Неужели это конец (Кровавый закат)

Перед глазами Эйприл все плыло, поэтому, если бы не конвоир, фактически тянувший ее за собой, девушка уже не могла бы идти - хотелось только опереться на стену и медленно сползти на пол. Слишком уж много всего произошло за этот бесконечный день. Но приходилось механически передвигать ногами, к тому же в быстром темпе. Девушку еще продолжало передергивать после встречи со Шредером, она все никак не могла понять – ей повезло, что он ее не прикончил, или нет? В любом случае перспективы были совсем не радостными. В очередной раз Эйприл дернули за руку, втягивая во вместительный лифт, который, судя по циферблату, спустился на несколько этажей вниз и в сторону. Наручники крепко удерживали руки за спиной, будто она могла представлять какую-то опасность. Хотя, эта неожиданная встреча с ее невольным врагом настолько высосала силы, что даже если бы ее выставили сейчас за дверь, она никуда не смогла бы уйти. Тело не желало слушаться команд мозга. Скорее бы ее отвели в карцер и оставили в покое, чтобы она могла отключиться и отдохнуть. Стоявший напротив охранник прижал палец к уху, видимо, там находился передатчик. Эйприл вздрогнула от звука его резкого голоса. Не было слышно, что говорили с той стороны, парень лишь коротко и односложно отвечал. В свою очередь солдат не высказывал удивления резкой перемене желания босса, тому, что он приказал вместо карцера перевести пленницу в обычную тюремную камеру. На красоток тот не падок и вряд ли купился бы на эту, тем более что выглядит она сейчас не лучшим образом. Значит, она ценна тем, что может поведать нечто ценное. По завершению разговора, солдат равнодушно глянул на пленницу, думая о своем, о том, что скорее бы закончилась его смена, и он мог бы пойти поспать. Неделя без отдыха, да еще и недавняя боевая операция изрядно его вымотали. Сняв наручники, он толкнул Эйприл в предназначенную ей камеру. - Еще увидимся, - холодно пообещал он. Как она устала! Журналистка села на узкую кровать, глубоко вздохнула и закрыла глаза, желая хотя бы на несколько секунд погрузиться в беспамятство, очутиться отсюда как можно дальше. *** Сидя в своем кабинете, Шредер задумчиво смотрел на передатчик - только что он отменил приказ отправить Эйприл в карцер. Почему-то ниндзя чувствовал себя паршиво после встречи с журналисткой - и это после стольких приложенных усилий, направленных на ее поиски! Он-то думал, что сумел подавить неприятные эмоции от ее предательства и сказанных на прощание слов, режущих по живому. Ты сдохнешь раньше. И если ты ждешь помощи от твоих людей, то не надейся, они уже мертвы, такая мразь не достойна жить. Но оказалось, что при виде Эйприл все его чувства помимо воли вновь пробудились. Стоило только взглянуть в ее зеленые глаза, теперь уже не светящиеся злобной радостью, а шокированные и даже испуганные, гнев и обида в нем всколыхнулась вновь, грозя выйти из-под контроля. Встречей он был удивлен не меньше девушки, но предпочел этого не показывать, а вообще сделал вид, что не знает ее. К злости приплеталось и кое-что другое: хотелось вытрясти из нее душу, но и одновременно крепко обнять, погладить по голове и пообещать, что с этих пор все будет хорошо. Но нет, такая стерва не заслуживает его, Шредера, сочувствия! Он еще подумает, как поступить. Ненависть он выплеснул на провинившегося солдата, а девушку предпочел отправить подальше от себя. Он знал, что должен ее ненавидеть, хотел ее ненавидеть, но не очень получалось. Где-то чуть глубже разума, наверное, в самом сердце всё было совсем по-другому. Сколько времени он потратил на поиски неугомонной и коварной мисс О’Нил, сколько людей ему в этом помогали… но все безрезультатно, она как сквозь землю провалилась. Ниндзя не раз прокручивал в мыслях их встречу, то, как она будет раскаиваться, просить прощения, говорить, что это было огромной ошибкой. Но все это мечты. Он понимал - то, что он видел в тот злополучный день на ее лице, сыграть невозможно, она действительно желала его смерти. Не раз он задавался вопросом, почему предательство Эйприл так его задело? Ответ был только один (хоть Саки сам не хотел себе в этом признаваться) – он ее любил. Давно и безответно. Из мрачных раздумий Шредера вывел сигнал передатчика. Он почти забыл, что ему предстоит присутствовать на допросе важной вражеской шишки. *** Эйприл находилась в заточении третий день. Окон в камере не было, и журналистка могла бы потерять счет времени, если бы не визиты охранника, приносящего безвкусную пищу дважды в день. Еды хватало только на то, чтобы не умереть с голоду. Ну да, кто же кормит пленников так, чтобы они были полны сил и желания бороться? Хотя девушке было настолько плохо, что и это она запихивала в себя почти через силу. Кровь журналистка смыла сразу же после пробуждения. Она не знала, сколько пробыла в отключке, казалось, что спала больше суток – без снов, не просыпаясь ни разу, даже не переворачиваясь – как упала на бок, прижав руки к груди, будто защищаясь, так же и проснулась. Не понимая, что от нее нужно Шредеру, Эйприл поначалу нервно посматривала на вход, думая, что ниндзя захочет с ней поболтать, и пошлет за ней своих солдат. Но никто так и не явился. Он хотел помочь мне, там - на заводе, действительно хотел защитить - я увидела что-то такое в его непроницаемых глазах. Но, ослепленная злостью, которую нужно было направить на другого, я его подставила. Очень подставила. Вряд ли он это мне простит. Эйприл будто возвратилась в прошлое, в тот самый момент. Перед глазами возникли кадры: он обездвиженный падает перед ней, торжествующей, на колени, его полный неверия, а затем ненависти, взгляд. Девушка скривилась, будто ей было физически больно. Чеерт! Что же он собирается делать? Как бы там ни было, и как бы она не недолюбливала его, на такое предательство при здравом уме она бы не пошла. Нужно постараться ему все объяснить, ведь она сама пострадала не менее чем он, даже больше. А если Шредер не поверит, это его проблемы, но чувствовать себя виноватой и ожидать его милости она не собирается. В ожидании визита солдат, Эйприл репетировала в голове свой диалог со Шредером, придумывая наиболее удачные фразы. Но даже в ее воображении ниндзя не особо-то ей и верил, в лучшем случае - гневно сверкал черными глазами. А в худшем… ну об этом не надо думать, а то еще можно накаркать. - Да ладно, я мастер убеждения, все будет хорошо, - сказала Эйприл сама себе, внушая, что ее пессимистические фантазии просто из-за плохого настроения. И стоило проходить через столько испытаний? Настоящим чудом ей вернулись истинные воспоминания, волей случая и удачного стечения обстоятельств она смогла сбежать из офигенно охраняемого объекта, чуть не погибнуть и попасться новым инопланетным солдатам Шредера, встретить которых был один шанс на миллион. Может, если поплакать, станет легче? Эйприл закрыла глаза, пытаясь выдавить из себя слезы. В глазах защипало, но, ни слезинки выдавить не получилось. Ну же! Ничего. Похоже, она разучилась плакать. Глубоко вздохнув, она оперлась о стену, задумчиво глядя в потолок. *** Как же невыносимо скучно. Можно было бы нарезать круги по камере, или заниматься физическими упражнениями, чтобы не умереть со скуки, но она пассивно сидела на койке, прижавшись к стене. Сил совсем не было. С каждым часом ей становилось все хуже и хуже, временами перед глазами все плыло и, несколько раз Эйприл теряла сознание. Можно было бы списать все это на травму головы, усталость, но, немножко разбирающаяся в медицине журналистка знала, что так быть не должно. Это было очень странно и заставляло задуматься. Девушка не знала, что пропустив один укол от своих инопланетных «благодетелей» и лишив себя остальных порций, она себя приговорила. Химическая формула вещества без дополнительного впрыскивания превращалась в яд, отравляла организм, обрекая носителя на смерть. Спасти ее мог лишь аналогичный укол наркотика и то, если его ввести не позже пяти дней после пропущенного. И так - на протяжении всей оставшейся жизни. Но, естественно делать инъекцию было некому. Но даже если бы Эйприл знала этот нюанс, то все равно бы сбежала от пришельцев и искала спасения, ведь жить не своей жизнью, быть марионеткой в руках врагов она не собиралась. Лучше уж смерть. *** Почему же Шредер не приходит? Он не мог о ней забыть, это точно. Занят, или же специально игнорирует ее, чтобы заставить помучиться в догадках. Приступ уныния сменился приступом раздражения и злости - какое ниндзя вообще имеет право закрывать ее тут? Она сейчас же потребует разговора с ним. И почему она раньше этого не сделала? Девушка резко поднялась с места, полная решимости потребовать у охранника встречи со Шредером, но не успела она сделать и шага, как перед глазами все поплыло. Эйприл крепко вцепилась рукой в поручень и приложила неимоверные усилия, чтобы упасть обратно на кровать, а не на пол. *** Журналистка уже и забыла, зачем ей так срочно понадобился охранник, помнила лишь сильное желание его увидеть. Наверное, она просто хотела с ним поговорить, услышать человеческую речь, может даже попросить помощи. Эйприл не понимала, что с ней происходит, но ей было чертовски страшно. Без сознания она теперь пребывала больше времени, чем в реальности. Она боялась, что в следующий раз может уже и не очнуться. В ее затуманенной голове личность стража смешалась с личностью Шредера. Ей очень надо его увидеть! Надо снова попытаться подойти к двери, может в этот раз получится… Но стальная дверь казалась такой далекой и недостижимой, а девушка уже не могла заставить себя подняться. Как жаль, что я так и не смогла с ним поговорить, - подумала Эйприл, ее угасающее сознание погрузилась в темноту. *** Ниндзя вернулся к себе после затянувшейся, но успешной, боевой операции. Еще одна база врагов уничтожена полностью, Шредер же обошелся несколькими ранениями, которые не считал серьезными, и незначительным ожогом. Сняв с себя стальной доспех, он направился в душ, где смывал с себя пот, пыль и кровь, слегка морщась, когда вода попадала на открытые раны. Затем он занимался чем угодно, в желании оттянуть момент, когда ему надо спуститься к Эйприл: сам посетил медпункт, где ему продезинфицировали раны и с помощью специального вещества, похожего на гель, склеили простреленное насквозь плечо, вызвал к себе своего местного заместителя, расспросил о ходе дел, после чего включил новости и приказал прислуге принести ужин. Но его постоянно отвлекали мысли о Эйприл. Да что же с ним такое? Он так долго жаждал найти эту журналистку, и вот она – удача сама привела ее в его руки. Но прошло уже почти 5 часов, как он вернулся на базу, а он делает все что угодно, только бы не идти к ней... В чем дело? - В предательстве! Как она посмела! - прошипел ниндзя, со всей силы сжав пальцы в кулаки, оставляя на ладонях следы от коротких ногтей. Несмотря на уязвленное самолюбие, он знал, что навредить ей не сможет. Надо отправить ее обратно на Землю, с глаз долой, пусть проваливает из его жизни ко всем чертям! Так и надо сделать. Шредер телепортировался в камеру Эйприл, но увиденное его совсем не обрадовало. Девушка даже не пошевелилась, хотя он не скрывал свое присутствие. Эйприл лежала на узкой койке - глаза закрыты, бледная, как смерть, ни единого движения, даже дыхания не было заметно. Ресницы не дрогнули, когда он легонько коснулся ее лица. Саки взял ее за плечо и тряхнул несколько раз, чтобы привести в чувство - безрезультатно, девушка продолжала пребывать без сознания. Страх кольнул Шредера, что с ней случилось? Ниндзя положил пальцы на тонкую шею девушки в попытке нащупать пульс. Есть - слабый, едва различимый, но зато она жива. - Подготовить медицинский отсек, – ниндзя коротко отдал приказ через рацию, сам же аккуратно взял Эйприл на руки. Больше он не спустит с нее глаз. Если с ней что-то случится, он никогда себе этого не простит.