Is There Somewhere

      Микки всё ещё был в отличном настроении, когда, проснувшись следующим утром, перевернулся и вытянулся в пустой двуспальной кровати. Он часто оставался у Йена на ночь, но сегодня всё было как-то по-другому. Он не хотел разбираться почему. Простыни, подушка, вся комната пахли Йеном, и Микки улыбнулся сам себе, сползая с кровати и хватая с пола первую попавшуюся пару тренировочных штанов. Ему хватило двух шагов, чтобы понять, чьи это были штаны, но он не стал переодеваться, даже споткнувшись о длинные штанины, а просто направился в сторону ванной.       Местонахождение Йена раскрылось тут же: Микки услышал его из-за стены, на которой висело зеркало. Он плеснул в лицо водой, прополоскал рот и только сейчас понял, что слышит, как кто-то разговаривает, а кто-то ещё шаркает туда-сюда.       Он непроизвольно застыл, перестав полоскать рот, потому что это мешало ему слушать. Микки чувствовал запах бекона, – Йен, должно быть, готовил, – но даже не догадывался, кто может быть с ним. Он знал, что проснулся довольно поздно, но не настолько же, чтобы Йен уже нашёл себе другую компанию.       Его запутанные размышления оказались прерваны чужой репликой:       — ...я имею в виду, почему бы тебе не быть с ним? – На мгновение Микки подумал, что они говорят о нём, но после паузы, в которую Йен, видимо, что-то отвечал, первый парень продолжил: – Что и само по себе просто прекрасно. Я понял! Но он твой соулмейт, и ты знаешь это. И, блядь, до сих пор просто валяешь дурака?       Сердце Микки замерло. Незнакомец, судя по голосу, был молодым, может, его ровесником, и его голос звучал искренне, несмотря на всё высокомерие в тоне. Он явно беспокоился об Йене, и именно это немного остудило Микки. Что-то в голосе парня давало ему надежду, что он не имеет особого влияния на Йена, потому что разговор тому, судя по всему, не нравился.       — Это охуенно тупо, Йен, – вздохнул парень. – Без обид, но это пиздецки бесконечная тупость. Вообще-то, думаю, это тупейшая вещь, которую я слышал в жизни. – Очередная пауза, и потом: – Ха-ха, ты меня сделал. Тупейшая вещь, которую я видел в жизни. Боже, Йен, ты меня хотя бы слушаешь? Эй, посмотри-ка на меня.       Опять какая-то возня из той комнаты. Микки выплюнул воду и включил кран, наклонившись, чтобы сделать ещё глоток, а когда закончил, то снова прислушался к разговору.       — Слушай, я просто присматриваю за тобой, ты же понимаешь? Я знаю, что тебе это не нужно! Но ты мой брат, пацан, нравится тебе это или нет, – раздражённо фыркнул он, и Микки вдруг понял, кто это: тот несносный тип, который был с Йеном, когда они впервые столкнулись в клубе. Надоедливый, готовый к драке, чтобы защитить Йена, наглый – вспомнить его имя Микки никак не мог.       — Я знаю, ты считаешь себя самым умным, ты думаешь, что тебе виднее, потому что это твоя игра, но слушай... Ты играешь с ним. Только с ним. Я знаю, что ты так не думаешь, ты уверен, что у тебя всё под контролем, ведь так? Но это хорошо не закончится.       По какой-то причине Микки вдруг почувствовал, что его будто охватило огнём, несмотря на терпкий вкус мяты во рту. Он уставился в раковину и выплюнул воду, тупо глядя, как она сливается в канализацию. Он не мог поднять взгляд к зеркалу. Просто смотрел, как вода закручивается вихрем и стекает в трубу, пока в висках стучало будто с похмелья.       Ты играешь с ним. Только с ним. Голос брата Йена бился в голове, и Микки с силой сжал смеситель. Он твой соулмейт, и ты знаешь это. И, блядь, до сих пор валяешь дурака. Рваное дыхание Микки отдавалось болью в лёгких. У Йена был соулмейт. Он твой соулмейт, а ты до сих пор валяешь дурака. С Микки. Он просто занял чьё-то место, хоть это и было не ново. Ново было то, что Йен выбрал его. Не тайно, не за спиной. Это его Йен позвал на ужин, с ним проводил ночи, о нём рассказал семье. И поцеловал его. Вспомнив об этом, Микки снова почувствовал давление в груди, как и вчера днём, но никаких бабочек больше не было. Разлетелись. Самая же лажа была в том, что Микки вообще не ебало, с кем Йен должен был быть. Не ебало, что Йен не был с кем-то другим, потому что ему это нравилось.       Но было и кое-что отвратительное. Однажды Йен прекратит валять дурака, а Микки этого не хотел. И яростно, искренне надеялся, что этого никогда не произойдёт. Он хотел, чтобы Йен остался с ним.       Твою мать.       Он вышел из ванной и вернулся в комнату Йена, чтобы взять телефон. Он не трудился вести себя потише или делать вид, что ещё не проснулся, как не собирался и дослушивать кухонный разговор. Его не волновало, что они ещё скажут. Микки надел футболку и джинсы и отправил Салли короткое смс, чтобы предупредить, что заглянет через полчаса, а потом пересёк холл и вошёл в кухню.       Стоило ему войти, и он сразу узнал того парня из клуба, хоть они и виделись несколько месяцев назад. Он стоял, поджав губы, и Микки даже не предпринял попытки ему улыбнуться, повернувшись вместо этого к Йену.       — Мне пора, – сказал он и нетерпеливо покачнулся на пятках, всем своим видом демонстрируя, что дело безотлагательное. Часть его надеялась, что Йен попросит его не уходить, и Микки тут же испугался, что так и будет.       Йен нахмурился и опустил руки где-то в середине своей реплики: он собирался познакомить его с братом. «Лип, – говорили его руки, – это Лип». Йен подошёл ближе и положил руки Микки на плечи, но он вздрогнул и отступил. Внутри смешались и, видимо, отразились на лице шок и боль, и Йен снова забеспокоился.       «Ты в порядке? – спросил он. Его брови по-прежнему были сведены. – Я приготовил завтрак», – и Йен ткнул пальцем в плиту за его спиной, где жарился бекон, запах которого Микки учуял раньше. Он заколебался.       В висках опять глухо застучало.       — Я не могу, – заставил себя сказать он. – Я должен идти. Я... я должен идти.       Йен беспомощно отступил, но выглядел до сих пор в большей степени смущённым, чем каким-то ещё. Он опять потянулся к Микки, и он сделал ещё шаг назад.       — Я должен идти, – повторил он, не понимая, почему постоянно это твердит. Всё будто застыло. – Заскочу за своими вещами попозже. Не... я тебе позвоню.       Теперь Йен выглядел так, будто Микки причинил ему боль, но он всё равно отвернулся – продолжая старательно игнорировать присутствие Липа – и покинул квартиру. Дверью он хлопнул куда громче, чем стоило.       Салли жил в трёх кварталах от Микки, но добрался он быстро. В голове до сих пор бились слова Липа. Йен мог не прислушаться к нему сейчас, но рано или поздно прислушается. И тогда Микки останется воспоминанием, а он не собирался играть ни по чьим правилам, кроме своих. Он всегда так делал. Со всеми.       И с Йеном стоило. Он должен был. Давно должен был.       Микки встряхнул головой. Он же всегда был так осторожен. Что изменилось в этот раз?       Когда он добрался до дома Салли, то принялся давить на домофонную кнопку с такой силой и так старательно, что звук ещё не затих, когда Микки уже влетел в лифт. Лифты в доме Салли выглядели так, будто вот-вот рухнут, в отличие от жилого комплекса, где жил Микки, но на этот раз у него не было никакого желания подниматься шесть этажей пешком, так что он влез в скрипучую конструкцию, вдавил кнопку нужного этажа и, пока лифт полз наверх, нетерпеливо постукивал ногой. Парой этажей выше лифт остановился и открыл двери перед несколькими малолетками. Девчонки хихикали, но одного взгляда на Микки, огрызнувшегося грубым: «Что?», хватило, чтобы они сбились поближе друг к другу и начали перешёптываться, терзая его уши своим жужжанием. Из лифта он выскочил, когда двери ещё даже не успели открыться до конца на нужном ему этаже, сурово оглянулся через плечо и, с топотом дойдя до квартиры Салли, стал со злостью ломиться в дверь.       Когда она всё же открылась, глазам Микки предстал друг с зубной щёткой во рту. Салли оглядел его с ног до головы, выгнул бровь и спросил:       — И что ввинтилось в твою задницу этим ранним утром?       Микки бросил на него свирепый взгляд, тот пожал плечами, закатил глаза и, отступив назад, продолжил чистить зубы. Он пробурчал что-то, выдувая пузыри из мятной пены, но Микки его проигнорировал и сунулся к холодильнику, чтобы пожрать уже хоть что-то.       — Сука, – выдохнул он и провёл рукой по волосам.       Он хотел блядский галлагерский завтрак.       С ворчанием он достал из морозилки бекон и зажёг плиту. Салли сновал по ванной и в кухню, судя по всему, не торопился, так что Микки просто раз за разом вымещал свою злость на беконе, ожесточённо переворачивая его на сковороде.       — Боже мой, ну убей свинью второй раз, почему бы и нет.       Микки поднял взгляд от сковороды и только сейчас заметил, что Салли привалился к стойке позади него, одетый теперь в футболку и ухмыляющийся.       — Мудак.       — Кажется, мы сближаемся, – заявил Салли и, оттолкнувшись от стойки, открыл кухонный шкафчик. Он достал оттуда коробку с быстрым завтраком и уселся у плиты, одним глазом глядя на Микки и горстями закидывая хлопья в рот. – Что подняло тебя так рано? И таким злющим? Ты вчера случайно мне позвонил, и вот тогда твой голос звучал так, будто ты достиг нирваны.       — Так нехер было слушать, – рявкнул Микки. – Боже, да ничего не случилось. Я подслушал кое-какое дерьмо. Твою мать. Ничего не случилось.       — Подслушал кое-какое дерьмо? – фыркнув, повторил Салли. – Я думал, твой бойфренд был немым.       — Он и есть немой, – процедил Микки, с трудом подавляя желание замахнуться лопаткой. С неё наверняка капнет раскалённый жир, и это, конечно, было бы очень заманчиво, но навредить единственному другу всё же не хотелось. Он ещё раз прокрутил в голове реплику Салли и добавил: – И он не мой бойфренд!       Салли хихикнул, уклонился от удара и заржал в голос.       — Заткнись, блядь!       — Остынь, блядь, – одёрнул его Салли и швырнул ему в голову пригоршню хлопьев. Несколько штук упали в сковороду, и Микки вытащил их лопаткой. Салли закончил жевать и спросил: – Ну и что с ним случилось?       Микки скривился, когда в голове вновь всплыли воспоминания, и попытался понять, как бы лучше пересказать Салли историю. Сейчас, когда прошло немного времени, всё вроде казалось не таким и ужасным, но подслушанный разговор всё ещё скручивал внутренности. Он выбрал наиболее логичный способ поделиться и спокойно сказал:       — Подслушал его мудака-брата, который знает, кто соулмейт Йена, и считает, что со мной он просто убивает время и валяет дурака.       Салли шумно втянул воздух сквозь зубы.       — Блядь, – пробормотал он. – Чёрт, это хуёво.       Это была не совсем та реакция, на которую надеялся Микки. Раз уж на то пошло, он куда больше хотел бы, чтобы Салли сказал, что проблема не стоит выеденного яйца, а не подтвердил его страхи.       — Ясен хер, – устало отозвался Микки. – Я знаю, что это дохуя плохо. – Он тяжело выдохнул, не разжимая челюсть. – Дохуя.       — Он с тобой порвал?       Микки бегло взглянул на него, зацепившись за выбор слова, хоть это его и не так задело, как должно было.       — Нет, – честно ответил он. – Не знаю, что он ответил брату, но, судя по всему, был уверен, что можно и на стороне потрахаться. Ну, ты понял.       — Так в чём проблема?       Микки опять запустил руку в волосы, растрёпывая затылок. Размышляя, что ответить Салли, он выключил плиту и занялся поисками тарелки для завтрака.       — Проблема, – медленно начал он, – в том, что Йен из тех парней, кто хочет держаться за ручки и ходить в кино, как ебучая восемнадцатилетка. Кем он, собственно, и является, но всё же!       — Всё же что? – тупо переспросил растерявшийся Салли.       Микки пожевал бекон и наморщил нос. То ли потому, что было горячо, то ли из-за вопроса под руку.       — А я нет, – наконец сказал он. – Я не из тех парней.       — Но хочешь им быть, – заметил Салли.       Микки резко выпрямился и, уронив полоску бекона, которую только-только подцепил с тарелки, вскинул брови.       — С чего, блядь, ты это взял?       Салли, за свою жизнь так ни разу не напуганный Микки и не собирающийся, видимо, начинать бояться сейчас, рассмеялся и развёл руками, разбрасывая хлопья по всей кухне.       — Взгляни на себя, мужик! – позвал он, всё ещё нелепо ухмыляясь. – Ты скучаешь, жалуешься и всё это дерьмо. Ты буквально кипишь из-за того, что он может захотеть быть со своим соулмейтом и, не знаю, творить всю эту романтическую херь с кем-то другим!       — Ну и?       — Ты хочешь быть таким! – выкрикнул Салли с таким видом, будто не мог поверить, что ему приходится это объяснять.       — Без вариантов, – замотал головой Микки, хоть Салли ещё явно не закончил. – Когда Йен захочет серьёзных... когда он захочет чего-то большего, чем просто крутой трах, захочет, не знаю, остепениться, вся херня, он выберет своего соулмейта. Конец истории. Его шаблон – романтика, печеньки и прочая чушь. Естественно, он захочет быть со своим блядским соулмейтом!       Салли поджал губы и, слегка качнув головой, с сочувствием посмотрел на Микки.       — Ты хочешь, чтобы всё это было с тобой, – опять сказал он, но на этот раз осторожнее, и поэтому прозвучало это больше как вопрос.       Микки отодвинул тарелку и, проведя ладонями по лицу, прижал пальцы к нижней губе.       — Мы не вместе, – в конце концов сказал он, глядя на Салли.       — Чувак, вы проводите друг с другом столько времени, что почти живёте вместе. И нечего тут рожи корчить, – отмахнулся он и потянулся за кусочком бекона. Он стащил один, хоть Микки и перехватил его запястье, и ухмыльнулся. – А если серьёзно, – продолжил он с беконом во рту, – не то чтобы я эксперт в отношениях... – Микки фыркнул, не оценив преуменьшения, и Салли ёбнул его по голове, – но может, тебе стоит поговорить об этом с ним? Выяснить, чего он хочет?       Микки обдумал эту идею, пока жевал, и наконец со вздохом сказал:       — Нет. Я не смогу заговорить с ним об этом дерьме. И не позволю ему послать меня нахуй. Я просто сделаю это, понимаешь? Не для него, а для себя. Покончу с этим.       — Упреждающий разрыв? – не особо впечатлился Салли. – Это никогда не работает.       — Это другое! – сорвался Микки. – У Йена есть соулмейт, а у меня – нет! И он, блядь, думает, что может вертеть мной как хочет и трахать меня, пока ему не станет скучно? Ни единого ебучего шанса у него. Ни единого. Ебучего. Шанса. Блядь, он играет со мной. Играет. – Его голос задрожал, и он яростно замотал головой, сжав руки в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. – Блядь, он... Я не позволю ему. Нахуй его. Нахуй! Я нихуя ему не позволю!       Когда он поднял взгляд, то увидел, что Салли наблюдает за ним. Его рот искривился, взгляд был мягким. Микки с ехидной усмешкой схватил свою тарелку и ушёл в гостиную, лишь бы подальше от этой жалости.       — Эй, болван, ты идёшь? Блядь, где пульт? Игра началась, – позвал он, только убедившись, что голос под контролем и больше не дрожит. Получилось гораздо грубее, чем он собирался, но Микки просто надеялся, что тот пропустит грубость мимо ушей во имя их дружбы.       Салли присоединился к нему тут же и молча протянул пульт, отрыв его между подушек. Оставшуюся часть утра они едва разговаривали друг с другом, и, когда Микки собрался уходить, Салли грубовато его обнял. На полсекунды – больше Микки не позволил, вывернувшись из объятия и захлопнув за собой дверь.       Он провёл день, попивая пиво – слишком много пива – и играя в видеоигры с Колином и Тони, которые, по счастью, были крайне молчаливыми. Когда братья ушли, Микки просто переключился в режим одного игрока и продолжил играть. Позже вечером к нему присоединились девчонки: уселись на диван по обе стороны от него и без единого слова принялись мочить зомбаков на экране. Он так и не понял, как они тут оказались, но винить, видимо, стоило Салли.       — Так что случилось? – между делом спросила Карен, когда они загружали второй раунд.       Микки посмотрел на неё, но она не отрывала взгляда от экрана, так что он решился на ответ.       — Поцеловал его, блядь, – коротко отозвался он.       Он почувствовал на себе взгляды сразу с двух сторон и даже не дышал, пока экран наконец не догрузился и им не пришлось вернуться к бойне с зомби.       — И как? – поинтересовалась Мэнди, бестолково выкручивая джойстик, чтобы атаковать особенно сильного зомби, и ударяя при этом Микки по руке.       Он отпихнул её обратно.       — А я ебу? Подозреваю, как большинство поцелуев, – соврал он.       Соврал. Потому что поцелуй с Йеном не был похож на те несколько поцелуев, которые были в его жизни, пускай это и было давно, когда перепихон только стал более-менее регулярным. Ещё до того, как он понял, что ему не нравится целоваться, потому что ему не нравятся они, те парни. До того, как он понял, что не хочет ни от кого больше, чем просто секс. Поцелуи – это же что-то романтичное, интимное, личное, и Микки они не нравились.       Но ему понравилось целовать Йена.       Он чертыхнулся себе под нос, но девчонки то ли не услышали, то ли предпочли проигнорировать, то ли просто решили, что он увлечён игрой.       — Тогда зачем этот злобный визит к Салли и потраченный на зомбоубийства день? – уточнила Карен.       — Ёбаный Салли, – буркнул Микки. – Блядь, так и знал.       Карен подтолкнула его плечом, не отрывая взгляда от игры.       — Отвечай, или я открою дружеский огонь, – предупредила она.       Микки сменил оружие и принялся стрелять по заполненному зомбаками коридору. Пройдя в следующую комнату, он стиснул зубы и всё-таки ответил:       — Его брат заглянул утром.       Девочки на несколько минут затихли. Микки надеялся, что на этом разговор и закончится, но знал их слишком хорошо, чтобы держать пари. Они освободили другую комнату, когда Мэнди заговорила:       — И что? Пытался отвадить тебя от своего драгоценного младшего братца?       Микки посмотрел на неё и увидел, что на её губах блуждает хитрая ухмылка. Оба фыркнули при мысли, что Микки мог отступить лишь потому, что какой-то мудак недооценил мнение Йена или не уважал его право на самостоятельность.       — Не-а, – отозвался Микки, возвращаясь к игре. На какое-то время он полностью погрузился в сюжет, расстреливая группу зомби, и только уничтожив последнего, вспомнил, что стоит уточнить: – Если коротко, ублюдок сказал Йену, что ему бы стоит перестать валять со мной дурака и быть уже со своим настоящим соулмейтом. Который у него, судя по всему, есть.       — Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Карен.       Микки запустил руку в волосы, тихо выругался и снова взялся за джойстик, чтобы побить врага, напавшего на него, когда он немного отвлёкся.       — Он вроде как его знает, – хмыкнул он, отразив атаку. – Знает своего соулмейта и слишком занят, валяя дурака со мной. Его братец думает, что Йен только проёбывает время.       Он опять почувствовал на себе их взгляды и опять их проигнорировал. Через какое-то время Мэнди спросила неизбежное:       — А что Йен думает?       — Неважно, – покачал головой Микки. – Пацан прав, и однажды Йен тоже это поймёт.       Он знал, что они всё ещё смотрят на него, но уже по-другому. Даже не глядя он мог сказать, что Мэнди недоверчиво выгнула брови, а Карен скривилась. Слишком уж дохуя времени провёл под их вечным осуждением.       — Ты просто сдаёшься? – с отвращением уточнила Мэнди. – Боже, что ты за слюнтяй?       — Кого ебёт, что думает какой-то мудила? – подхватила Карен.       — Я не сдаюсь! – вышел из себя Микки. – Я просто сваливаю, пока он не проебался со мной. Боже, да он уже проебался! И я не собираюсь позволять ему разрушить мою жизнь. Больше не собираюсь.       В комнате воцарилась тишина. Слова Микки тяжело повисли в воздухе. Больше всего на свете он хотел сейчас забрать их обратно, заставить девочек забыть, что он сказал это. Их жалость или презрение он видеть не хотел, поэтому просто продолжал мочить зомби.       — Господи, Микки, – негромко произнесла Мэнди. Она явно больше не злилась, но Микки всё равно на неё не смотрел.       — Я поцеловал его, – чётко повторил он, чтобы уже покончить с этим и больше никогда не заводить эту тему. – В том смысле, что я это сделал.       Шлепка по голове секундой позже он не ожидал совсем, как и сурового взгляда Карен.       — Охуела? – выкрикнул он. – Сука!       — Я ждала этого месяцы, – ехидно заявила она, – а ты выдаёшь это только сейчас? Нахуй, Микки!       — Ох, прости, что я не поцеловал его в более подходящее время, – окрысился он. – Уёбывай из моей квартиры!       Карен закатила глаза и только уселась поудобнее, опять взявшись за джойстик.       — И что ты за придурок, – лениво вздохнула она и опять принялась палить по зомби.       Мэнди по другую сторону согласно кивнула.       — Как же я ненавижу вас обеих, – зло буркнул он. – Хули я вас впустил?       — Кто же ещё дал бы тебе мудрый совет, – рассеянно сказала Карен.       — Раз уж ты дохуя тупишь и не хочешь с ним разговаривать, то выбивать из тебя ебучие эмоции явно должны мы, – закончила Мэнди.       — Спасибо, но Салли легко вас побьёт что в советах, что в оскорблениях, – огрызнулся Микки.       — Ну, я понимаю, почему ты его проигнорировал, – заметила Карен. – Но теперь у тебя есть мы, а мы реально умные. Убери это выражение с лица, придурок. Мы тут вообще-то единственные в стабильных отношениях, так что будь умнее и поговори уже со своим хахалем. Только знать о том, что ты с какого-то хера решил, что вам лучше расстаться, ему ни к чему. Он тебя вернёт.       — Мы не расставались, – возмутился Микки. – Блядь, я имел в виду, что мы даже не встречались!       — Что бы ты ни говорил, – усмехнулась Мэнди, – это ты тут сидишь дохуя печальный. И ты поцеловал его.       — Ты перецеловала весь город, это не значит, что вы вместе!       — Никаких унизительных шлюшьих шуток в моём доме! – с силой треснула его по руке Карен.       — Это мой дом, и я просто констатирую факты!       — Тогда следи за своим блядским тоном, – оскалилась она.       Микки пытался удушить её взглядом. Но прежде чем ему это удалось, Мэнди сказала:       — Возьмите, блядь, себя в руки, оба. Ума не приложу, как мы умудряемся общаться, – и теперь он никак не мог понять, кто бесит его сильнее.       Продолжать он не стал, только с тихим ворчанием вернулся к игре, и они, вот спасибо, последовали его примеру. Никто из них больше не пытался говорить, что жизнь Микки грустна и уныла. Вместо этого болтали то о том, что Карен и её парень и девушка хотят сделать одинаковые татуировки, и Мэнди с энтузиазмом принялась вбрасывать одно предложение за другим. Микки в основном их игнорировал, лишь изредка встревая, чтобы наложить вето на очередную тупую идею и поиздеваться над сестрой. Когда они засобирались, он чувствовал себя немного лучше: обе крепко его обняли и жёстко напомнили о здравомыслии.       В телефоне, когда он ночью решил его проверить, оказалось два сообщения от Йена. Оба он проигнорировал, отыскал пиво и принялся перещёлкивать каналы в поисках чего-нибудь бестолкового.