Глава VI
26 февраля 2021 г., 17:26
Сизые тучи затянули небо, отражаясь в реке, и казалось, будто еще одно небо прорывается из другого мира. По-осеннему промозглый ветер забирался под кофту и ерошил волосы. Саю облокотилась о перила моста, разглядывая зеленовато-коричневый частокол камышей на берегу. Тянуло сыростью и слабым запахом тины. Новорожденный август пришел в этот мир с ливнями и грозой, будто ноябрь наступил преждевременно, не дав душе оттаять от холодов.
Гризли. Волчица. Филин. Она знала своих врагов в лица, но не знала по именам. Они… они создали… секту. От одной мысли Саю начинало трясти. Гребаные ублюдки! Извратили все принципы Киры, ее собственные принципы, просто втоптали в грязь. Все равно что плюнуть ей в лицо.
Ей и предыдущему Кире.
Она пообещала себе больше не убивать тех, кто просто переходит ей дорогу, но сейчас все иначе. Гризли. Волчица. Филин. Они не просто перешли ей дорогу. Они использовали статус Киры, чтобы затянуть в свои сети беспомощных людей, готовых отдать деньги, драгоценности, все, только бы те, кто причинил им зло, понесли по-настоящему справедливое наказание. Проклятье, даже если бы культистам сказали, что у них вырежут почку, они бы и на это согласились от отчаяния!
Саю ночью даже не поспала. Ведь стоило попытаться забыться, как под веками загорались фантомные, полубезумные видения: статуя с повязкой на глазах на манер Фемиды, затхлые, залитые тусклым рыжим светом коридоры, дрожащие руки, протягивающие бумажки на алтарь, блеск драгоценных камней в украшениях… Она просыпалась рывком, как будто подкидывало на кровати, и путалась в одеяле, что, казалось, душило за шею.
Этой ночью ледяные глаза Михаэля Келя уступили под властью других кошмаров. Снова беспомощность. Снова ледянящий душу ужас. Вот только теперь не во тьме багажного отделения самолета, связанная по рукам и ногам, с залепленным ртом, не среди незнакомцев с пушками и не под пронзающим взглядом похитителя — обстоятельства иные, а чувства те же. Она должна вырвать легковерных людей из лап глав культа. Должна показать, что Киру никто не сможет подчинить ради собственной выгоды. Гризли. Волчица. Филин. Если бы только знать их имена…
Глаза бога смерти. Простое решение, даже в каком-то смысле изящное. Вот только за него придется отрезать половину оставшейся жизни.
Саю вдруг обнаружила, что эта мысль не вызывает ни отторжения, ни страха. Ветер гудел в ушах, вода переливалась внизу, а внутри кипела ярость, одна лишь страшная ярость, что заглушала все остальное.
Впервые за целый год Саю испытывала такое сильное, жгучее чувство.
Гризли. Волчица. Филин. Чем они лучше продажных судей? Воров? Водителей, что пьяными садятся за руль? Пусть они и не убивают напрямую, но приносят людям зло и страдания, а сами считают, будто выйдут сухими из воды, обогатившись за чужой счет. Она может согласиться на глаза бога смерти и прийти к главам культа, уже не скрываясь. Сказать, что с «поддельной Кирой» просто их проверяла, но они доказали, что достойны встретиться с ней лично. И тогда… можно записать их в Тетрадь. Прямо там. Одного за другим.
Дыхание спирало от открывшихя перспектив, даже голова кружилась. Но… что если ей осталось не так много? Вдруг всего пару лет? И она… так просто отдаст их? Да даже если впереди будет еще долгая жизнь, каждый день она будет просыпаться, подсознательно ожидая смерти! Стоит только промелькнуть намеку на опасность, как она тут же затрясется от ужаса! Нет, вариант с глазами бога смерти пока точно стоит отложить.
Впереди промелькнул большой белый силуэт, и Саю вздрогнула от неожиданности, отняв руку от подбородка: Гаруги пролетел над рекой, зачерпнув воду когтистой лапой, с такой скоростью, что обзавидовался бы любой современный автомобиль. Еще и он какой-то странный… Если так вообще можно сказать о боге смерти, сравнивать ведь не с кем. Гаруги перекувыркнулся в воздухе, расправил лоскутные крылья и без всплеска ушел под воду, чтобы через миг появиться у нее за плечом. Надо запомнить, что он может проходить сквозь стены.
— Скучно, Саю, скучно! Сколько еще ты будешь стоять и пялиться на воду?
— Я думаю, — отрезала она.
— Скучно, скучно, — повторил он, как заевшая пластинка. — Думать бессмысленно, Саю, надо действовать. Сколько уже ты не записывала имена в Тетрадь? Разве преступников за это время не стало больше? Скучно, Саю, скучно!
Она покосилась на него, но трудно что-то сказать по выражению его вытянутой, похожей на череп морды. Зачем он вообще действует ей на нервы, еще и в такой момент?
— У меня проблема, — решила признаться она. Вряд ли Гаруги поможет, но вдруг скажет хоть что-то полезное, даже сам того не желая. — Нужно что-то делать с культом Киры. Только не говори про глаза бога смерти, я хочу пока обойтись без них.
Гаруги щелкнул пастью, полной зубов-игл, его нижняя челюсть ушла вниз. Другому человеку на месте Саю могло бы стать не по себе, но бог смерти и особенности его тела ее не пугали.
Он ведь никогда не приходил к ней во снах, а его жуткий взгляд не прожигал ее насквозь.
— Почему ты спрашиваешь меня? Думай сама.
— Во-первых, я ни о чем не спросила. Во-вторых, ты только что сам сказал, что тебе скучно оттого, что я думала.
— Думать и действовать и думать и бездействовать — это разные вещи, — откликнулся Гаруги и в потоке ветра ушел вниз прямиком сквозь каркас моста.
Саю покачала головой. Кто бы сомневался. Впрочем, отчасти он прав. Надо действовать. Вот только как? Снова подослать к культистам подставного человека, только на этот раз убийцу? Могут пострадать невинные люди, тем более, нет гарантии, что убийца доведет дело до конца — его могут остановить даже до того, как он схватится за оружие. К тому же, насколько подробно можно управлять действиями человека перед смертью? Что произойдет, если Тетрадь не сможет заставить его выполнять все, что Саю напишет? Преступник просто умрет от сердечного приступа? Если бы только можно было бы спросить Гаруги, но он почти ничего не объяснил о Тетради! Наверняка существуют некие правила пользования, но они пока что остаются лишь в его голове.
Написать на форуме Киры и предупредить людей, что могут попасть в паутину секты? Нет, глупость, спецслужбы запросто запеленгуют сигнал, даже она выбросит симку, и это выдаст ее с головой. Саю закусила губу. Как трудно действовать, когда ты связан ограничениями по рукам и ногам!
Можно, конечно, просто обратиться в полицию, но тогда тень опасности нависнет над ней самой, да и пристальное внимание служителей закона, каким бы оно ни было, ей ни к чему. Получится ли вообще придумать убедительную легенду? Даже если и да, она засветится. Хотя Мацуда мог бы помочь…
Мацуда мог бы понять, что она новый Кира.
Саю сжала перила моста похолодевшими руками. Все же Гаруги отчасти прав. Все, что она сейчас может сделать в этой ситуации, — ничего. А значит, лучше пока записывать других преступников, может, на ум что-то придет.
Ясно одно: если эти твари из культа так бесстрашно действуют, еще и не боятся открыть Кире лицо, то мифическая сила убивать сердечными приступами их не пугает. А о возможности заключить сделку на глаза бога смерти они, разумеется, не знают и подавно. Немного странное отношение, учитывая, что именем Киры они прикрывают свои грязные дела. Неужели… они догадываются о Тетради? Нет, невозможно.
Во рту пересохло. Нет, они никак не могут знать о Тетради, но беспокойство заглушить не получалось. Что если… что если культ существовал еще при первом Кире? Что если изначально он правда задумывался для помощи людям, пострадавшим от преступников? Мог ли первый Кира раскрыть свой секрет ближайшим подручным?
От размышлений даже в висках заломило. Думай не думай, а ни к чему не придешь, информации не хватает!
— Саю? — раздался позади робкий голос, и она обернулась, заправив за ухо выбившиеся пряди. Неподалеку, переминаясь с ноги на ногу, остановился Мацуда. Вместо привычного костюма на нем были джинсы и серая ветровка.
— Привет, — сказала Саю, натянуто улыбнувшись. Шутка ли, но, похоже, судьбе нравится раз за разом их сталкивать. — А почему ты не на работе?
— Мне дали выходной, — беззаботно ответил он и поравнялся с ней. Глядя на его профиль, она впервые отстраненно подметила, что он весьма недурен собой: худощавое лицо, прямой нос, четкая линия тонких губ, высокий лоб под вихрами без намека на седину.
Мацуда, ты любишь меня?
Мацуда, что ты делал, когда узнал, что Лайт все это время был Кирой?
Мацуда, ты… стрелял в него?
Холодная капля скользнула по лицу, еще несколько кляксами расплылись на серых перилах. Дождь пока только начинался, но вверху среди туч уже чувствовалась мощь подступающей грозы. Рубашка чуть промокла на руке, точно в том месте, где год назад в запястья врезались веревки. Надо же… всего несколько минут назад солнце ярко озаряло все вокруг.
— Мацуда… если тебе не трудно, можешь проводить меня домой? — выдохнула Саю. Его лицо просветлело так, что захотелось горько рассмеяться. Со щелчком раскрылся зонт, который он все это время крутил в руках, и громадной черной завесой отгородил их от дождя и неба, будто от целого мира.
— Конечно! С удовольствием.
Если Мацуда снова возьмется за расследование дела Киры наравне с другими полицейскими, его в конце концов ждет очень болезненное разочарование.
***
Когда они наконец добрались до ворот двухэтажного коттеджа, дождь пустился во всю силу. Ноги Саю напрочь промокли в тонких туфлях, а Мацуда так старался накрыть ее зонтом, что позабыл о себе, и почерневшая от воды ветровка плотно облепила его правое плечо. — Спасибо, — бросила Саю почти искренне, остановившись напротив него. Капли гулко гупали по брезенту, разбиваясь мириадами крохотных серебряных монет. — Слушай, может, зайдешь на чай? Мама как раз испекла пирог… ко дню рождения папы. Мацуда изменился в лице и отвел глаза. — Прости, Саю, но я не могу. К вечеру надо заехать в отдел. Да уж, лжец из тебя никакой. Ты же сам полчаса назад сказал, что сегодня не работаешь. — Ну нет. Ты весь промок из-за меня! Пошли, тебе хоть согреться надо! Смущенный донельзя, он нерешительно последовал за ней по садовой дорожке среди чахлых растений. Мама раньше любила за ними ухаживать, но сейчас… Их листья местами пожелтели и присохли, кое-где притаились насекомые. Чудо, что все эти цветы и побеги до сих пор выжили. Надо вырвать сорняки, угнездившиеся у корней и под пожелтевшими листьями. Порядочные и справедливые люди похожи на эти растения: чтобы они не зачахли и не погибли, нужно способствовать их росту, поливать и удобрять… и, конечно же, уничтожать сорняки — преступников. Чудна̒я вообще аналогия получилась. В доме не горел свет. Мама снова куда-то ушла?.. Странно. Раньше она нигде не пропадала так надолго. Да и вообще в последнее время вела себя… достаточно необычно. Разумеется, столько стрессов за год не прошло бесследно. Хоть бы с ней все было в порядке… Саю захватила рекламные буклеты и конверты из почтового ящика, открыла дверь и произнесла: — Проходи. Пойду поставлю чай. Или лучше кофе? — Давай чай, — робко ответил Мацуда, разглаживая промокший ворот ветровки. Он как будто забыл, что ее можно снять, его взгляд мучительно метался по курткам на крючках и полочке с обувью, в глубине которой приткнулись мужские ботинки, кроссовки и туфли, которые уже некому было носить. Саю прошла на кухню и открыла кран. Вода гулко заструилась по жестяным стенкам чайника. Осталось подождать еще несколько минут, и она снова вдоволь сможет насладиться потерянным выражением лица Мацуды. Это было бессмысленно и мерзко, но… как она сможет смотреть в глаза ему и другим полицейским из отдела расследования резонансных и серийных убийств, если они и правда… Правда убили Лайта, ее брата? Правда убили Киру, маньяка-линчевателя? Нет, Кира совсем не маньяк… Он делал только то, что должен был, вот и все, а несогласные найдутся всегда. «Он убил двенадцать агентов ФБР, если ты не помнишь, — услужливо подсказал внутренний голос, пока она насыпала чай в заварник. — А они, между прочим, были виноваты только в том, что делали свою работу и преследовали его». Рука дрогнула, и Саю едва не опрокинула чашку. Мацуда до сих пор возился в прихожей, а ее будто ледяной водой окатило. Зачем она вообще пригласила его в этот дом? С чего злорадствует? Наверное, каждый угол напоминает ему о Ягами Соитиро, его начальнике и почти что наставнике… и о Лайте, что погиб таким молодым… Несомненно, за правое дело, каким бы оно ни было. — Подожди минуту, я быстро, — сказала она, натянуто улыбнувшись Мацуде, что наконец вошел в кухню. Нужно передохнуть хоть пару минут, иначе что-то внутри просто взорвется. — Садись, не стой у двери! Перила змеей скользнули под ладонью, но ступени даже не скрипнули, будто она была призраком. Надо бы приделать что-то к двери, чтобы проследить, не входил ли кто в ее комнату без спроса. Пока она действовала осторожно, не привлекая внимания полиции и легендарного детектива N, раскрывшего самого Киру, но рано или поздно это случится, а значит, лучше подстраховаться. Она толкнула дверь и напоролась взглядом на Гаруги. Он повернул к ней голову, и его глаза зажглись мертвенным светом. — Мы вернулись! Как хорошо… Мне было ужасно скучно. В следующий раз я лучше останусь здесь. Она раздосадованно пожала плечами и прошептала: — А разве ты не должен повсюду меня сопровождать? Мацуда точно ее не услышит, а камеры… камеры культа больше не имеют значения. Гаруги дернул лоскутными крыльями. — Должен, — неохотно согласился он, — если бы это была моя Тетрадь. Ладно, вдруг случится что-то интересное именно тогда, когда я буду не с тобой, я не могу такое пропустить. Так я и знала. Значит, по крайней мере еще одна Тетрадь осталась при нем, раз он так беспечен. А мою он либо выменял на что-то у другого бога смерти, либо просто украл. — А где ты взял эту? — усмехнулась Саю. Хотелось получить подтверждение мыслям. Он без восторга, насколько эмоции могли читаться по нечеловеческому белому лицу, уставился на нее. — А ты как думаешь? Стянул ее, конечно. Никто не виноват, что прошлый хозяин оставил ее без присмотра. У него их и без того было несколько! Рюк как-то проговорился ему, что еще одну Тетрадь можно выменять у Короля богов смерти на десять яблок из мира людей, если, конечно, ты у него на хорошем счету… Интересно, нет ли в мире еще Тетрадей? Впрочем, пока стоило стоилососредоточиться на других вещах, а об этом можно подумать позже. Саю разложила почту на столе. Рекламные рассылки, счета, все как обычно… и конверт из белой плотной бумаги. Она повертела его в руках и с треском разорвала. На пол упало письмо и небольшая фотография какого-то мужчины за пятьдесят в массивных очках. «Здравствуй, Саю. Тебе пишет Такаши Имичи, надеюсь, ты еще меня не забыла за эти годы. Помнишь, как в старшей школе мы хорошо общались? В нашей маленькой компании ты всегда была главной, до сих пор весело вспоминать. Прости, что так долго не отвечал на твои письма: мы только недавно переехали в Канто, еще не освоились. Университет здесь что надо, архитектура такая, что кажется, будто оказался в старом замке. К письму прикладываю фото нашего герба, не мог с тобой не поделиться. Скоро приеду в Токио, буду рад с тобой встретиться. До меня дошли слухи о том, что случилось с твоим отцом и братом, выражаю огромные соболезнования и готов оказать тебе любую помощь и поддержку. Как бы кто ни относился к Кире, они были и останутся героями. Уверен, твой брат гордился бы тобой. Снова видел по телику Веймара Прискли, меня от этого просто покоробило. Не могу поверить, что он до сих пор работает судьей после того, как, по сути, оправдал убийцу. Многие из его приговоров сломали людям жизни. Короче, сама знаешь, как я к этому отношусь. В общем, с нетерпением буду ждать твоего ответа. Желаю удачи Такаши». Похолодев, Саю дрожащими руками сложила письмо. Конечно же, она понятия не имела, кто такой Такаши Имичи, но умела читать между строк. «Уверен, что твой брат гордился бы тобой». Не отец, не мать, не родители. Именно брат. Снова намек, что Лайт… Кем бы он ни был, этот человек знал, что она Кира. Более того, он хотел ей помочь, но только при условии, что получит доказательства. Увидит, как этот Веймар Прискли, по его словам, продажный судья, получает свое. Нет, записывать того в Тетрадь однозначно не стоит. Впрочем… стала бы полиция подсовывать ей человека для убийства, каким бы он ни был? Однозначно нет. А вот легендарного N она не знала и не могла судить, насколько он циничный и беспринципный. Мог бы он так действовать, мог чужими руками убить человека? Помедлив, Саю достала из конверта вторую фотографию. На ней было изображено большое полотно в стиле гербов американских студенческих общин, а на нем — сова из зеленых линий, раскинувшая крылья. Символ знаний и мудрости, бесстрашия перед ночью и тем, что в ней таится. Сова… Может, это знак какого-то тайного братства? Нет, наверное, ответ должен лежать на поверхности. «В нашей маленькой компании ты всегда была главной…» Где она могла быть главной? Не в университете. Не в команде по плаванию — результаты были неплохими, но у других девушек встречались и лучше. Музыкальная группа? Тоже вряд ли, она ударник, а не солист… Саю закусила губу, комкая письмо в кулаке. Мысли предательски путались, и только сейчас она вспомнила о Гаруги, что развалился на кровати и, подперев подбородок когтистой лапой, наблюдал за ней. Это немного отрезвило. Что ж, убивать Веймара Прискли она точно не собиралась, но нужно успокоиться и понять, кто мог написать это письмо. Она медленно опустилась в кресло и разгладила на столе конверт. Обычные марки и бумага, штамп почтового отделения Канто. Ничего необычного. Почерк сильно наклонен влево, нажим несильный. Она не могла вспомнить, был ли такой у кого-то из знакомых, а если на бумаге и остались отпечатки, об этом никак не узнать без полицейского оборудования. Телефон на столе загорелся. Новое сообщение с сайта Киры: несколько строк и фотография. «Веймар Прискли. Вынес слишком мягкий приговор человеку, убившему моих детей и жену. Тот был из влиятельной семьи и подкупил его». Она глубоко вдохнула и задержала дыхание. Сжала похолодевшие руки, чувствуя затылком взгляд Гаруги. Человек, написавший письмо, в какой-то мере обезопасил ее. Похоже, он очень хотел, чтобы она начала действовать. Если предыдущего было недостаточно, чтобы она отмела идею об убийстве, то это стало последней каплей. Кару на заказ практиковали только в «Длани Справедливости», да и судья, как ни посмотри… Внутри что-то екнуло. Саю застыла. Гризли, Волчица и… Филин. В геральдике редко встречается изображение филина, а вот сов множество. Казалось, целую вечность она сидела неподвижно, так сжав кулаки, что ногти впились в ладони. Что делать, проклятье, что же делать?.. Она судорожно глотнула воздух ртом и покосилась на Гаруги. Его застывшие глаза глядели в никуда, как будто происходящее его совершения не интересовало, но лоскутные крылья дрогнули. — Боюсь, мне придется искать для Тетради нового хозяина. А, не время сейчас отвлекаться на его подначки! Разумнее всего будет сделать вид, что никакого письма не было. Полиция, скорее всего, не имеет к нему отношения, но кто знает, на какие уловки они могут пойти, чтобы поймать Киру. А если сам детектив N уже вышел на ее след? Саю бросило в дрожь. Нет, нет, не может быть… Из всех смертей ее можно связать только с Саэро Азуми, но где доказательства, что та автокатастрофа не была просто несчастным случаем? Она немного успокоилась, хоть где-то в глубине сознания и плескалась мысль, что нужно быть осторожнее и не карать тех, кто знаком с ней лично, но Азуми не оставила выхода. Она заходила по комнате. Мягкий ковер приглушал шаги, а Гаруги по-прежнему на нее не смотрел. По стене вдруг скользнула мерцающая красная точка. Саю проследила за ней взглядом, та исчезла и отразилась в зеркале… прямо на ее виске. Рывком она бросилась на пол. Стекло с оглушающим звоном брызнуло осколками, и руку обожгло нестерпимой боль. Саю закричала, утопая в крови, и провалилась в колкую горячую черноту.***
— Можно сказать, вам повезло, — протянул врач. За его спиной на большом экране отражался снимок покалеченной руки Саю. — Пуля прошла навылет, не задев кость. Останется шрам, но серьезных последствий не будет. За эту ночь мама, казалось, постарела на сотню лет. Ее лицо осунулось, синие тени залегли под глазами. Саю стыдно было даже взглянуть на нее. Стыдно и страшно. Не хотелось думать, что означал этот выстрел. Сейчас — не хотелось. — Доченька… — нерешительно начала мама, когда за доктором с мягким хлопком закрылась дверь, — не переживай, их обязательно найдут. В нашем доме сейчас полно полицейских. Сердце сжалось и ухнуло в желудок. Проклятье, а если они пороются в ее сумке? Хотелось верить, что не станут — зачем им это, они ведь не Киру ищут! — а если и станут, то не обратят внимания на обычную тетрадь в розовой обложке с Рюго Хидеки… Проклятье, да никто и не подумает, что можно убивать преступников, просто записывая их имена в Тетрадь, так почему такое ощущение, будто в комнате она прятала окровавленный нож? — Мам… если не трудно, захвати, пожалуйста, мою сумку, когда будешь везти одежду, — попросила она как можно несчастнее. — Нужно готовиться к экзаменам, а то отстану… Я и так целый год потеряла. Лоб мамы прорезала морщина, и теплые шершавые пальцы коснулись здоровой ладони Саю. — Не думай об этом. Отдохни хоть сейчас… — Не могу, — она выдавила улыбку. — Хочу стать лучшей на курсе! Удивишься, но мне вполне хорошо дается большинство предметов. Если бы только не пропуски… «Лучшей на курсе… как Лайт», — невысказанным повисло в воздухе, и тяжелое молчание надавило на грудь, мешая дышать. — Хорошо, Саю… — наконец сдалась мама и добавила, будто собравшись с духом нырнуть в ледяную воду: — Хочу тебе еще кое-что рассказать, ты только не волнуйся… Госпожа Такане Хидзуми попала в аварию. Саю проглотила ком. — С ней все хорошо? — спросила она прерывисто, прикрыв рот рукой. Точно, сегодня ведь пятница, значит, условия смерти, записанные в Тетради, должны были сбыться! Мама с несчастным видом покачала головой и прижала ее к себе. От ее кофты едва уловимо пахло сладким парфюмом. Когда мама ушла, Саю обессиленно откинулась на кровать и закрыла глаза. Руку под повязкой дергало и тянуло, но боль была не настолько невыносимой, чтобы мешать думать. Она… она, по сути, убила человека. Конечно, до Азуми Саэро были и другие люди, преступники, но она не знала их лично, да и за свои поступки они заслуживали смерти. Все, что сделала Азуми Саэро, — шантажировала ее. Саю закрыла глаза, стараясь сдержать тошноту. Нет, Азуми была в сговоре с главами культа… Азуми ведь… Азуми… Неужели чтобы продолжать дело Киры, придется записывать в Тетрадь не только преступников? Неужели дойдет до того, что придется избавляться от полицейских? Людей, что попытаются надавить на нее? Случайных свидетелей? Дрожа, Саю с головой накрылась пахнущей лекарствами простыней. Она… она теперь… Лицо Азуми Саэро, светлые волосы, собранные в аккуратный пучок, современный кабинет, телевизор на тумбе у стены, сеансы, нарисуй, что тебе снилось сегодня, скажи, что тебя тревожит… Нет. Нет, надо успокоиться. Азуми Саэро шантажировала ее, Азуми Саэро поставила камеры в ее доме, Азуми Саэро… Тронутый старостью женский голос. Вы не знаете, чей это телефон? Моей дочери, Азуми Саэро. Спасибо вам, я думала, таких хороших людей уже не осталось. В груди жгло так, будто сердце разрывалось на части. Она, Саю, записала Азуми Саэро в Тетрадь, даже не задумываясь. Вернее, задумываясь лишь о том, как безопаснее и эффективнее ее прикончить. Не задумываясь, что убивает человека, который не причинил ей никакого реального вреда. Тетрадь… Избавиться от нее. Зарыть где-нибудь поглубже. Вернуть Гаруги и забыть обо всем. Ледяные глаза Михаэля Келя уставились на нее из черноты сознания. Нет. Она сама, всей душой, желала силу Киры, желала больше собственной жизни. Азуми Саэро надавила на нее, вынудив запаниковать и принять поспешное решение. Впредь Саю будет осмотрительнее. Нужно записывать тех, чьи страшные преступления доказаны. Вот только… где проходит грань? Убийство — страшно. Несправедливый приговор — страшно тоже. А попытка выманить деньги у людей с помощью культа Киры — страшно? Помогать этому культу — страшно? Саю перевернулась на спину и стянула простыню с головы. Перебинтованная рука болела так, будто там до сих пор сидела пуля. Забудь о Саэро Азуми. Забудь и двигайся дальше, ведь, черт возьми, пару часов назад кто-то попытался пристрелить тебя в твоем собственном доме. Кто-то вычислил ее. И попытался убрать… либо припугнуть. Родственники преступников? Ну да, откуда бы они узнали. Кто-то из тройки глав секты? Но зачем им это? Если они правда хотели от нее избавиться, то начали действовать слишком рано и выдали себя. Значит, вряд ли это они. Но тогда кто?! Гаруги неподвижно висел рядом. Он не махал крыльями, даже когтистыми пальцами не шевелил — воздух поддерживал его, будто упругий. Саю поднялась и на всякий случай задернула светлые шторы, отрезав остатки рассеянных, утопающих в сумерках лучей. Что если в следующий раз нападут на маму? Холод пробежался по телу. Ее загнали в угол. Выхода больше не оставалось. Вернее, оставался один — самый настоящий шаг в пропасть, но шагнуть нужно, чтобы потом снова подняться к солнцу. — Гаруги, — выпалила Саю. — Я хочу… И осеклась. Бог смерти скосил на нее глаза, мутно-желтые, как старая мыльная пена. Сероватые зубы-иглы поблескивали в его пасти. Он знал, какими будут ее следующие слова. И ждал их со снисходительной насмешкой. Саю остро ощутила, что не может сказать то, что собиралась. Иначе проиграет. Выкажет слабость перед ним, слабость и беспомощность — и никогда не получит его признания, а значит, и помощи. И вместо «Я хочу заключить с тобой сделку на глаза бога смерти» она ровно произнесла: — Я хочу узнать, как умер Лайт. В тот же миг из коридора послышались торопливые шаги и приглушенные голоса. Раздался стук, и дверь медленно отворилась. В щель заглянул Мацуда и, завидев Саю, лучезарно улыбнулся. — Привет… Твоя мама тут попросила кое-что принести… Он протянул ей пакет с вещами и сумку, и Саю изо всех сил попыталась скрыть испуг. — Спасибо, — выдала она с напускной радостью и прижала сумку к себе. Казалось, сквозь ткань проходит пульсирующее тепло Тетради смерти. Мацуда нерешительно застыл рядом, будто собираясь с духом, и выпалил: — Он сбежал! Но у нас есть пуля, и мы знаем, из чего он стрелял, так что обязательно его найдем, не переживай. Да что они заладили? Важным было не кто стрелял, а кто приказал стрелять. В груди раскатывалась тупая, ноющая боль на грани отчаяния, и Саю решительно ее подавила. Она не имела права на слабость, а сейчас и подавно. — И это… я тебе тут диск принес… Мацуда протянул ей новенькое издание «Тени сердца», дорамы, которую она так и не досмотрела. На обложке выделялось мужественное лицо Рюго Хидеки в ореоле русых волос, а позади него призраком в золотистых искрах лунного света витала Миса с ангельскими крыльями. Компания вроде бы перестала выпускать это издание из уважения к погибшей, и несколько лет назад Саю бы визжала от восторга, получив такой подарок, но теперь… — Где ты его достал?! Мацуи, ты просто чудо, спасибо тебе огромное! В губы, похоже, уже намертво въелась фальшивая улыбка. — Как твоя рука? — спросил он, чуть покраснев, и нервно растрепал волосы. И почему в свои тридцать три он до сих пор не женат? Многие женщины были бы счастливы заполучить такого заботливого и непосредственного мужа… Он как будто ждал, что рано или поздно Саю ответит на его чувства, и, похоже, не понимал, что этого никогда не случится. Мацуда тем и хорош, что всегда был как открытая книга. От него не приходилось ждать подлости или удара исподтишка. — Могло быть и хуже, — сказала она, снова слабо улыбнувшись. — Доктор сказал, кость не задета, но шрам останется. Мацуда опустил взгляд и пробормотал: — Саю… Мы обязательно его поймаем. А ты быстрее поправляйся! Я к тебе еще завтра зайду, хорошо? — Подожди, — выдохнула она, когда он попятился к двери, и прислушалась к себе: точно ли стоит задавать этот вопрос? Так или иначе, она не сможет двигаться дальше, не получив ответа. Он нужен, чтобы оставить прошлое… в прошлом. Хотя бы какую-то его часть. — Пожалуйста, расскажи мне… как погиб Лайт. Робкая улыбка Мацуды медленно угасла. — Мы же уже рассказывали… Он хотел остановить Киру, когда тот попытался сбежать. — И что дальше? — голос дрогнул, и Саю яростно сморгнула подступившие слезы. Казалось, боль нахлынула даже сильнее, чем когда она впервые слушала о смерти Лайта, даже слова застревали в горле. — Что именно… с ним случилось? — Саю, лучше… — Скажи мне! Мацуда замялся, нервно одернув рукава пиджака. В груди Саю разливался жар. Не стоило, наверное, так напирать, и все же она ничуть не жалела. В конце концов, нет ничего странного в том, что она хочет узнать, как погиб ее брат! — Кира… выстрелил в него. Прямо в сердце. Ее собственное сердце болезненно сжалось. На миг Саю утратила связь с реальностью. Белые шкафы, очертания палаты, Мацуда — все расплылось. Она обессиленно откинулась на подушку и закрыла глаза. В ушах разливался фантомный голос Михаэля Келя, обрывки слов наползали друг на друга, превращаясь в какофонию. Ее брата застрелили. Но если то, что рассказали Азуса и тройка глав культа, правда, Кира не мог этого сделать по очевидной причине. Выходит, полицейские раскрыли его и… Ложь. Одна сплошная ложь. Они всегда только и делали, что лгали и утаивали. Если бы сейчас Мацуда рассказал ей правду о Кире, она бы простила его. Даже если бы сейчас Мацуда сказал, что они застрелили Лайта, потому что он был Кирой, она бы попыталась его простить. Мацуда лгал с глубокой печалью в глазах, лгал, чтобы не причинять ей боли, но не знал, что его невысказанные слова жгут хуже каленого железа. Она рухнула в никуда, снова замыкаясь в себе, как целую вечность назад, вот только теперь первобытная, справедливая ярость, что родилась в миг получения Тетради, а может, всегда в ней жила, не дала связи с реальностью разорваться. — Саю! — Мацуда метнулся к ней, но она из последних сил прошептала: — Уходи. Не хочу тебя видеть.
