Зов Бестии

Леса. Снова. Снег, мороз, россыпи голых деревьев и угрюмых раскидистых кустов. Маячащие перед глазами оленьи рога. Неловко схватившись за поводья левой рукой, Прейсс ждал окончания белой дороги. Все повторялось: снег, привалы, охота, убитые кролики, переходящая из рук в руки фляга с настойкой, огромные лохматые псы, резвящиеся в сугробах. Разговоров с Хеддриком не хватало: Ксеон со своим военачальником ехал впереди, подальше от Снежного правителя. Между князьями словно поднялась стена изо льда, а взгляды Фотера, полные ненависти, бросаемые в сторону Первого меча, делали эту стену еще холоднее и неприступнее. Снова и снова Прейсс прокручивал в голове воспоминания о той ночи и о кулоне, зажатом в ладони. Этот кулон и сейчас был с ним — висел на шее, рядом с собственной серебряной лисой. Он и сам толком не понимал, зачем ему символ Ледяного князя, и отчаянно жалел, что не швырнул кулон тогда прямо Ксеону в лицо. Уж это-то стерло бы с него самодовольную ухмылку! Кисть, туго перевязанная, уже не ныла — лишь доставляла неудобство: крепко схватиться за что-нибудь правой рукой было невозможно. Уже пару раз Прейсс, угрожающе наклонившись, едва не нырнул прямо под мощные оленьи копыта, но Фотер подхватывал правителя, исподлобья поглядывая на повязку. Много недоуменных взглядов пережила правая рука Снежного князя, но вопрос осмелился задать лишь брат-лекарь — да и тот быстро унял любопытство, столкнувшись с мрачным молчанием больного. В первую ночь после удара об стену рука болела нестерпимо, и князь даже пролежал какое-то время без сна, вцепившись зубами в подушку, чтобы сдержать рвущийся из горла страдальческий стон. Теперь же боль отступила. Пожалуй, Прейсс был рад тому, как все получилось. Прознав о непростительном поступке Ксеона, он смог оградить от него сестру. И пусть между князьями повисло напряжение — это куда лучше, чем продолжение странных отношений Ледяного князя и Сангуэлы. В очередной раз вспомнив циничные слова Ксеона, Прейсс поморщился. — Ха! Ты совсем не знаешь свою сестренку, князь. Сангуэла кажется тихоней, но она… дикая. Не нужна ей любовь. Ей нужен хлыст. Левая рука еще крепче сжала поводья. — Мы с Сангуэлой не способны любить никого. А это, пожалуй, даже серьезнее. Ксеон тем временем как ни в чем не бывало вновь собрал вокруг себя охотников — Прейсса с Фотером, едущих позади, сопровождала лишь пара наездников. Военачальник был мрачен, но пытался бодриться разговорами и рассуждениями о походе. Князь слушал его вполуха, время от времени вспоминая вкус теплой крови и беспомощный взгляд волчонка. Разрозненные картины метались в сознании. Древоземли. Снежный холм. Огромная волчица с горящими желтыми глазами. Неуловимая тень впереди и пронзившая шею боль. Вспоминая тот последний миг прошлого похода, что отпечатался в сознании, Прейсс все больше уверялся, что темный туман за деревьями ему тогда не почудился: бестия явно могла удивить непрошенных гостей гораздо сильнее, чем Пусиль. Загадочный зверь, скорее всего, тоже умеет перемещаться. Еще одно воспоминание — об одиночных следах в стороне от тропинки — кольнуло Прейсса, и он вздрогнул, покачнувшись в седле. Завеса тайны приоткрывалась, но нужно быть осторожным — иллюзия знания может оказаться опаснее самого глухого невежества. Несколько ночей, вымученно долгих, почти неотличимых друг от друга, наконец прошли — перед путниками вновь выросли перекрещенные столбы грязно-белого цвета. «Туда нельзя» — ясное послание предков, которым потомки отважились так открыто пренебречь. В горле князя встал комок. Последний привал перед неизведанным.

***

Как бы ни думал Прейсс, что заснуть в мехах на снегу не удастся, сон накрыл его стремительно — но покоя Снежный князь не нашел и во сне. — Ты вернулся, Прейсс, — голос, раздавшийся почти над самым ухом, показался смутно знакомым. Князь открыл глаза. К нему было обращено лицо светловолосой девушки, и это лицо он узнал в один миг — та самая девушка-видение из его сна в прошлом походе. Темные, почти черные глаза прожигали его, а губы прелестного создания изгибались в печальной улыбке. — Это сон? — нерешительно спросил князь. — Пусть будет сон, — чуть помедлив, произнесла незнакомка. Поднявшись, она протянула руку. — Пойдем. Я покажу тебе кое-что. Прейсс вложил левую ладонь в холодные пальцы и встал. Не сводя глаз с ночной гостьи, он и не заметил, как они оказались в какой-то совершенно новой, неизведанной части Лесов: вокруг выросли небольшие деревянные домишки, отчего Леса напомнили родной Снежный остров. — Посмотри, Прейсс, — в голосе девушки послышалась горечь. Она обвела рукой поселение. — Посмотри… что они сделали. Князь пригляделся и вздрогнул: все дома вокруг стояли опустевшие, безжизненные… обугленные. На каких-то не хватало крыши, а где-то и вовсе рухнула пара стен. Казалось, не так давно посреди заснеженных деревьев бушевало пламя. — …что они сделали, — повторила девушка, выпуская ладонь князя. — Кто… Кто «они»? — проговорил Прейсс, оглушенный ударами собственного сердца. — Все уничтожили, — повторяла незнакомка, словно не слыша вопроса. — А ведь мы хотели лишь защитить… Защитить людей от Бестии. Только и всего. — Она повернулась. — Их нужно остановить. Приведи сюда Ксеона. — Но Ксеон здесь, — только и смог вымолвить князь. Он обернулся, надеясь увидеть лагерь охотников, но позади лишь темнели Леса. — Не сейчас, — девушка помотала головой, сверкнув черными глазами. — Когда узнаешь, — она надавила на последнее слово. — Когда узнаешь, приведи его — и случится то, что до́лжно. — Что я узнаю? — Прейсс почувствовал, как все вокруг него растворяется, и отчаянно ухватился за свой сон. — Что я узнаю? Ответь! В глазах девушки сверкнуло отчаяние. Закусив губу, она секунду глядела князю в лицо, а потом, неожиданно приблизившись, встала на цыпочки и прикоснулась холодными губами к его щеке. Не успел князь опомниться, как ночная гостья уже развернулась и с удивительной легкостью побежала по глубоким сугробам к обгоревшим домишкам. Видение померкло, и Прейсс, дернувшись во сне, открыл глаза. Рядом храпел Фотер, невдалеке горел охотничий костер.

***

Солнечные лучи скрылись, уступив место серебристым столбам света. «Мать больше не смотрит за нами», — пронесся в голове Прейсса голос Рондрика. Что же, справедливо. Видимо, Мать не считает нужным приглядывать за детьми, настолько глупыми, что готовы вести сами себя на погибель. Впрочем, на этот раз было спокойнее: отряд из дюжины воинов позволял и устроить привал, и отправить нескольких человек на охоту — столько, чтобы не бояться огромных волчиц и других страшных зверей. После недолгих скитаний охотники вернулись, с явным усилием волоча крупное тело, покрытое серой шерстью. У Прейсса пересохло в горле. На шее волка сиял разрез, а губы героев, уставших, но довольных, перепачканные бурым, показывали, что воины не преминули испить крови мощного зверя. Ксеон, сидящий у костра напротив Прейсса, взметнул брови и тихо что-то прошептал. «Поверил наконец», — усмехнулся Снежный князь и тут же поежился — нет причин злорадствовать. Если они встретят еще одну угрозу подобного размера, Ксеон вполне может посмеяться последним — Прейсс ведь даже меч толком не удержит. Пообедав, путники вновь пошли вперед. Охотникам не терпелось увидеть те самые Древоземли, о которых они слышали только в детских сказках — тем более, что ни князья, ни военачальники ничего не рассказывали. — Описывать все равно бесполезно, — отмахивался на все вопросы Венар. — Увидите сами. Но увидеть Древоземли им не удалось.

***

На очередном привале охотники успели лишь выпрячь оленя из повозки — даже костер не развели. По морозному воздуху пробежала странная ледяная волна, и Прейсс испуганно огляделся. Кажется, никто больше этого не почувствовал: лишь внимательные голубые глаза, остановившись на князе, выражали тревогу. Не моргая, Прейсс и Ксеон прожигали друг друга взглядами, в то время как охотники совершенно спокойно передавали из рук в руки флягу под неусыпным надзором Хеддрика: командир следил, чтобы каждый делал не больше маленького глотка. — Осторожно! — вдруг выкрикнул Ледяной князь, глядя Прейссу за спину, и тот, повинуясь неведомому порыву, бросился в снег. Россыпь острых снежинок обожгла лицо, сквозь тело снова прошла ледяная волна, и, подняв глаза, Снежный князь увидел прямо перед собой клубы черного тумана. Еще мгновение — и туман превратился в зверя, и как бы князь ни убеждал себя, что готов к этой встрече — он онемел от ужаса. Все было в точности, как в рассказе Хеддрика и на рисунках отца Майвена: огромный, больше медведя зверь, покрытый густой черной шерстью, которая, впрочем, не скрывала тугих напряженных мышц — даже на расстоянии Прейсс осознавал, что это существо сильнее любого обитателя Лесов. Мощное тело венчалось головой, удивительно похожей на волчью: вздернутые уши, вытянутая пасть, истекающая слюной. И лишь в одном Хеддрик ошибся: глаза у жуткой твари были. Маленькие, почти незаметные за густой шерстью, они встретились с глазами Прейсса, и морда существа искривилась в жутком оскале. Но в черных глазах бестии зажглась не настороженная злоба, не желание изгнать чужака, как тогда, в желтых глазах волчицы… в этих глазах ему почудилась странная, кровожадная… радость. Зверь присел, готовясь к рывку, и мощные челюсти плотоядно разомкнулись, демонстрируя острые клыки. Прейсс слишком хорошо помнил, каково это — когда эти клыки вонзаются в шею, но не мог подняться — его словно пригвоздило к земле, и даже мучительно-ледяной снег не заставил его встать. — Умри, тварь! — взревел Хеддрик, бросаясь чудовищу наперерез и на ходу вынимая меч из ножен. Зверь завыл: если это была та самая бестия, что напала на Прейсса в прошлый поход, она наверняка узнала обидчика, но вместо того, чтобы щелкнуть пастью или махнуть мощной когтистой лапой, она снова исчезла в клубах тумана. «Как бороться с этим зверем?» — отчаянная мысль, пронесшись в голове князя, наверняка посетила всех присутствующих. Или тогда Хеддрик оказался стремительнее, или же мерзкая тварь стала проворнее, но первый удар — самый важный, самый неожиданный — так и не был нанесен. Залязгали клинки: все воины, достав оружие, приготовились сражаться, несмотря на перекошенные от ужаса лица. Наконец тело ожило, и Прейсс поднялся, озираясь по сторонам. Бестия явно избрала его своей жертвой, и, хоть он и не мог держать меч — или даже именно поэтому — ему нужно было смотреть во все глаза. Если перемещения бестии действовали так же, как у Пусиля, она уже должна была где-то появиться — но не появлалась. Опустив глаза, Прейсс похолодел: следы, что оставил зверь, только что одинокие, начали множиться, и вот уже цепочка отпечатков мощных лап подобралась ближе к князю. Подняв взгляд, Прейсс снова встретился глазами с Ксеоном. Голубоглазый правитель понимал без слов все, что творилось в душе соседа — оба князя осознавали, что способности бестии только начинают открываться им. — Она здесь! — хрипло выкрикнул Ксеон, вытягивая руку. Следы развернулись и замерли: невидимый зверь встал лицом к лицу с Ледяным князем. Внутренне сжавшись, Прейсс готовился увидеть прыжок, но ничего не появлялось — ни туман, ни бестия, ни новые следы. В воздухе просвистели стрелы, зависнув над землей ровно между двумя князьями. Повернув голову, Прейсс увидел Венара, который уже заново натягивал тетиву. Окутавшись туманом, бестия вновь появилась на снегу и отчаянно взревела. Выражение ужаса на лицах охотников удесятерилось, но никто не пошевелился — напряженно наблюдая за странным существом, все пытались предугадать его следующий бросок. Никто не оказался настолько смел — или глуп — чтобы напасть первым. Взглянув на Прейсса еще раз, бестия завыла и бросилась в сторону — к воинам, выставившим мечи. Ударами мощных лап она разбросала солдат на снегу, двигаясь настолько стремительно, что никто не нанес ни единого удара: даже Прейсс, наблюдающий схватку со стороны, не был в силах отследить все маневры зверя. Вспышка тумана — и тварь вновь пропала, а взгляды тех, кто еще стоял на ногах, примерзли к снегу. Новых следов не показалось. Оглядевшись, Снежный князь глубоко вздохнул, чувствуя, как ледяной воздух обжигает горло: бестия возникла позади другой группы воинов, отчаянно размахивая когтями. Белый снег обагрился кровью. Один из охотников, страшно крича, упал на землю, хватаясь за шею. Бестия же в очередной раз исчезла. Не сговариваясь, Прейсс и Ксеон переместились в центр сражения, Фотер и Хеддрик с мечами наготове приблизились к князьям, готовясь защищать их. Остальные воины окружили правителей кольцом. Имело ли это смысл? Как можно остановить противника, который способен просочиться куда угодно?.. В шаге от Прейсса заклубился темный туман, но Хеддрик не терял времени — он вонзил меч прямо в густой дым, не дожидаясь противника. Бестия, появившись спустя мгновение, оказалась нанизана на клинок — взгляд, прожегший Первого меча, источал бешенство. Стоило военачальнику дернуть меч на себя, орошая снег алыми каплями, как зверь с отчаянным ревом исчез. На несколько секунд в воздухе повисла звенящая тишина: даже дыхания людей не было слышно, и из ртов не вырывался морозный пар. На снегу появились алые пятна: капли крови с клинка и еще пара капель, возникших словно из ниоткуда. Кажется, зверь еще был здесь, и его рана орошала землю. «Ну же, раненый зверь, — подумал Снежный князь почти с азартом. — Осмелишься напасть снова?» Она осмелилась. Бестия появилась у Хеддрика за спиной — яростная, стремительная и… невредимая. По темной шерсти не струилась кровь, рана исчезла. Словно это был другой зверь. Взмах мощной лапы, предназначенный дерзкому военачальнику, разрезал воздух, но на помощь пришел Фотер: подскочив к зверю, он резко опустил меч на мохнатое плечо, вырывая из оскаленной пасти очередной вопль. Какой болью наполнился этот крик! Сердце Прейсса сжалось. Чего она хочет? Зачем нападает? Защищает свой дом? Но… ведь ее дом — в Древоземлях. Так говорил отец Майвен: люди и бестии договорились, что одни уйдут жить на острова, а другие — в Древоземли, и нога одних не ступит во владения других. Но это еще не Древоземли! Зачем она вышла? «Когда родится истинный король…» Сразу несколько солдат, словно очнувшись, напали на зверя, пронзая мощное тело клинками, но раны затягивались, не успев появиться — еще один секрет древнего существа. Бестия лечила сама себя, и ни один меч не мог поразить ее настолько, чтобы она пала. Прейсс опустился в снег, сдерживая крик отчаянья. Что толку махать мечами, если им не победить? Она ведь так бесконечно будет перемещаться, исчезать и залечивать раны, пока не убьет их всех… Несколько воинов пали, силы оставшихся были на исходе. Псы, жалобно скуля, с самого начала сражения жались к кустам. В очередной раз пропав в дыму, бестия появилась прямо напротив Снежного князя, грозно воя. Он взглянул в маленькие черные глаза. Спастись — немыслимо. Она завладеет жизнью князя, для чего бы это ей ни было нужно. Раскрытая пасть исторгала морозный пар, и в голове Прейсса мелькнула мысль о том, что с солдатами чудовище сражалось только когтистыми лапами — острые клыки, видимо, ждали встречи именно с ним. Мысленно простившись с Нальмерой и детьми, князь расправил плечи в ожидании гибели — но готовую к прыжку бестию неожиданно сбило с ног другое лохматое тело, почти такое же огромное, и Прейсс осознал, что на противника накинулся волк — или волчица — совсем как тот, что встретился им в прошлый поход… Скаля зубы, волк прижал уши к голове и угрожающе зарычал, но бестия ни капли не испугалась — издав вопль, наполненный досадой и злостью, существо вцепилось в противника когтями и перевернулось, подминая его под себя. Два устрашающих хищника сошлись в смертельном поединке, и все люди вокруг застыли, не понимая, на чьей стороне им быть и почему волк напал на их врага. Мощные лапы сомкнулись на лохматом сером горле, казалось, еще мгновение — и будет совершенно безразлично, зачем животное решило им помочь — ведь против бестии оно не имело шансов. В одиночку — не имело. Но стоило волку захрипеть, отчаянно дергая лапами, в дело вступил тот, кого было сложнее всех вывести из себя. С диким криком Ксеон в два прыжка настиг мохнатый клубок переплетенных тел и вонзил меч в беззащитную спину бестии. Совершенно безумные голубые глаза мелькнули перед Прейссом, и на мгновение он даже залюбовался воинственным яростным взглядом, горящим огнем. Бестия взвыла, ослабляя хватку. С видимым усилием вытащив клинок, Ксеон резким движением вонзил в свежую, не успевшую затянуться рану ладонь. Сердце застучало у Прейсса в висках. Бестия вскинулась, заревела, и Ледяной князь не удержался на ногах — он повалился навзничь, выпуская меч из руки. Но опомниться зверь не успел — подоспевший Хеддрик полоснул его по горлу. Взметнулись алые брызги, мощное черное тело наконец упало на землю. Волк, пригнувшись, как побитая собака, отполз в сторону и скрылся за деревьями. Поднявшись, Прейсс огляделся. Те, кто остался на ногах, тяжело дышали и избегали взглядов друг друга — стыд за собственную трусость и бездействие читался в опущенных глазах. Впрочем, глаза, прикованные к земле, сталкивались со страшным зрелищем — телами поверженных товарищей. Хеддрик и Фотер подбежали к Снежному князю одновременно, наперебой спрашивая, все ли с ним в порядке. Позади, постанывая, забарахтался Ксеон, пытаясь подняться, не опуская в снег левую руку. Опомнившись, Хеддрик бросился к своему князю. Наконец звенящая тишина растворилась в гуле голосов: воины осматривали тела товарищей и собственные раны, подсчитывая потери. Из дюжины солдат встречу с загадочным зверем не пережили пятеро, еще трое были ранены, но достаточно легко, чтобы преодолеть обратный путь. Бросив тоскливый взгляд вглубь леса, Прейсс едва заметно вздохнул. Древоземли они не увидят на этот раз, и одному Отцу известно, какая армия им потребуется, чтобы ступить сюда вновь. Подивившись разительной перемене Лесов — ведь насколько спокойнее оказался прошлый поход! — Снежный князь повернулся, чтобы взглянуть на поверженного противника, но обнаружил лишь примятый снег с пятнами крови. Расширившись от страха, его глаза заметались, и в стороне, за деревьями, Прейсс увидел темную дымку.

***

Добравшись до перекрещенных столбов и вновь почувствовав себя в безопасности, отряд разделился: князья в сопровождении Хеддрика и двух солдат отправились к отцу-лекарю, Фотер же с оставшимися бойцами и их телами получил княжеское распоряжение возвращаться домой. Старик порывался сопровождать правителя, но долг звал его на остров — Снежную армию нужно было тренировать до изнеможения. Еще один человек, выстоявший в схватке с бестией и даже давший ей отпор, был на удивление тих и молчалив, и Прейсс осознавал, что смотрит на Ледяного князя уже иначе — осознавал и едва ли не презирал себя за это. Произошедшее в замке затуманилось, и пусть чувства сестры тяжелым грузом лежали на чаше весов — Ксеон показал себя лучше прочих в сражении с древним зверем, а это было важно. «Может, Сангуэла действительно любит его? — невпопад подумал Снежный князь, не сводя взгляда с покрытой засохшей кровью руки Ксеона. — А впрочем… разве это важно? Он ее не любит. Он никого не любит… Кроме своей белки». Вспомнив о Пусиле, Прейсс дернул плечом. Кровь бестии позволила зверьку овладеть частью ее силы. Малой частью — но это лучше, чем ничего. Можно ли обернуть эту силу себе на пользу?..