Is There Somewhere

      Микки ненавидел уроки жестового языка. Просто ненавидел. Это были не то чтобы уроки в привычном понимании этого слова: они с Йеном сидели на диване и потягивали пиво, а Йен прикладывал все силы, чтобы Микки понял, как полноценно общаться одними только руками. А ему это никогда не давалось в любом языке, не считая мордобоя и секса. Алфавит и простые существительные на каждый день дались легко, но не грамматика. Стоило им перейти к предложениям, и он понял: своей просьбой научить его он вырыл себе ещё одну бесконечно глубокую яму, хоть и так-то всегда осознавал собственную тупость.       — Это похоже на начальную школу, – возмущался Микки, когда Йен в восьмой раз подсказал ему фразу «Привет, меня зовут Микки, и меня дважды арестовывали». – Не считая того, что твои примеры как-то охуенно жестоки. Моё криминальное прошлое? Серьёзно? Я вообще не знаю, зачем рассказывал тебе об этом.       Йен развёл руками и бесхитростно посмотрел на него. Микки закатил глаза.       — Ладно, – буркнул он, – ещё разок, но потом я завязываю.       Йен покачал головой, но тоже поднял руки. Он повторил предложение, медленно жестикулируя, чтобы Микки мог повторить движения одновременно с ним. Когда они закончили, Йен опустил руки на колени и кивнул Микки, чтобы он попробовал сам.       Микки очень пытался воспроизвести то, что они только что показывали, пытался увязать движения с вертящимися в голове фрагментами предложения. Он уже собирался сдаться, огорчённо вздохнул и хотел запустить руки в волосы, когда Йен подался вперёд и перехватил его запястья, успокаивая его.       «Дай я помогу», – жестами попросил он, когда отпустил руки.       Понимать Микки было гораздо проще, чем делать, да и то только в том случае, если Йен объяснял коротко.       — Это бессмысленно, – вздохнул он. – Я же уже могу сдаться?       Йен поджал губы и помотал головой.       «Давай я помогу, – повторил он. – Если ты справишься...» – вместо того, чтобы закончить, он изобразил, как через голову снимает футболку. Микки вскинул брови.       — Ты хочешь сыграть на раздевание? Серьёзно?       Йен пожал плечами.       «Нет?» – недоверчиво спросил он: Микки не отказывался от секса ни разу за всё время их знакомства.       — Нет, – замялся он. – Это... ладно.       Йен явно был доволен, что их намерения совпали, немного настроился и положил руки на колени. Микки закусил губу, но выпрямился и слегка наклонился к Йену.       — Хорошо. Давай заебёмся с этим.       Йен выгнул брови в ответ на каламбур, но не прокомментировал, а дотянулся до телефона. Он быстро листал заметки в поисках задания, а потом развернул экран, чтобы Микки мог прочитать.       — Привет, не говори со мной, пока, – ворчливо прочитал он вслух и, подняв взгляд на Йена, громче пожаловался: – Знаешь, бесит, что ты их так индивидуализировал.       Йен только ощерился и положил телефон обратно на колени. Микки медленно выдохнул и попытался вспомнить все знаки, соответствующие частям предложения, и их порядок. Его жесты были небрежными, разрозненными и грубыми, но через минуту спотыканий ему всё же удалось продраться сквозь фразу. Когда он закончил, то взглянул на Йена за одобрением, и тот ободряюще улыбнулся и показал ему два больших пальца.       — Футболку снимай, – напомнил ему Микки и мазнул взглядом низ футболки, всё ещё раздражающе закрывающей тело.       Йен засопел, но подчинился, и Микки позволил себе пробежаться глазами вверх-вниз, прежде чем попросить у него новое предложение.       Он раздел Йена до трусов и одного носка, когда застрял. Несмотря на то, что он повторил фразу уже раз десять, разница между формами большинства глаголов и существительных напрочь стёрлась из его головы. Он был абсолютно уверен, что только что попросил Йена сесть ему на лицо, и ещё даже не успел закончить, когда понял, что опять облажался. К его раздражению, Йен помотал головой, прежде чем Микки успел в очередной раз исправить свою ошибку.       — Блядь, – прошипел он, устало откидываясь на спинку дивана. – Я дохера ненавижу это всё!       Губы Йена дрогнули, и Микки схватил его за руку, когда он отвернулся.       — Подожди, всё нормально! Я просто разозлился. – Йен с подозрением на него посмотрел, и он, тяжело вздохнув, запустил руку в волосы. – Блядь, ладно. Давай продолжим. Что дальше?       Йен сверлил его взглядом, и Микки приложил все силы, чтобы выглядеть максимально убедительно. Наконец лицо Йена просветлело, и он, хлопнув ладонями по коленям, вытянул руки. Микки даже думать не хотел, о чём тот пытается сказать, пока тот настойчиво не потянул его футболку наверх.       — Ты хочешь, чтобы я разделся? – вытаращился он, и Йен кивнул. – Мы не так договаривались!       Йен вернулся на своё место и скрестил руки на груди. Когда он опять посмотрел на Микки, его взгляд был очень выразительным, а подбородок будто стал выступать ещё сильнее. Через секунду Микки тяжко вздохнул и, стянув футболку, швырнул её на пол около дивана, прямо поверх валяющейся там же одежды Йена. Микки бросил на него только один взгляд, и тот мгновенно потянулся к нему. Он сидел достаточно близко, чтобы коснуться рукой груди Микки, а потом скользнуть ниже, невесомо очерчивая кончиками пальцев рёбра и живот. Он едва успел коснуться пальцами края пластыря, когда Микки отпрянул и хлопнул его по руке. Он чувствовал, что Йен смотрит на него, поэтому сам смотрел куда угодно, но не на него, и оглядывал квартиру с таким интересом, будто был здесь впервые. Мгновением позже он прилепился взглядом к углу кофейного столика и, прочистив горло, спросил:       — Так что дальше?       Йен не отвечал. Микки упорно смотрел в другую сторону, пока не услышал, как Йен щёлкает пальцами, и опять не повернулся к нему. Он прищурился, пытаясь разглядеть надпись на экране телефона, который в руке Йена ходил ходуном у него перед носом.       Они продолжили играть. Скоро Микки забыл ещё одно слово и неохотно снял носок, а потом и джинсы. Йен по-прежнему сидел напротив в трусах. Микки намеренно заглянул ему в глаза и облизнул губы, прежде чем вернуться к фразе: на этот раз нужно было показать «Катись к хуям».       — А у нас все занятия такие весёлые будут? – спросил он, когда Йен, приподнявшись, стянул трусы и уселся обратно голым. – Мне так куда больше нравится, чем те пять часов на прошлой неделе, когда ты объяснял местоимения и грамматику.       Йен закатил глаза и устроился в углу дивана, положив одну руку на спинку, а вторую – на подлокотник. Микки подумал, что ноги он расставил куда шире, чем стоило бы, и буквально возненавидел ухмылку на его лице, когда Йен поймал его взгляд.       — Игра окончена? – спросил Микки, медленно подняв глаза к его лицу. – Тебе больше нечего терять, мужик.       Йен покачал головой и дал ему другое предложение. Микки вздохнул и сжал руки в кулаки, напоминая себе не тянуться к Йену. Тот сидел напротив и смотрел так, что было понятно: он прекрасно знает, что всё, чего Микки сейчас хочет, – это накинуться на обнажённое тело. Ну, если не считать желания победить в игре. Он пытался смотреть Йену в лицо, чтобы не отвлекаться, но уже был слишком заведён, так что перепутал в следующем предложении всё на свете и, немного раздражённый, снял второй носок.       — Если я просру и следующий раунд, то останусь без нижнего белья. А если отвечу правильно?       Йен пожал плечами. «Увидишь», – жестами ответил он. Микки вздохнул: его бестолковость с языком немых доставляла неприятности им обоим. Например, Йен был более таинственным, чем хотел бы Микки, и сложные предложения всё равно никак не поддавались.       Он неохотно поднял руки и приготовился объяснить следующее предложение.       Йен выбрал довольно простое: «Где ближайший туалет?»       Микки вглядывался в экран телефона с минуту, как будто предложение могло магическим образом измениться, чтобы помочь ему понять, как переложить его на жестовый язык. Йен продолжал терпеливо держать телефон, позволяя Микки выдержать такую паузу, какая ему была необходима, и опустил его только тогда, когда он взглянул ему в лицо и поднял руки.       Он медленно, осторожно жестикулировал, изо всех сил стараясь не ошибиться. И он знал, что у него получилось: как только он закончил, Йен просиял. Микки ухмыльнулся.       — Так что... – начал он, но Йен лишил его малейшего шанса закончить предложение, упав на колени и толкнув его в грудь. Но настаивать он и не стал, потому что Йен, держась за его бёдра, подобрался ближе, а Микки такой конец урока вполне устраивал.       — Я думал, мне не придётся раздеваться, если я отвечу правильно, – хитро сказал он, когда Йен начал стягивать с него трусы.       Он приподнял бровь и пристально посмотрел Микки в глаза, одной рукой легко его поглаживая, дразня, а второй стягивая трусы и отбрасывая их в сторону. Изгиб его брови будто спрашивал, по-прежнему ли Микки что-то не устраивает. Микки решил, что откинуться назад и скрестить руки за головой – достаточный ответ на незаданный вопрос, и минутой позже Йен нагнулся, теряясь из поля зрения Микки. Его взгляд скользнул по макушке Йена, когда он почувствовал его тёплые губы.       Он издал тихий стон, теряясь в ощущениях точно так же, как и много раз до этого. Микки слегка потянул его за кончики волос, прежде чем запутаться в них ладонями и надавить на затылок. Йена даже вслух просить не нужно было: он тут же насадился глубже, туже обхватывая губами член, задавая нужный ритм, и Микки скрестил ноги у него на спине, пытаясь почувствовать ещё больше. Йен крепко удерживал его бёдра, но Микки всё равно сдерживался, чтобы не начать засаживать ему в горло. Ему слишком нравилось, как Йен держал его за бока, потирая большими пальцами тазовые косточки, иногда впиваясь ногтями в кожу – тогда он ещё добавлял ощущений необычным движением языка или глотки.       Микки не хотел, чтобы он останавливался.       Микки не хотел, чтобы Йену приходилось его держать.       Микки очень, очень пытался сохранить самообладание без его помощи.       Его дыхание потяжелело, и он сжал пальцами бока в попытке не дёргать Йена за волосы слишком сильно и не вбиваться слишком глубоко в его рот. Будто заметив, что Микки сдерживается, Йен плавно проехался рукой вверх по его животу и груди и сдавил сосок. Этого оказалось достаточно, чтобы Микки со сдавленным хрипом выгнулся и кончил ему в рот. Йен не выпускал член изо рта, но замедлился, высасывая подчистую до тех пор, пока Микки не рухнул на спину, тяжело дыша.       Йен сел у него между ног, улыбнулся и вытер рот тыльной стороной ладони. Микки вытянул руки над головой и лениво, сыто улыбнулся ему в ответ, когда тот откинулся на другой подлокотник, упёрся в него локтями и смотрел, как Микки восстанавливает дыхание. Он раскраснелся и наверняка выглядел качественно оттраханным, но Йен, казалось, наслаждался видом: с мягкой, довольной улыбкой смотрел на его тело, а потом поднял взгляд к лицу.       Всё время, пока Микки пытался продышаться, он удовлетворённо смотрел на Йена, а восстановившись, подался вперёд и с озорной улыбкой оседлал его.       — Такие уроки мне нравятся, – решительно заявил он и без единого предупреждения обхватил член Йена, быстро, с силой проехавшись по нему рукой.       Йен напряжённо выдохнул сквозь разомкнутые губы, закрыл глаза и упёрся затылком в подлокотник. Микки ухмыльнулся и склонился к его шее, прищипывая зубами кожу в тех местах, где он был особенно чувствительным. Рука двигалась всё быстрее, а другой Микки обхватил одно запястье, продолжая покусывать шею. Йен с трудом дышал и впивался ногтями Микки в спину.       — Что, блядь, отмечаешь меня? – прорычал он Йену в ухо и сбито добавил: – Отмечай.       Если сначала он собирался во всех смыслах надрать Йену зад, то в какой-то момент понял: ему это необходимо. Необходимы ссадины на спине, хоть что-то от него.       Он скользнул губами ниже и с силой втянул в себя нежную кожу за ухом.       Йен сильнее вдавился в него ногтями. Микки было абсолютно всё равно, что царапины останутся на весь день. Он шептал Йену в шею его имя, продолжая дрочить, подгоняя – до того момента, пока тот не выдохнул и не кончил ему в руку.       Йен выглядел обалдевшим, когда Микки откинулся назад и, устроившись между его ног, чистой рукой провёл по волосам.       — Да-да? – самодовольно ухмыльнулся он.       Йен закатил глаза и тоже сел, пихнув Микки в плечо. «Еблан», – показал он, и Микки слегка ударил его по руке.       — Блядь, почти ненавижу тебя за то, что сначала научил меня ругательствам, – не особенно сердито сказал он. – Раньше я мог хотя бы представлять, что ты восхваляешь мой всемогущий хер или вроде того. А теперь я знаю, каким мудаком ты бываешь.       Йен наклонил голову. «Твой хер? – ухмыльнулся он. – Мне куда больше нравится задница».       Едва успев закончить фразу, он быстро подался вперёд, обхватил Микки руками и сжал его зад. Микки задушенно засмеялся, вытягиваясь и прижимаясь к груди Йена.       — Да, это довольно роскошная задница, – согласился он, и тот оттолкнул его от себя.       Микки со смехом завалился на спину.       Они встали, чтобы выпить кофе и перейти к более серьёзной и менее чувственной части урока, но вместо этого включили фильм и под него вместе уснули на диване. Микки стоило признать: уроки жестового языка были далеко не худшим, что ему пришлось вынести в жизни. А может, всё дело просто было в Йене.