Черно-синий

Солнце успело подняться высоко над горизонтом – где-то через пару часов должен быть полдень, а мы все воюем. Как начали ни свет ни заря, так и продолжаем, хотя по собственным ощущениям кажется, будто прошел час-полтора. За это время мы продвинулись дальше вглубь города, в районы, где строения уцелели гораздо лучше, сохранив свою многоэтажность. Галлийцы были как тараканы - лезли изо всех щелей. Уверена, что на самом деле их было куда меньше, чем мне кажется, но каждый раз, когда я вспоминаю о боях за этот город, то кажется, что их были сотни. Забежишь, вот, в очередную квартиру, в небольшую комнатку – прошьешь короткой очередью одного, показавшего голову из-за кресла; затем мигом разворачиваешься, и дашь очередь по еще одному, укрывшемуся за перевернутым шкафом и уже взявшим тебя на прицел, но ты его опережаешь на доли секунды; в то же время кто-то из твоих коллег, стоя на пороге соседней комнаты, уже валит третьего, который, как потом выясняется, первый или второй, поскольку упомянутые предыдущие двое были в одной из прошлых квартир, но ты понимаешь это только сейчас и обращаешь внимание, что обстановка в комнате пусть и схожая с той, но чуточку отличается, и остается только дивиться – когда только успел к другому жилью перейти, и почему переход этот в памяти не остался... Биться ведь приходилось не то, что за каждый дом, а за каждый этаж – на этот раз галлийцы нам встретились очень упертые и отдавать нам территорию не собирались - уж точно не просто так. А дома были из современных – дешевое в постройке жилье, сделанное с целью вместить побольше жильцов, при том, что сами квартиры маленькие были. Одному жить в такой вполне ничего, но вот с семьей – проблематично. Я сама жила в похожем доме, так что невольно в голове проскальзывали то воспоминания, то мысли, будто война добралась и до моей бывшей квартиры. Вот так шли мы, зачищали дом за домом, а противник все не заканчивался, только в другого цвета форме пошли галлийцы – в черном, из-за чего их порой принимали за своих. Штрафники. Помнится, почти в самом начале войны попалась нам одна такая девчушка, в плен, рассказавшая нам, сквозь слезы, что там да как. По сути, все эти люди – смертники. Их либо отправляют на самоубийственные задания, либо расстреливают за неповиновение. Потому эти ребята-девчата либо очень быстро сдаются, либо очень яростно сопротивляются. Нельзя не признать, что галлийская армия обладает неплохой подготовкой, и обучена воевать умением и хитростью, нежели количеством, и вооружение у нее не из худших. Только касается все это лишь армии регулярной, чьи боевые части целиком и полностью состоят из контрактников, прошедших соответствующую подготовку. А на подготовку, ровно как и для оснащения, содержания и поддержания в форме, нужны деньги. Вот и получается, что потеря такого солдата – это потеря не только обученного профессионала, но и вложенных в него денег. Это уже значит, что таких солдат надо беречь и стараться не расходовать. Поэтому многие галлийские генералы не гнушаются использовать в качестве смертников штрафников с ополченцами. Даже в Империи, при всей ее безжалостности к своим же, такого наплевательского отношения к своим нет – там за подобное могут и на гильотину отправить, либо на виселицу, либо просто расстрелом обойтись: тут уже как суду захочется. Но солдат от офицерской тупости это спасает редко, а про нас так и вообще говорить нечего – мы ведь тоже имперским командирам подчиняемся. Не смотря на это, сегодня мы шли неплохо, пусть даже сопротивление серьезное, но мы продвигаемся, и потери несем малые. Со снабжением проблем тоже не было: наш отряд успел уже несколько раз извести весь боекомплект под ноль, благо возвращаться за ним приходилось недалеко, и поставки проходили без задержек и перебоев. Жаль только, что в добавок к патронам еще сигарет не дают. - Возьми, - передала мне Майя свою сигарету, одну на нас двоих, которую приходится курить по очереди, стоя перед небольшим походным столиком и набивая магазины патронами. Все же, поражаюсь, как быстро сегодня время идет. Ведь начинали, когда только-только утренний свет забрезжил над останками зданий – кажется, что не более пары часов воюем, а, к примеру, у нас на заводе уже и начало смены прошло, и люди во всю трудятся, уже войдя в рабочую колею. Бертольд, начальник цеха, небось сейчас опять ходит да ворчит на всех, за то, что медленно работают. А Михаил, поди, снова пришел на работу «остограммившимся», разика эдак два-три. Видать, правду говорили, что у этого дядьки печень стальная. Интересно, как там Кристина без моей помощи справляется? Да и вообще, как там все без меня теперь? Не то, чтоб я была каким-то незаменимым работником, но, я ведь семнадцать лет трудилась на этом заводе. Это место, как-никак, является важной частью моей жизни, а потому, волей-неволей, да посещают мою голову воспоминания о нем, в перерывах между боями... *** Галлийцы оказались не бесконечными, и с определенных пор их сопротивление начало ослабевать, вызывая все меньше осложнений у нас. По некоторым кварталам мы проходили, вообще не встречая никого из них. Нас самих, правда, тоже были не бесчисленные толпы, и чем больше мы продвигались вглубь города, тем наши силы становились более разрозненными. Перегруппироваться бы, чтобы проверять местность более тщательно, но имперское командование настаивает на движении строго вперед, а все остальное, мол, они сами допроверят и подчистят. Временами в соседних зданиях мелькали силуэты солдат, но Берг без устали твердил, что это наши. А ежели где поднималась стрельба, то настолько далеко, что нашему отряду не было смысла мчаться на помощь. Сами же мы сколько ни шли, да не встречали никого и ничего вражеского уже долгое время. Опять, небось, самая гуща событий мимо нас пройдет. С каждой минутой у меня в голове крепла мысль о том, что мы лишь понапрасну тратим время и силы, прочесывая места, где врагов, скорее всего, уже и нет. Поэтому, когда по нам таки начали стрелять, то я даже несколько удивилась. Дело было так. Забрели мы в какой-то, судя по стилистике домов, старый район, с большой площадью. Эту самую площадь решили обойти по краю, и, собственно, пошли, не забывая смотреть по сторонам и проверять особо подозрительные места. Прошли немного по развалинам, и тут по нам прилетело несколько одиночных выстрелов. А мы только трассирующие следы и заметили. Плюхнувшись на живот, я ползком добралась до ободранного дивана, величественно возвышавшегося на куче обломков. По правую сторону от нашего курса находилась площадь, с фонтаном, который, кстати, еще работал. Чуть поодаль от него стоял старый собор с высокой колокольней – хорошая позиция для снайпера, или корректировщика. Но стреляли, не оттуда: упомянутые следы трассеров указывали на противоположную нам сторону площади. Еще через несколько секунд, выстрелы повторились, только следов от трассеров видно не было, да и крошево из наших укрытий ничего не выбивало. Судя по частоте – там завязалась перестрелка. Оглянувшись, я оценила обстановку позади себя. Поблизости были остатки старых приземистых строений, а чуть поодаль от них возвышались руины уже современных многоэтажек. Остальные из нашего отряда находились рядом - расползлись по укрытиям, и смотрели в разных направлениях. - Так, чего ж делать-то? – прятавшийся за кучей обломков сержант озадаченно почесал макушку. – Если мы двинем прямо через площадь, то точно заметят, а огибать все очень долго будет. Говорил же, что надо вместе идти. - Может… - хотела я высказать идею. - Тихо! – перебил меня Берг. – Вот что, придется… Договорить ему не дал звук шороха – зашевелились две доселе непримечательные кучи щебня, в нескольких метрах от нас. Не успели мы осознать, что к чему, как оттуда выскочили две девки: прямо в обломки зарылись, во дают! У одной в руках была винтовка, у второй граната, обе одеты в черную униформу, перепачканную в пыли. Выстрел – и Берг заваливается набок, роняя оружие. Следом в нашу сторону полетела граната. Прежде, чем она рванула, я успела перемахнуть через диван и укрыться с другой его стороны. Ударная волна от взрыва заложила уши, но это быстро пройдет – не впервой. Держа ПП наготове, я выглянула из-за дивана, готовясь прошить обеих мерзавок очередью, да те уже петляли далеко среди развалин, и еще так шустро, что не успевала прицел переводить. Очередь по ним я, конечно, выпустила, но ни одну, ни вторую не зацепила. Одна из этих девок кажется знакомой: у нее были длинные распущенные волосы, чей цвет постепенно переходил от красного к серому. Только сбоку несколько прядей были собраны в хвостик. И глаза – сейчас я их видела мельком, но достаточно различимо: цвета они были красного, как драгоценные камни. Внешность из тех, что хоть раз увидишь – и уже не забудешь, вот я ее и не забыла, еще с тех пор, как... Хотя нет – точно утверждать еще рано, но еще в начале войны очень похожая, в том числе и лицом, дамочка, угодила к нам в плен. Только я думала, что она уже давно покоится в земле, в каком-то там лесу – так что надо бы задать потом пару вопросов нашему радисту Мартину, который тогда сам вызвался расстрелять эту дамочку. - Все живы? – спросила я, провожая взглядом беглянок. Чтоб вы на мине подорвались! - Sergeant is dead, - сказала Лора. Ползком добравшись до Берга, она приложила ладонь к его шее. – Да, мертв. - И что теперь делать? – спросил Карл, пытаясь вытереть лицо от пыли рукавом. В итоге, он лишь размазал ее по себе. - Паниковать, блядь, - ответила я, пригнувшись подходя к радисту. – Мартин, дай-ка я поговорю с начальством, - он молча передал мне телефонную трубку. Надеюсь, по мне ниоткуда стрелять не будут? Я оглянулась в сторону колокольни. Да не, далеко должно быть, даже хороший снайпер едва ли попадет. А то место еще такое, что и не спрячешься толком. – Прием. Это КП? - Кто говорит? Назовитесь! – прозвучал в ответ недовольный хриплый голос. - Это Зинаида, из отряда Берга. - Почему говорите вы, а не сержант? - Он убит, - я оглянулась. Берг был все также мертв и все также лежал среди обломков. - Убили его. - Ясно, - говорил голос так, словно не случилось чего-то необычного. Поражаюсь, как с таким равнодушием можно относиться к своим подчиненным. – Где вы находитесь? - Э-э-э… Лора, дай карту! Быстро! Медик, сняв с шеи сержанта планшет с картой, передала его мне. - Та-ак, значится, мы… - вглядываясь в карту города, я все никак не могла понять, где же мы находились. - Да здесь мы! – раздраженный Мартин ткнул в карту пальцем. – Квадрат «Эхо-Фокстрот». - А, черт, точно! КП, мы в квадрате «Эхо-Фокстрот». Ну, это там, где площадь! Тут еще собор какой-то и колокольня высоченная. Здесь где-то враги шныряют, хер знает, как много их, но, похоже, они тут пачку засад нам приготовили. Разрешите отступить? - … - КП, вы слышите меня? - Вот что: отряд Эдоли, с другой стороны площади тоже попал в засаду. Отступайте к зданию отеля, перед площадью, видели его? - Ага, видела. Такое, многоэтажное, да? - Верно. Объединитесь там с группой Эдоли и держите позицию до подхода подкрепления. - Ага. - Командование отрядом передаю на вас. - Прошу прощения? - Отряд Берга теперь под вашим командованием. - Но я ж ни хрена не умею! - Значит, сумейте! Все, конец связи! - Да блядь! Моя рука словно сама собой сжала трубку и замахнулась, намереваясь расколотить ее об ближайшую стену. - Чего делаешь, балда? – Мартин успел схватить меня за запястье и уберег драгоценное оборудование от поломки. – Еще и без связи оставить нас хочешь? - Прости. Опять горячусь. Дернул же черт звонить начальству. Верно говорят ведь, что инициатива наказуема. - А чего сказали-то такого? – спросила Майя, отрываясь на миг от наблюдения за площадью. - Сказали, что я теперь командир. Я никогда не просила об этом, так что нечего на меня так смотреть! В общем, сказали, чтоб мы отступали к отелю – вон туда, - я указала рукой на нужное здание, высотой в три этажа. О том, что это был именно отель, говорили соответствующие гигантские буквы под крышей. Как они уцелели-то, при том, что само здание было здорово повреждено и обвалилось примерно наполовину? – Будем обороняться, пока подкрепления не подойдут. Так, в общем, Карл, Мартин и Лора – идете первыми, я, Майя и Вильгельм будем прикрывать. Потом меняемся. Если что – командир вашей группы Мартин. Все, пошли!