Зов Бестии

Охотник, не робей, Твой час еще не про-обил, Увидишь зверя — бей, Не то сгниешь в сугро-обе…

Спустя несколько часов пути Венар, видимо, решил, что спутников надо подбодрить, и затянул фальшиво-бодрую песню. Прейсс поежился от того, насколько наигранным был задорный мотив. Бывал ли хоть раз в Лесах автор этой песни? Возможно, бывал. Но ее он сочинил, наверняка, сидя у теплого камина, в ту редкую для охотника минуту, когда холод, снег и кровь кажутся необременительным приключением, а не тяжелым трудом. Может быть, эта песня — и многие другие, подобные ей, — призвана была обратить в его сторону восторженный девичий взгляд, и только. Бодрости духа она не прибавляла. Снежному князю, так внезапно познавшему прелесть пешей прогулки по Лесам, было невыносимо жарко, но исправить это не представлялось возможным — снимать какую-то одежду ему строго-настрого запретили спутники. — Это нормально, что вам жарко, — спокойно объяснял Хеддрик, слегка пришедший в себя. — Когда едете на олене, ваше тело спокойно и расслаблено. А теперь оно работает на полную. Поэтому вспотеете и устанете… Пейзаж вокруг, казалось, не отличался от того, что был до перекрещенных столбов: тот же снег, те же деревья. Вот только если белая дорога была испещрена тропами, то здесь снег в основном был девстенно чист. Нога человека сюда не ступала — осознавая это, Прейсс все больше задавался вопросом, а что, собственно, они делают здесь. Следов зверей тоже не было, словно и они опасались переступать черту, и это угнетало князя еще сильнее. Он понимал, что ни одно животное не станет выбирать место обитания, ориентируясь на охотничьи столбы — так что, разумеется, звери здесь должны водиться, если только их не пугает жестокий мороз. Но почему тогда не видно и следа этих зверей? Невидимый враг — самый страшный, и Прейсс, несмотря на жар и пот, явственно ощущал, как в районе груди расползается холод — не снаружи, но изнутри. В начале пути отчаянные путешественники переговаривались, шутили и всячески пытались беспечностью подавить свою тревожность. Ксеон подтрунивал над Прейссом, то и дело предлагая ему вернуться, но на лице его не было удивления — казалось, он ждал, что князь захочет присоединиться. Даже Хеддрик, увидев такую небывалую поддержку его безумной затеи, оттаял и благосклонно поглядывал по сторонам. Но довольно быстро разговоры затихли, взгляды опустились к земле — к глубоким сугробам, которые приходилось бороздить ногами. Не было уже оленей с их мощными копытами, не было исхоженных троп, был только снег и собственные силы охотников и князей. Фотер тяжело дышал, и Прейсс опасался, что немолодой солдат не дойдет до цели — знать бы еще, где она, их цель, — но восхищался его мужеством и выдержкой. Стоило в поредевшем отряде воцариться молчанию, как перед глазами князя снова встал ночной образ. Девушка, которая звала его куда-то, предсказала, что Хеддрик, Ксеон и Фотер покинут его, чтобы углубиться в Леса. Таких снов Прейсс еще не видел. И ведь самое интересное, что сам он даже не думал о походе за столбы — так откуда в его сне появилась эта навязчивая мысль? Может быть, он умеет предсказывать будущее?.. Он силился вспомнить ночную гостью, ее лицо и фигуру, пытался понять, зачем она явилась к нему. Он вдали от дома уже несколько дней, но во сне видит не жену, не сына, не дочерей, даже не сестру, а странную девушку с белокурыми локонами, которая куда-то его зовет… Зовет и капризно топает ножкой, словно он обязан следовать за ней, словно, отказываясь, он нарушает какой-то уговор. И что он должен здесь сделать? Восстановить справедливость? Но как?.. Найти пропавших охотников? Почему именно он? Ни на один вопрос Прейсс не находил ответа, но продолжал задавать их себе, все новые и новые, поглощенный ночной загадкой. Поток мыслей остановило пение Венара, которое, впрочем, продолжалось недолго — отряд остановился на привал. — Пора поохотиться, — констатировал Хеддрик, окончательно вернувший себе самообладание. — Отличная мысль, — поддержал Ксеон. — Думаю, никто не будет против, если я останусь стеречь припасы? Боюсь, что, если и здешние звери не желают со мной встречаться, мы останемся без обеда. В ответ раздались одобрительные смешки. — Разведем костер, поговорим, — Ледяной князь, подняв бровь, глянул на Прейсса. — Обсудим свои… княжеские дела. — Я хочу охотиться, — вырвалось у Прейсса. Он и сам не понимал, хочется ли ему поучаствовать в охоте или просто избавиться от общества князя Винната, но перспектива остаться на привале у костра его отвращала. Он, правда, чувствовал некоторую рассредоточенность и не мог понять, настойка ли все еще бродит в его организме, или же сказывается усталость, но его доверие к Хеддрику росло, и он не боялся отправиться даже в пасть к хищнику под чутким руководством военачальника. Все эти мысли пронеслись в его голове за долю секунды, а в следующее мгновение Ксеон задрал голову и расхохотался. Он смеялся громко, искренне и на удивление заразительно, как это нередко получается у людей, которые при внешней добродушности смеются не так уж часто. Прейсс невольно улыбнулся, и на секунду даже сам подумал, что его затея нелепа; но, стоило Ксеону отсмеяться, он вернулся к своему намерению. — Это не шутка, — уточнил он. — Князь, — встревоженно сказал Хеддрик, — это очень опасно. Даже мы не знаем, что за звери здесь, и насколько они… — Я тебе доверяю, Хеддрик, — проникновенно произнес Прейсс с легкой улыбкой. — Мне надоело сидеть на месте. Я буду предельно осторожен, обещаю. Хеддрик поколебался. Было понятно, что, если Ксеона он не допустил к охоте после настойки, Прейсса он не хотел бы брать собой даже в идеально трезвом состоянии — все же два князя были совершенно разными. Но что-то его убедило. Возможно, ему хотелось почувствовать себя героем, защищая брата возлюбленной от диких зверей, а, может быть, он желал сблизиться. Так или иначе, Хеддрик нерешительно кивнул. — Кто же останется здесь? — хрипло спросил Фотер. — Ксеон и ты, — незамедлительно ответил Снежный князь.

***

Амадей, потягивая носом, скользил по снегу, петляя между деревьями. Он будто бы не бежал, а плыл над белоснежной поверхностью, быстро и бесшумно. Охотники следовали за псом, прекрасно ориентируясь в темноте. Прейсс, которому без огня было тяжело, шаг в шаг шел за Хеддриком, обливаясь потом и не сводя с него глаз. — Кажется, лось, — громким шепотом оповестил Венар. — Амадей, гони! Прейсс повернул голову и с трудом увидел едва различимый силуэт вдали за деревьями. Охотники сбавили шаг и осторожно вытащили луки. Амадей, нервно рыкнув, свернул с пути и скрылся за деревьями. — Почему он убежал? — обеспокоенно спросил князь, стараясь говорить тихо. — Он погонит его к нам. Затаитесь, князь, — с этими словами Хеддрик, крепко сжимая стрелу, сел на корточки. Остальные последовали его примеру. Князь тоже опустился в снег. Наступила такая всепоглощающая тишина, что он бы подумал, что оглох, если бы не громкие удары сердца. Казалось, в его груди кто-то стучит огромным молотом, и грохот прорывается наружу, несмотря на толстый слой теплой одежды. «Интересно, а глухие слышат, как бьется их сердце?» — невпопад подумал князь. Изо рта урывками вырывался пар, и это выдавало волнение — как он ни старался, сделать дыхание ровным не получалось. Прошло несколько минут. Прейссу казалось, что пот, которым он щедро обливался при ходьбе, превратился в лед, и холод начал пробираться ему под кожу. Темный силуэт животного спокойно стоял у дерева, слегка покачиваясь — видимо, он грыз кору или ветку. Никто не произносил ни слова. Наконец, когда Снежный князь осознал, что уже не чувствует ног из-за мороза и неудобной позы, раздался нетерпеливый лай: Амадей, обошедший лося сзади, теперь бросился на него, вызывая панику. Животное взревело и бросилось в противоположную сторону, прямо на охотников. Мужчины почти синхронно подняли луки и натянули тетиву. Теперь нужно было только выждать… Венар первым выпустил стрелу, которая со свистом полетела навстречу испуганному лосю. Прейсс не видел, попал ли выстрел в цель, но животное дернулось, издало звук, похожий на стон, и резко перешло на шаг. — Спорю на свою жену, что попал ему в глаз. Лось, покачиваясь, почти остановился, и остальные охотники прицелились, напряженно дыша. Они выжидали момента, когда добыча подойдет ближе — никто не мог соперничать с Венаром в стрельбе из лука. Но животное словно почувствовало, что перед ним засада. Помотав головой, рогатый зверь вдруг взбрыкнул и побежал в сторону. — Стреляйте! — закричал Хеддрик, вскакивая и отпуская тетиву. Остальные последовали его примеру, и вслед раненому лосю полетели четыре стрелы, рассекая воздух. Прейсс тоже вскочил, радуясь, что можно размять ноги, и ощутил странное возбуждение — словно участие в охоте, пусть и не слишком активное, пробудило в нем мужские инстинкты. Внизу живота заныло, и он больше, чем когда-либо, пожалел, что рядом нет Нальмеры. «Может быть, это и делает охотников такими привлекательными для девушек, — подумал князь. — Раззадорятся на охоте и балуют их лаской...» В это время мужчины уже выпускали второй поток стрел. Лось взревел где-то в отдалении, и Хеддрик побежал к нему. Охотники бросились за ним, а с другой стороны зверя уже настигал Амадей. Поверженный лось, издавая жалобные хрипы, упал на колени и, покачиваясь, мучительно прощался с жизнью. Из его глаза действительно торчала стрела, и на снег капала густая темная кровь. Еще три стрелы угодили добыче в бок, что окончательно ослабило зверя. Подбежавший Прейсс почувствовал укол жалости и даже некоторое отвращение — величественное некогда животное выглядело жалко, истекая кровью и медленно моргая уцелевшим глазом. Хеддрик, привычный к таким зрелищам, схватил лося за рог и, вытащив охотничий нож, резким движением полоснул животное по шее, моментально приникнув к ней губами — по охотничьему обычаю, он пил кровь убитого соперника. Сделав пару глотков, он уступил место Венару, оставив на секунду открытой зияющую рану, из которой валил пар. Прейсс завороженно смотрел за охотничьим ритуалом, ощущая странную жажду.

***

— Здоровый какой, — заметил Фотер, помогая дотащить убитого лося до костра. — Не здоровее обычного, — Венар пожал плечами. — Я разочарован, если честно. Мы довольно долго шли, и пока что эта часть Лесов ничем не отличается от белой дороги. — Мы шли недолго, — усмехнулся Ксеон, оглядывая убитое животное. — Думаю, нас ждет еще довольно долгий путь, если мы намереваемся что-нибудь найти. Хеддрик молча сел у костра и прикрыл глаза. Прейсс, видя, что его что-то гложет, подумал, что командир хочет повернуть назад, но воин не проронил ни слова. На скорую руку приготовив мясо и перекусив, отряд снова двинулся в путь, и Прейсс с удивлением отметил, что почти не чувствует усталости, хоть отдых вышел крайне коротким. «Может быть, я становлюсь воином», — отметил князь про себя, после чего сам же себя и выругал за нескромность. Нет, солдатом за пару дней не стать! Но закалиться вполне можно. Лось, может быть, был «не здоровее обычного», но мяса небольшому отряду хватило еще на пару привалов, и на охоту они не ходили. Правда, Хеддрик, прихватив Венара и Амадея, на каждом привале рыскал по Лесам, но уже без особого энтузиазма — видимо, его запал иссяк, да и пес не мог унюхать никаких следов, как ни старался. На очередном привале путники почувствовали сонливость и решили, что наступила ночь — в условиях почти незаходящей луны это можно было понять только по ощущениям. Укладываясь в сугробах, каждый опасливо озирался по сторонам, не доверяя неизведанной части Лесов. Следующий привал вынуждал идти на охоту, потому что кончилось мясо. По расчетам охотников, прошло около суток, но солнечные лучи не показывались среди заснеженных ветвей. — Мать больше не смотрит за нами, — глухим голосом проронил Рондрик, один из охотников. — А я всегда говорил, что предпочитаю благословение Отца, — заметил Ксеон. — Оно здесь может пригодиться куда больше. Ксеон и Фотер вновь остались сторожить припасы, а Прейсс отправился с отрядом. Хеддрик сдержанно удивился желанию князя, но не стал возражать, тот же втайне надеялся, что на этот раз ему дадут выпить крови, и незаметно репетировал спокойное равнодушие, чтобы непринужденно об этом попросить. Амадей, поражая спутников неуемной энергией, снова скользил по снегу, тщательно принюхиваясь и порыкивая, но в этот раз идти пришлось дольше — казалось, они забрели в такие края, где не желает селиться ни одно живое существо. Прейсса стал сковывать страх: он понимал, что, пока они продвигались вперед всем отрядом, у них было хоть какое-то численное превосходство и огонь факелов; здесь же, на охоте, пятерых мужчин окружали холод и мрак. Вдали послышался протяжный вой, и охотники остановились. — Волк! — торжествующе сказал Венар, плотоядно улыбаясь. Амадей же, казалось, ничего не слышал, продолжая скользить по снегу, ориентируясь на запах. Прейсс все больше восторгался удивительным псом, который водил их от добычи к добыче. С сожалением он подумал, что, пожалуй, такой пес уже нашел бы следы пропавших охотников, если бы это было возможно. Отряд остановился, и Рондрик, сложив руки у рта, издал протяжное «уооооооооооу». Получилось поразительно похоже, и ответный вой не заставил себя ждать. Рондрик выждал секунду и повторил свой зов. На этот раз ответом ему была тишина. — Пригнитесь, — скомандовал Венар, и охотники, схватившись за оружие, присели. Амадей затаился. Несколько минут прошли в томительном ожидании, и Рондрик снова взвыл, подражая волку. Снова раздался ответный вой, на этот раз уже громче — а значит, ближе. Прейссу показалось, что вой был почти радостный, словно хищник в восторге от того, что нашел еще одну живую душу в этом лесу. «Уоооооооооу», выл Рондрик. «Уоооооооооу», отвечал ему невидимый зверь. — Вон он, — шепотом рявкнул Хеддрик. — Мелковат что-то, — поморщился Венар, вглядываясь в даль. Впрочем, размеры добычи были не так важны. Резко выпрямившись, охотники начали выпускать в зверя стрелы. В отличие от лося, волк, казалось, даже не понял, что произошло: вонзившаяся в тело стрела не заставила его убежать — он лишь жалобно заскулил и присел. Охотники бросились к добыче, и Прейсс побежал за ними. В тело зверя вонзилось еще несколько стрел, и он жалобно скулил, глядя огромными печальными глазами на приближающихся людей. Он, видимо, совершенно не понимал, что происходит — да и как ему было понять, если людей здесь никогда не было? Волна злости пробежала по телу Прейсса, когда он осознал, что они вторглись в этот мир совершенно зря, потревожив его обитателей. «Развернись. Езжай домой. Ты здесь не нужен». Так сказал ему Ксавьер во сне. И это было чистой правдой! Зачем он здесь? Потому что ему сказала идти сюда девушка из сна? И где же эта девушка?.. — Отец всемогущий, — проговорил Венар, ошеломленно глядя на обессиленное животное. — В чем дело? — Прейсс настороженно взглянул на охотника. Тот, подойдя ближе, не сводил глаз с лохматого волка, не уступающего по размерам Амадею. — Это не волк. Это волчонок.

***

— Волчонок?! — Да, — подтвердил Хеддрик, вглядевшись. В его голосе послышалась тревога. — По крайней мере, выглядит, как волчонок, хоть и огромный. Вот почему он так радостно прибежал — видимо, думал, что тут воет мамочка… В наступившей тишине охотники обменялись напряженными взглядами. Прейсс почувствовал, как его возбуждение нарастает, вызванное проснувшимся азартом. Страха в нем не было, и, хоть разумом он понимал, что это неправильно, захлестнувшие эмоции побеждали. — Предлагаю мамочку не ждать, — закончил Хеддрик после секундной паузы. — Хватайте его, и пошли. Быстро. — А кровь? — возразил Венар. — Нужно пить, пока теплая. — О, Отец, — Хеддрик закатил глаза. — У нас мало времени… — Полминуты. Посмотри на этого зверя! Если и пить кровь ради силы, то от такого лакомого кусочка нельзя отказываться. За такое в вечный покой попадешь. Поколебавшись, Хеддрик повел плечами, что, видимо, означало «лучше уступить, чем препираться с вами». Он одним резким движением шагнул к закрывшему глаза волчонку и достал нож. Схваченный за шкирку зверь не издал ни писка. Лезвие сверкнуло в воздухе… — Можно мне? — не выдержал князь. На него обратились удивленные взгляды. — Князь… Да… Конечно, — пробормотал Хеддрик. Венар раздосадованно отвернулся. Подойдя ближе, Прейсс проследил, как лезвие вонзилось в мощное лохматое горло, и показался алый надрез. Не теряя драгоценное время — и драгоценную жидкость — он припал к ране, чувствуя, как губы щекочет мягкая шерсть, а рот наполняется теплой вязкой жидкостью. По его телу пробежала легкая дрожь, и на секунду князь подумал, что готов в одиночку сразиться и с мамочкой этого волчонка, и с целой стаей ей подобных, стоит только достать меч из ножен. Вся его сущность заполнилась ощущением собственного превосходства и необыкновенной мощи. «Если все охотники, пьющие кровь, чувствуют то же самое, — подумалось князю, — неудивительно, что такой странный обычай прижился». С сожалением он оторвался от почившего животного, чувствуя, как капли крови стекают по его подбородку. Затуманенным взглядом он видел, как остальные прикладываются к горлу волчонка. — Вот теперь точно пора уходить, — нервно бросил Хеддрик. Охотники подхватили лохматую тушку и устремились назад, ориентируясь по следам на снегу. Прейсс, немного опомнившись, стал прислушиваться, но вокруг раздавалось только тяжелое дыхание путников и хруст снега. Он перевел дух. Кажется, они в безопасности — еще немного, и они вернутся в лагерь, а там огонь… Или это иллюзия безопасности? Чувство тревоги наполняло его все сильнее. Повинуясь странному порыву, Прейсс обернулся. Между деревьями вдали мелькал темный силуэт — или ему только казалось? Он повернулся к охотникам. Все мужчины шли быстро, не оборачиваясь, Амадей скользил рядом, не подавая признаков тревоги. Значит, беспокоиться не о чем, а его пугает собственное воображение. Если ни пес, ни бывалые охотники не чувствуют опасности, значит, тот силуэт ему просто померещился… Пройдя — даже почти пробежав, чтобы нагнать спутников, — еще несколько метров, Прейсс снова обернулся. Воображаемый силуэт не исчез, а, наоборот, приблизился. На мгновение князя сковал ужас, но спустя секунду ощущение смелости и вседозволенности снова вернулось. Развернувшись к лесу, он выпрямился и сжал рукоять меча. Что бы его ни преследовало, он встретит это, глядя ему в глаза… — Князь! — сзади раздался обеспокоенный голос Хеддрика. — Князь, что случилось? Прейсс не ответил. Он напряженно вглядывался в темноту, уже не сомневаясь, что темный силуэт вполне реален. Он преследует их. И он, кажется, осознал, что обнаружен, потому что его движение замедлилось — теперь это был не бег, а подкрадывание. Сзади раздалось поскуливание — кажется, Амадей наконец учуял противника. — Князь, идемте! Князь! — вслед за окриками послышались нервные шаги — видимо, Хеддрик все же решил вернуться за непутевым князем, чтобы доставить его в лагерь во что бы то ни стало. «Глупец! Он не понимает, что со мной ничего не произойдет...» — промелькнула мысль в голове Прейсса. Он сам ей удивился — откуда такая уверенность в своих силах? Что с ним сделала эта выпитая кровь?.. Но остатки разумных мыслей улетучились, когда из-за очередного дерева наконец вышел их преследователь. Да, это был если не родитель, то как минимум старший товарищ убитого волчонка — и внезапная самоуверенность Прейсса немного поубавилась, когда он оценил размеры противника. Злые желтые глаза, словно горящие огнем, оказались почти на уровне глаз князя, когда волк выпрямился. Теперь обе стороны могли рассмотреть друг друга, и зверь явно выигрывал… и понимал это, что чувствовалось по его расслабленной позе и зловещему взгляду. Только-только он почти бесшумно крался за охотниками, петляя и не сводя с них желтых глаз, но теперь они раскрыты — и побеждены. Прейсс крепче сжал рукоять меча. Бежать было бессмысленно. Сражаться, наверное, тоже, но это хотя бы не так позорно. Значит, нужно сражаться. Значит, ему суждено, впервые в жизни вытащив меч в настоящем бою, в нем же и погибнуть. Что ж. По крайней мере, если они с Ксеоном встретятся после смерти, у того будет повод его уважать. Прейсс усмехнулся последней мысли. Вот уж не время думать об уважении Ксеона! Он подумал, что мог бы сейчас быть в безопасности, если бы остался рядом с ним. Перед его глазами встало лицо Нальмеры, и он мысленно попрощался с женой. А потом где-то между деревьями ему померещился тонкий силуэт незнакомки из сна. Может быть, в этом и есть та справедливость, которой она так хотела? Справедливость — в том, что глупые люди, посчитавшие, что могут нарушить древний запрет и сунуться за перекрещенные столбы, будут наказаны?.. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Прейсса, и он уже готовился выхватить меч, как перед ним выскочил Хеддрик, держа клинок высоко над головой. — Бегите, князь, — твердым голосом сказал солдат. — Бегите, а мы разберемся с этим зверем. Если же не разберемся… Вам, князю Винната и Фотеру нужно будет срочно возвращаться. Сделав шаг вперед и приняв боевую стойку, военачальник оказался ровно между волком и Прейссом. Животное прищурилось и слегка пригнулось, готовое наброситься на храбреца. Прейсс начал было отступать, но остановился. Бежать, как трус? Спасать свою шкуру? Просто потому, что он князь? Это казалось неправильным… И правильным одновременно. Выбор, вставший перед правителем, был сложнее, чем решение о том, идти в Леса или нет. И самым сложным было то, что это решение нужно было принять сиюсекундно. Князь не двигался с места, и по бокам его обступили охотники. Он не видел их лиц, но был совершенно уверен, что на них написано отчаянье в большей мере, чем решимость. Да, они были не трусами. Но это… Волк, мягко ступая лапами по снегу, остановился в нерешительности. Прейсс подумал, что его напугало подкрепление, но взгляд зверя скользнул куда-то вдаль. Зрачки горящих желтых глаз расширились, и огромное животное, пригнувшись, тихо и отчаянно заскулило. Прейсс был ошарашен. Что произошло?.. Князь обернулся, пытаясь проследить за взглядом волка, но не увидел ничего, кроме деревьев. Остальные не оборачивались — видимо, решили, что животное испугалось стольких людей сразу. Хеддрик сделал еще шаг вперед, и совершенно неожиданно волк, вильнув задом, рыкнул, попятился и бросился бежать — туда же, откуда пришел.