Возрождение. Глава 5
23 ноября 2017 г., 19:35
Микки, пускай и привык к встречам на одну ночь, со временем понял, что хочет видеть Йена всё чаще и чаще. Правда, большую часть этого времени лицом к лицу они так или иначе тратили на секс.
Йен же со своей стороны выработал совершенно ужасную манеру поведения: строчил Микки долбаные сексэмэски всё время, пока он был на работе. И сейчас одного взгляда на телефон хватило. Стоило ему увидеть там имя Йена, и Микки перевернул телефон экраном вниз и вернулся к работе, потому что не было ни единого шанса, что день станет продуктивнее, если он станет думать о члене Йена, который ждёт его где-то там. Так что сообщение он открыл, когда закончил работать, и страстно пожелал убить Йена сию же секунду.
Всего два сообщения. Первое с прикреплённой фотографией. Фотографией его члена – стояка, если быть точным, – в руке, с подписью внизу: «Закругляйся, или я позабочусь об этом без тебя». Второе – часом позже, на этот раз с лицом Йена. Тот нагло слизывал сперму с собственного пальца, а ниже было написано: «Устал ждать».
Микки низко рыкнул, отбил в ответ: «Я надеру тебе зад. Буду через двадцать минут, и тебе лучше бы быть готовым» – и живенько направился к дому Йена. Телефон завибрировал только через пять минут, в сообщении был лишь подмигивающий эмодзи, и Микки ещё сильнее захотелось удавить Йена. Он ускорился.
Он добрался до квартиры на несколько минут раньше обычного и втолкнул Йена внутрь, как только тот открыл дверь. Дотолкал до дивана, заставив рухнуть через спинку на подушки, а сам скользнул сверху. Двигаться Йен уже не мог, но Микки всё равно наклонился и сдавил над головой его запястья.
— Ты такой мудила, ты в курсе? – прорычал он, замирая в дюйме от его лица.
Йен под ним продолжал лучезарно улыбаться. Микки слегка откинулся назад, чувствуя, как член Йена понемногу встаёт под его задницей, и ухмыльнулся, когда улыбка слегка померкла. Микки чуть двинул бёдрами, просто чтобы заставить Йена потерять самообладание.
— Такой охуевше самодовольный, – тише продолжил Микки, притираясь к нему уже куда грубее и точнее. Улыбка Йена почти пропала с лица. – Такой охуевше уверенный в себе... Тебе, блядь, лишь бы подразнить...
Йен всеми силами пытался высвободить хоть одну руку из хватки Микки, который всё продолжал тереться об него, соскальзывая всё ниже, как если бы они уже трахались, и Йену оставалось совсем немного. Микки мрачно ухмыльнулся, но всё-таки позволил ему вытянуть одну руку, только одну, продолжая крепко держать второе запястье. Йен тут же смял пальцами его задницу, а Микки так и покачивался вверх-вниз, сидя верхом.
Дыхание обоих стало поверхностным, и Микки запустил свободную руку под футболку Йена, захватывая сосок. О, он знал, что Йену это нравится, и этот раз исключением не стал: его губы разомкнулись, а глаза закатились. Прошло какое-то время, прежде чем он снова смог себя контролировать, и теперь облизывал губы, глядя на Микки снизу вверх. Микки не хотел, чтобы Йен перестал ощупывать его, чтобы он перестал касаться, поэтому сорвал с себя рубашку. Рабочую рубашку, пуговицы которой застучали по полу.
— И ради этого я сорвался с работы, – вздохнул Микки, хотя планировал, что фраза прозвучит раздражённо. – И это охуенно смешно, потому что у тебя нет ебучего терпения. Просто слишком много времени между занятиями.
Йен рассмеялся, на этот раз тяжелее обычного, потому что был слишком занят, одной рукой оглаживая задницу Микки, а вторую, которую он крепко удерживал, снова и снова сжимая в кулак. Микки отпустил и её, потому что только так мог очерчивать пальцами грудь и живот Йена обеими руками. Тот жёстче обхватил его зад, мешая ему, сжимая достаточно сильно, чтобы причинить боль. И он бы, может, её и причинил, если бы в голове Микки было хоть немного места для чего-то ещё, кроме мыслей о члене Йена под ним.
Ему понадобилось два глубоких вдоха, чтобы убедить себя слезть с Йена, но он успел сделать только шаг: тот схватил его за руку и притянул его обратно, разворачиваясь так, что теперь Микки лежал на спине. Во взгляде Йена предельно ясно читалось, что уйти куда-то он больше не позволит.
— Просто хотел тебя раздеть, – задыхаясь, выдавил Микки. Сейчас, когда он был придавлен к дивану, он не мог сделать ни единого движения, только поднять руки по бокам от Йена и сжать его задницу, глядя на его стояк аккурат в поле зрения.
Йен встряхнул головой, но Микки не хватило ума понять, что он сейчас имел в виду: рядом с ним в голове витал какой-то туман. Он просто кивнул, готовый согласиться сейчас буквально на что угодно, и потянулся к спортивным штанам Йена. Тот встал, чтобы стянуть их, и Микки не успел даже огорчиться, что Йен помешал ему сделать это самому, потому что смотреть, как он раздевается, в последнее время стало одним из его любимых занятий. Тот расстегнул и снял джинсы с Микки, а потом снова его оседлал.
Микки замер и провёл пальцами по тазовым косточкам Йена. Его рот приоткрылся, и он жадно впитывал взглядом каждый дюйм его кожи, соскальзывая по бёдрам прямо до того места, где должны были быть его Слова, но там было пусто. Микки коснулся кожи – слегка, с любопытством: он был абсолютно уверен, что видел его Слова раньше. Тогда он их не прочитал, только заметил мимоходом, что у Йена они были, в отличие от него. Он снова провёл пальцами по бедру, на этот раз медленнее, а когда поднял палец, заметил на указательном бледный отблеск. Маскировка.
Он не знал, был ли у Йена соулмейт, которому он изменял, или соулмейт, которого он просто ждал. Всё, что он вдруг внезапно осознал, так это то, что у Йена есть кто-то, кто его ждёт, и это не Микки. Не может быть он. И это понимание, что между ними и правда только ебля, прочно засело в голове Микки – твёрдо, чётко, удушающе.
Он быстро пришёл в себя. Он и так знал это, и это не имело никакого значения. Они были никем. Конечно, он лежал под Йеном на его же диване, они были голыми и всё, что их разделяло, – это пластырь и херовый грим, но это ничего не значило. Это ничего не значило.
Микки резко отдёрнул руку и, всё ещё зажатый между ног Йена, попытался перевернуться на живот. Через какое-то время ему это удалось, и он прижался к Йену задом.
— Давай уже, – поторопил он. – Ты собираешься меня трахать или мы просто вздремнём на этом блядском диване?
Руки Йена подрагивали, когда он коснулся бёдер Микки. И ему даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить себе выражение лица Йена, и убеждаться в своей правоте он не собирался. У него не было ни малейшего интереса.
Йен пытался натягивать его медленно, неспешно, но Микки позаботился о том, чтобы всё было увереннее. Жёстче. Так, как это всегда делали парни вроде Йена. Микки всё время прятал лицо и остался только на одно пиво, прежде чем уйти домой.
Одному.
* * *
Осознание того, что Йен принадлежит только ему всего на несколько мимолётных моментов, цепляло и царапало Микки примерно день, пока он не вернулся к своей привычной жизни. И под привычной жизнью он подразумевал работу и секс с Йеном – в любой из квартир, – после которого каждый возвращался к себе. Он только-только закончил объезжать Йена в своей кровати и вышел из спальни, чтобы взять из холодильника пиво. В глаза бросилась валяющаяся на диване пачка сигарет, и возвращаться в комнату он быстро передумал. Вместо этого подошёл к окну и, прикурив от одной из вечно лежащих на подоконнике зажигалок, высунулся на улицу. Прямо в квартире он никогда не курил: не особо жаждал этой крайне неприятной беседы с домовладельцем, а ещё не хотел по неосторожности врубить пожарную сигнализацию. Микки смотрел на растворяющийся в воздухе сигаретный дым, прячущий тротуар внизу только на секунду, прежде чем растаять. Он прикончил сигарету, наблюдая за людьми, которые топтались внизу, и молча размышлял. Затушив окурок о наружный подоконник, он выбросил его в окно и обернулся. Йен валялся на диване и потягивал пиво Микки. — Не слышал, как ты вышел, – заметил он. Он обошёл диван, чтобы взять из холодильника новое пиво, подумал и зацепил вторую бутылку. Протянул её Йену, садясь рядом, и они стукнулись горлышками, а потом одновременно сделали по большому глотку. — Знаешь, ты определённо не худший, кто тут бывал, – задумчиво произнёс Микки. Йен приподнял одну бровь, видимо, удивлённый внезапным комментарием, но перебивать не стал. – Ни неловкой болтовни, ни притворства, что меня волнует твой тупой семейный отпуск. Нет, ты точно не худший мой ёбарь. Йен по какой-то необъяснимой причине улыбнулся. И улыбнулся настолько широко, что Микки всерьёз обеспокоился за сохранность его щёк. — Боже, а с тобой легко, – он пихнул Йена локтем. Тот пожал плечами и взмахнул рукой, соглашаясь. — Может, и хорошо, что ты не можешь говорить, – продолжил рассуждать Микки. – Я бы тебя дохуя ненавидел. Ты выглядишь так, будто никогда бы не затыкался. Йен с силой его ударил, и Микки засмеялся, потирая руку. Когда он посмотрел на Йена, тот не выглядел слишком оскорблённым, так что прекратить ржать он не потрудился. Йен показал ему фак и отвернулся к окну. — Да ладно, не веди себя как ребёнок, – закатил глаза Микки и наклонился к нему. – Я же шучу. Просто говорю, что с тобой правда легко. Йен перевёл взгляд на него и поджал губы, видимо, над чем-то раздумывая. Через несколько секунд разглядывания Микки поиграл бровями – лучшее, что он мог сделать, чтобы показаться милым, – и Йен сдался: возвёл глаза к потолку и улыбнулся. Довольный, Микки откинулся обратно на спинку и сделал ещё несколько глотков пива. Он закончил раньше Йена, о чём тут же пошутил, и со стуком поставил его бутылку на кофейный столик, когда допил и он. И они оба смеялись, когда Микки ухватился за его спину и принялся прокладывать себе путь вниз по телу, к члену, для очередного раунда. В конце концов, для этого они и встречались.* * *
Однажды вечером Микки позвонил Карен. Вообще-то он планировал набрать Салли, пока не понял, что ему был нужен совет по поводу парня, а Карен была единственной в их компании, кто мог соперничать с Микки по количеству затащенных домой мужиков. — Твоё любимое мороженое с кленовым сиропом на случай хорошего вечера, – вместо приветствия заявила Карен, входя в его квартиру через час после звонка и поднимая по очереди пакеты в руках, – шоколадное – на случай плохого. Выбирай, сладкоежка, капитан Упругие Булки. — Чертовски верно, именно за это они меня и любят, – с той же похабной ухмылкой отозвался он и добавил: – Шоколадное в морозилке ещё осталось, наверное. И вроде даже нормальное. Карамель принесла? — Принесла ли я карамельный сироп, – передразнила Карен, наконец закрыв дверь и проходя мимо Микки к кухонной стойке. – Я уязвлена. Ты думал, я тебя не знаю? Она поставила пакеты и принялась колдовать с мороженым: разложила его в две пиалы и залила сверху сиропом так, что оно в нём утонуло. Микки особо не болтал, только подбирал пальцем то там, то здесь, пока Карен не разложила ложки и не сунула ему его тарелку, и они уселись на диван. Микки, как всегда, развалился, широко расставив ноги и уткнувшись в телевизор, но Карен свернулась калачиком и уставилась на него. Пока он пытался собрать мысли в кучу, она молчала, только брови с каждой минутой тишины поднимались всё выше и выше. — Не хочешь поговорить о своём любовном треугольнике или ещё о чём? – вздохнул он наконец. — Это полиамория, а не любовный треугольник, долбоёб. И нет, я не собираюсь всю ночь делиться подробностями, я же к тебе пришла. Так что валяй. Рассказывай. — Блядь, говоришь как мой бывший. — Нет, я говорю как я. И вообще у тебя нет бывших. Ёбари не считаются, – громче добавила она, предупреждая возражения, – и неважно, как долго вы трахались. Микки закатил глаза, но ничего не сказал, просто откинулся обратно на спинку и, поедая мороженое, пытался понять, как бы объяснить Карен своё приглашение. — Ладно, – протянула она, поняв, видимо, что от него продолжения не последует, – начнём сначала. Почему ты решил позвонить первой именно мне? Без обид, но ты редко соглашаешься на вечеринки с мороженым, хотя они вообще-то весёлые. Микки бросил на неё недоверчивый взгляд, но она только выпрямилась и выжидающе посмотрела на него. Он шумно выдохнул и наконец начал: — Ладно. Короче, мы в постели, и... — Погоди, ты и Йен? — Нет, я и другой парень, с которым мы постоянно трахаемся. Конечно, я и Йен! — Ага. Так, вы в постели. В чьей? — Господи, а это реально важно? Может, дашь мне закончить? Пожалуйста! — Ой, блин, да на здоровье. На меня-то за что злиться? Он опять прищурился, но через секунду всё-таки продолжил: — В общем, мы в постели. В его постели, да, блядь, и если ты перебьёшь меня ещё раз, я навешаю тебе пиздюлей. И он тратит полчаса, чтобы жестами объяснить мне, что он хочет пиццу или чего-то ещё, а ведь это довольно убого, да? Я не знаю, почему он не может просто написать, как обычно, но он пытается мимически объяснить мне про пиццу. Ну херня же, скажи? А потом он видит, что у меня нихуя нет догадок, что он порет, и переходит к вот этим своим долбоёбнутым, охуенно сексуальным жестам! Карен фыркнула, пытаясь подавить смех. — А как ты ему отвечаешь? Такими же долбоёбнутыми, охуенно сексуальными жестами? — Я не знаю! Я же об этом и говорю, – вскинул руки Микки. – Я ответил что-то вроде «Чувак, я не умею так гнуться». И он просто засмеялся, как ебучий... — А как смеётся немой человек? – спросила Карен. Микки только пожал плечами и не стал отвечать: смех Йена было бы очень сложно объяснить. — Ну вот, и я говорю этой суке, что он должен записывать всю эту херню! Или писать мне сообщения, как обычно. Я же не знаю всех этих штук, – он замахал руками, существенно преувеличивая, – более того, это пиздецки смущает! А он расстраивается! А я думал, он меня вышвырнет нахер. Это чертовски, чертовски странно. Карен зачерпнула ложкой мороженое и сунула её в рот, задумчиво кивая, а потом поинтересовалась: — А что было дальше? — Я схватился за его член, пока это не стало ещё более странно, и начал третий раунд, – дёрнул плечом Микки. Она посмотрела на него секунду и разразилась смехом. Уместнее сказать «истерически заржала»: она сучила ногами, трясла башкой и только каким-то чудом не размазала мороженое по всему ковру, потому что постоянно качалась туда-сюда. Микки оставалось только закатить глаза и максимально агрессивно закидывать мороженое в рот, пока она не отсмеялась. — Боже, да ты заботишься о нём! – воодушевлённо заявила она, успокоившись. — Отъебись! – пихнул её в плечо он. – Это неправда! — Ты позволил ему оставить засос, – напомнила она, – а ведь никогда и никому этого не позволял. Ты насколько привык быть шлюхой, что это уже даже не смешно. Микки уже почти кипел, но всё же сдержался и выдавил сквозь зубы: — И что мне делать? Карен развела руки в стороны и наградила его покровительственным взглядом. Микки совершенно не к месту почувствовал себя бесконечно тупым и раздражённо посмотрел на неё, когда она с привычной, такой своей смесью превосходства и уверенности произнесла: — Ну что ты за идиот? Ты должен общаться с ним! — Ебать мой хуй, – ахнул Микки, отклоняясь назад, – и это твой большой совет? Я и так общаюсь с ним, ебанутая! Это называется разговором! Блядь, он же немой, а не глухой! — Нет, придурок, он-то не глухой. А вот ты имбецил, если думаешь, что его не заебало одному прилагать усилия. Микки опустил пиалу себе на колени, напрочь забыв о мороженом, и пялился на Карен так, будто у неё были ответы на все вопросы мироздания. — Так что мне делать? – опять спросил он. — Приложи усилия, – пожала плечами Карен.
