* * *
Йен написал ему два дня спустя, когда Микки уходил с работы. Всего пять слов: «Было круто. Хочешь, ещё встретимся?» Вместо привычного маршрута к дому он спросил адрес и пошёл к другой улице. Прошло чуть больше получаса после сообщения Йена, а Микки уже добрался до его квартиры, но тот, похоже, не возражал ни против быстроты, ни против униформных чёрной рубашки и тёмных джинсов. Йен улыбался, отступая назад, чтобы Микки мог войти в квартиру. Он обошёл Йена и оказался в гостиной, двери из которой вели в спальню. Йен, должно быть, заметил его ищущий взгляд, потому что усмехнулся и, войдя следом, поманил его за собой. — Я обычно по чужим домам не шляюсь, – уточнил Микки, отставая от Йена на шаг. – Но пока ты показываешь класс, я в деле. Йен встряхнул головой, будто Микки сказал что-то смешное. Хотя он и сказал, в общем-то, но Йен его ещё совсем не знал. Он толкнул одну из дверей, и Микки последовал за ним, закрыв её, прежде чем осмотреться. Его взгляд упал на что-то на прикроватной тумбочке, и он выгнул бровь. — Только посмей это использовать, – предостерёг он, через плечо указав на тумбочку. Йен перегнулся через него и, заметив заляпанный флакон лосьона с надписью «Алоэ вера», улыбнулся. – Я даже наручники не ломаю, пока мне удобно, мужик, но шлёпать меня не смей даже с этой хернёй, у тебя просто ни единого ебучего шанса, понял? Йен закатил глаза и, обойдя кровать, взял чёртов флакон и не глядя сунул в заваленный учебниками ящик тумбочки. На то, чтобы осмотреться, у Микки больше не осталось ни времени, ни желания. Не тогда, когда Йен подозвал его к себе и положил руки ему на бёдра, как только он подошёл. Обычно Микки приглашал ребят к себе, ну или они трахались прямо в том клубе или баре, где он решал провести вечер. Но Йен... Кровать у него была удобная, квартира немного побольше, а ещё у него были какие-то бесконечные запасы согревающей смазки. Так что на этот раз Микки совсем не возражал.* * *
У Йена появилась привычка постоянно писать Микки. И Микки не успел уловить тот момент, когда это они стали людьми, строчащими друг другу на протяжении всего дня, но немного успокоился, когда понял, что они по большей части подтверждают сообщениями планы или говорят про забытую куртку, ремень или носок. Однажды в обеденный перерыв Микки сидел на улице. Двое его коллег были в нескольких футах, но разговаривали между собой, вместо того чтобы хоть раз втянуть в беседу его. Тут телефон, который лежал у него на ноге, завибрировал, и Микки снял блокировку, отложив в сторону сэндвич. Он был удивлён, но не расстроен именем Йена на экране, так что открыл сообщение, уверенный, что это предложение встретиться попозже. Он очень хотел круто провести ночь, а с Йеном это было несложно. И именно по этой причине он был вообще не готов увидеть прикреплённое фото, на котором, помимо Йена и его рук, был ещё и пушистый щенок. Собака вылизывала его лицо, отчего он морщился, а ниже было написано: «Мне украсть собаку невестки или УКРАСТЬ СОБАКУ НЕВЕСТКИ?» Микки рассмеялся, чем сам себя взбесил. Он несколько раз провёл ладонями по штанам, вытирая их от крошек, и написал: «Я не стану вызволять тебя из тюрьмы, если тебя посадят за кражу собаки». Меньше чем через минуту Йен прислал ему ещё одно фото, на этот раз со щенком, который, к слову, напоминал чем-то маленького медвежонка, грызущим его ухо, пока сам Йен пытался поцеловать его в пушистую макушку. Фото и сообщение: «НУ ПОЖАЛУЙСТА!!» Микки закатил глаза. «Оставь собаку в покое». Ответ Йена пришёл ещё через несколько секунд. «:(( мы со щеночком оба очень, очень разочарованы в тебе». Микки встряхнул головой, взглянул на часы и увидел, что у него оставалось всего три минуты, чтобы покончить с обедом. После секундного колебания он всё-таки написал: «Ладно, можешь прислать мне ещё собачьих фоток», а потом вырубил звук и сунул телефон в карман, чтобы не отвлекаться. Он доел сэндвич и вернулся к работе. И даже не проверял свой телефон, пока не отправился домой во второй половине дня. Если он слегка и улыбался экрану телефона, читая строчки текста, а он это делал – и не только из-за собаки, – то Йену об этом писать не стал.
