Черно-синий

Прямиком с полей нас повезли обратно в город. Там ситуация почти не поменялась. Как обычно – раз пообещали, то, значит, не сделаем. Вечно у этих имперцев все идет не по плану, но зато бахвалиться они горазды, мол, и танки у них наилучшие, и солдаты все сплошь профессионалы... А как дойдет до дела, то… Ну, не то, чтобы прям уж плохо, но от обещаний далеко. Ведь в армию набирают вчерашних крестьян да рабочих, которые всю жизнь либо с тяпками землю пашут, либо гайки ключами крутят. Да и муштруют их явно похуже, чем нас. Город встретил уже знакомыми видами разрушенных зданий. Кое-что было снесено подчистую, буквально сровняли с землей, но были и уцелевшие строения. Судя по тому, какой кругом творился бардак – бои шли серьезные, за каждый метр. Эх, такая заварушка была, а все веселье мимо нас прошло! Обидно – настраиваешься на что-то крупное, а оно, в итоге, так и пройдет мимо тебя. Порой кто-то где-то стрелял, но серьезных боев не проходило. Так, местечковые короткие пострелушки. Видать, все решили устроить перегруппировку. Если оно действительно так, то продолжим войну только завтра. Грузовик высадил нас на одной из улочек, после чего сержант сказал, что пойдем пешком. Ребята-девчата из наших, которые «вороны», заняли часть кварталов и будут держать их вплоть до… А вот до чего – уже покажет завтра. Кое-где проезды перегораживали заграждениями из мешков или проволоки, ставили пулеметы, укрепляли то, что не доломали за сегодня – готовились, в общем. Та уцелевшая часть многоэтажки, где нам предстояло уживаться этой ночью, была довольно неплохой – тут и крыша над головой была, и стены прочные. Ну, от пуль-осколков защитят точно. Сложив в помещении рюкзаки, мы присоединились к работам – помогали возводить заграждения. Как раз и грузовик подоспел, привезя очередную партию мешков с землей, катушки с колючей проволокой и железные балки, которые этой самой проволокой мы и будем увешивать. Обычные, ничем не выдающиеся работы: выкладывание «мешочных» стенок, установка на дорогах небольших, но тяжеленных ежей и опутывание всего этого «колючкой». Сперва на дорогах, потом в ближайших соседних зданиях, где будут ночевать другие отряды или находиться часовые. Соседнее с нашим здание тоже неплохо уцелело. Вернее, только первый этаж с потолком. Частично. Стены внутри красовались таким большим количеством пулевых отметин, что я даже удивилась. Похоже, тут была приличная бойня. Тел уже не было, но пол был обильно усыпан пустыми гильзами, почти как ковром. Кровавых пятен тут тоже хватало. Кое-где на полу я даже разглядела несколько экспансивных пуль. Это которые при попадании еще раскрываются, как цветы. Страшная штука, если в человека попадет – множественные разрывы тканей и органов гарантированы. Плюс, это очень больно. А может и нет – не знаю. Эти, судя по виду ни в кого не попали. Я не люблю набирать с собой всякого барахла, но эти стреляные экспансивки выглядели красиво, поэтому их я решила взять. Итак, с созерцанием покончено, можно продолжать трудиться. Удивительно, но за все время, что мы работали, на нас даже ни разу не напали. Конечно, нас прикрывали, на всякий случай, но ведь даже ни один вражеский снайпер не объявился. Не то, чтобы я жаловалась – это все хорошо, и даже очень, но как-то непривычно. А то ведь находятся обычно всякие смельчаки, любящие погеройствовать в одиночку. Ну там, мину подложить, прирезать кого по-тихому, или по традиции, засесть снайпером где повыше. Может, так только в наших окрестностях, но ощущение непривычности от этого не исчезло. А еще руки и поясница отзывались соответствующей усталостью, как оно обычно бывает после долгих тяганий тяжестей. Что-то я развалюхой становлюсь – раньше, подобный труд не вызывал таких ощущений. Старею, не иначе. И это прискорбно, ведь всю ценность молодости осознаешь лишь когда молодость эта самая уже позади. Эх, жизнь-жизнь, почему все в тебе устроено так ебануто? Один из грузовиков как раз подвез боеприпасов, поэтому, в занятый нами домик я заходила, неся с собой охапку пачек с патронами. Надо зарядить магазины к своему ПП, но сперва сигаретку. Раньше здесь была часть чьей-то квартиры. Об этом напоминали частично уцелевшие обои и висевшая на стене покосившаяся рамка, с детским рисунком. Таким, где обычно рисуют маму, папу, себя, брата или сестру, а также любимого кота. Или это там собака такая? Да какая разница? Сейчас это помещение облюбовал с десяток солдат в черных шинелях. Кто-то здесь был из нашего отряда, кто-то из другого, откуда я не знала никого. То есть, лица, вроде, знакомые, но на этом и все. Сидя в углу, рядом с перегороженным мешками окном, они тихо травили анекдоты. Еще один парниша сидел чуть в стороне – он дежурил за пулеметом, который пристроили на подоконнике. Остальных же, кого не привлекли к работам, оставили дежурить и разогнали по постам, а мы можем с чистой совестью сидеть и бездельничать, ибо отработали за сегодня сполна. Сев в углу, справа от входа, я свалила в кучу все пачки с патронами, что принесла. Куда я там сигареты свои убрала? Снова все смялись. Вот поэтому и не люблю передвигаться ползком. Сев в уголке, я вытянула ноги и закурила. Вкус табачного дыма был прекрасен. Казалось, он заполнял собой не только легкие, но и все мое тело, заодно даруя уставшим мышцам расслабление. К сожалению, все хорошее заканчивается быстро, и сигареты не были исключением. Затушив об стену окурок, я достала из сумки пустые магазины и выложила их рядом с собой. Заряжаем первый. Сперва вытащить из штифт. Затем – поднять крышку. Теперь раскрываем сам магазин, словно круглую коробочку. Закручиваем пружину до упора. Все, теперь можно ставить патроны, аккуратненько, друг за другом. Главное, случайно не зацепить один из них, иначе может рухнуть и заодно опрокинуть за собой другие патроны, словно выстроенные в ряд домино. Поэтому, главное не спешить. А пока я заряжала магазины, рядом успели усесться и развести небольшой огонек Карл, Вильгельм и Майя. Теперь пришлось все делать еще и под их болтовню, что скорее раздражало, чем скрашивало работу, ибо болтали они о всякой ерунде. Двадцатый век на дворе – в мире уже давно изобрели печатный станок, наладили производство учебников. Безграмотность постепенно ушла в историю. Но, люди предпочитают обсуждать низкокачественное бульварное чтиво, сладости и способы поедания рогаликов с шоколадом. А ведь я еще и служу вместе с этими людьми в одном отряде. Ну ладно, я, конечно, немного преувеличиваю, но правда, неужели не было вещей более достойных обсуждения? Например, кино. Мне оно с детства нравится. Старики, конечно, говорят, мол чего такого мы в этом находим, кривляться на камеру много труда не надо, вот, к примеру, в театре, где все вживую… Или советуют книжки читать, мол, полезнее. Жаль конечно, что для них все это так и останется «кривлянием на камеру», а не новым видом повествования, где упор делается на визуальную часть. Еще более обидно, что за всю жизнь мне так и не довелось повстречать человека, с которым можно было бы долго и увлеченно дискутировать на тему кинематографа, обсуждать стили разных режиссеров, постановки сцен, диалоги, спорить насчет смысла тех или иных картин… Я в детстве много книг на эту тему читала, все думала, что потом пригодится, когда свое кино попробую снять. Но не судьба, поэтому, полученными знаниями приходилось пользоваться, лишь для оценки чужих трудов. И это вызывало зависть. - Все! – зарядив последний патрон, я убрала последний магазин в сумку. Теперь можно еще сигаретку. Так, в этом кармане пусто, смотрим в другом. Что это за железная хренотень? А, это ж стреляные экспансивные пули, которые еще на цветочки похожи. А ведь у меня еще в рюкзаке моток медной проволоки лежит. Ношу ее на всякий случай. Пару раз уже успела пригодиться. - Эй, Вилли, - позвала я нашего инженера. Он опять что-то там писал в мятой тетрадке. – Можешь инструменты свои одолжить на пару минут? - Может, и могу. - Да я сделать кой-чего хочу. Вот прям даже при тебе, сам увидишь – ничего с твоим добром не случится. - Хорошо, - он передал мне железный саквояжик, в котором инженеры и таскают свои инструменты. А он тяжелее, чем кажется. Как Вильгельм умудряется таскать его на себе и не жаловаться, ибо с физической силой у него было плоховато. Внутри ящичка, разложенные по ячейкам, лежали инструменты: молоток с коробочкой гвоздей, набор отверток, пассатижи, кусачки… Так, вот кусачки возьму. Я достала из своего рюкзака моток проволоки. Отмерить от него кусочек, с указательный палец длиной, затем отрезать. И так пять раз. Теперь будем все это добро «варить», благо газовая горелка в ящичке инженера тоже была. - Ну, че глазеете? - спросила я у своих коллег, сидевших рядом и молча наблюдавших за мной. - Глаза попортите. - Перчатки возьми, - предложил Вилли. – Обожжешься. - Не обожгусь. Полжизни с такими вещами работала – руки уже привычные. Я надела защитные очки и включила горелку. Ничего сложного, главное только делать все аккуратно, а то металлы тут такие, что плавятся легко, потому и работу всю попортить тоже легко. У меня всегда сильно дрожали руки, а особенно сейчас, после долгих работ по перетаскиванию всяких тяжелых хреней. Поэтому я боялась, что рука моя в какой-то момент дрогнет и я подплавлю лишнего, но нет, навык никуда не исчез, словно я ушла с прежней работы лишь вчера. Получились довольно забавные на вид железные цветочки из стрелянных экспансивок и проволоки. Надеюсь, приварилось там все хорошо, и ничего не сломается через пару дней. - Все, - я сложила инструменты обратно в ящик и вернула его владельцу. – Спасибо, Вилл. Можешь взять и это тоже, - следом я протянула ему и один из «цветочков». - Ух ты, - инженер с радостью принял подарок и принялся его разглядывать, словно ювелир очередной драгоценный камушек. – Какой интересный символ. Прислонившись спиной к стене, он устремил взор куда-то в потолок, и опять начал думать о чем-то, временами беззвучно говоря с самим собой. Такой вот он у нас чудной человек. - А этот, Тушка, тогда тебе, - второй самодельный цветок я решила подарить Майе. – А этот тебе, Карл. Осталось два. Один себе оставлю, один для еще кого приберегу. Думаю, такая вещь будет неплохо смотреться на воротнике моей шинели. Надо только дырки проколоть. Где там мой нож? Подняв воротник, я приставила к нему кончик лезвия, надавила. - Зинка, балда, ну кто ж так делает? – решила вмешаться Майя и уже потянулась руками к моему ножу. – Порежешься ведь. - Так, ну-ка, лапы убрала! Ниче не будет, не порежусь. По крайней мере, если ты мне не поможешь в этом. - Ой, ну как хочешь. Знаю я вас таких, - Майя уселась обратно. - Помнится, был у нас сосед один, тоже все время говорил, мол, ничего, проскочим, прорвемся, да ничего не будет, и все такое… - И? - Да вот, решил он как-то по весне реку нашу по льду пройти, а до моста от нас далеко. Ну и, как обычно, сказали ему, мол, старый хрен, куда идешь, лед же тонкий. А он как обычно, сказал, что херня, проскочу. Вот и потонул потом, старый мудак! - Лестно ты о нем, - тем временем, я уже сделала два прокола на воротнике и убрала нож в ножны. - Так если ж человек действительно стал мудаком, потому, что спился! Раньше был нормальным, учил нас всякую интересную фигню мастерить, когда мы еще мелкими были. А потом забухал, причем так, что отупел от сивухи своей! Тоже тогда говорил, мол, фигня, прорвемся, в любой момент могу прекратить. Вот с тех пор я и… Договорить ей не дал вбежавший в помещение солдат. Встав на пороге и пытаясь отдышаться он радостно сообщил нам: - Там грузовик приехал, еду привезли! Эту новость встретили гулом одобрительных возгласов. Поднявшись на ноги, все бодрым шагом пошли к выходу. Пожрать для солдата – это святое. Интересно, что там привезли? Надеюсь, что-то нормальное, а не как в прошлый раз. Сделав последний сгиб на проволочном стебельке, чтобы тот нормально держался на моем воротнике, я пошла за остальными. - И мне тоже не забудьте взять! – крикнул вслед нашей толпе паренек, дежуривший за пулеметом.