Сигнальные ракеты

«Будьте добрее ко всем, это важно…» Айджи

       — Спасибо за покупку, — попытавшись произнести эти слова как можно более дружелюбно, Тиа честно постаралась улыбнуться уходящим покупателям, даже, увы, не обернувшимся. В данный момент Хардман подменяла на кассе своего нового работодателя, а вернее, владельца небольшого магазинчика, в который девушка недавно устроилась на подработку в вечернюю смену. Ее работа заключалась по большей части в уборке небольшого и в какой-то мере тесного помещения, но брюнетка не брезговала просто помогать своему новому наставнику, неосознанно, к слову, возведя его в данный статус.       — Да-а, с улыбкой тебе еще стоит попрактиковаться, — тепло усмехнувшись, мужчина подошел к Тиамат, потрепав ее по голове и занимая свое место у прилавка. Иоши Хара был добрым человеком, хорошо относился к новой сотруднице, частенько подкармливал ее печеньем, но, увы, янтароглазая не все могла съесть, посему карманы темно-синей толстовки, так же подаренной мужчиной в один достаточно холодный день, были под завязку забиты. Если говорить о его внешности, то Хара представлял из себя обычного достаточно рослого человека, темные короткие волосы которого от возраста поредели, а в некоторых местах уже оказывались седыми. Он почти все время ходил в теплых кофтах или свитерах, ибо от подступающей старости частенько мерз, холодными длинными пальцами привычно поправляя очки на носу, за квадратными стеклами которых поблескивали теплые темно-карие глаза. Его еще рано называть стариком, но первые морщинки уже пролегли на лбу и у уголков глаз, показывая, что возраст Иоши уже явно пересек отметку в сорок лет.       — Хара-сан, я сегодня задержусь допоздна, можно? — вздохнув и вновь взяв тряпку, которой принялась протирать пыль на полках позади кассы, Тиа вытащила свободной рукой из кармана крекер и тихо хрустнула оным, с довольством подмечая, что новая партия товара вкуснее, чем в прошлый раз. Хотя, может девушке только сейчас попалась удачная упаковка, которую первой из привезенных вскрыл Иоши.       — Ты же не только здесь работаешь. Лучше выспаться перед основной работой.       — У меня завтра выходной, — спокойно ответила янтароглазая.       — Ну, тогда как хочешь, — кивнув, мужчина принялся разбирать что-то под прилавком, заполняя некоторые пустующие места на витрине и полках, — А дома тебя никто не ждет?       — Нет… — на этот раз немного понизив голос, Тиамат почувствовала, как неприятно поскреблись в груди чувства, ранее усыпленные большой дозой успокоительного. Сейчас было восьмое июня, почти неделя, как Хардман здесь работает, почти неделя, как в агентстве она перестала смотреть всем в глаза, больше недели, как они с Осаму вообще не общаются, и ровно неделя… с сообщения Сэм. Придя домой после той самой ночевки в ДАЭ, Тиа сперва вывалила все отданные Хаяси документы из рюкзака, расправляя уставшую спину, а после чуть вздрогнула из-за звякнувшего в кармане джинс телефона. Тогда все вокруг для Хардман казалось затуманенным из-за побаливающей головы и слабости, посему ее реакция сначала была вялой, заторможенной, лишь после перечитав первую строку сообщения, янтароглазая чуть не выронила устройство из рук.       «Что бы со мной ни случилось, даже если до этого сообщения нас найдет Клинок, не важно, я хочу, чтобы ты знала, что я желаю тебе только счастья. Сегодня, если я правильно нажала, а я могу промазать, ты знаешь, второе июня. Я хотела заранее тебе сообщить, если ты сама еще не узнала, что у Осаму день рождения девятнадцатого числа. У тебя на подготовку подарка осталось семнадцать дней. Удачки, Ти»       С того момента накопления на ноутбук Тиамат пришлось отложить. Первый день девушка искала и выясняла, что же она может преподнести Дадзаю в качестве подарка, затем почти целый вечер янтароглазая рассекала по улицам города, в поисках любой работы. Пару раз ее вышвырнули, едва брюнетка ступала на порог, правда, делали это только старики, поверившие в ту статью, которую запретили распространять, а так же признали не достоверной, и все же подобные люди оставались. Где-то под ночь Хардман обернулась удача, вернее, Тиа нечаянно врезалась в Иоши, когда тот запирал свою лавку, тогда в темноте девушка ничего не успела понять, просто в последний момент словила на лету выпавший из рук мужчины чайник, а после ее выслушали, простили и позволили работать в магазинчике.       — Чего задумалась?       — А? — вздрогнув, брюнетка едва не выронила тряпку из пальцев, а после посмотрела на темноволосого, — Да так… — неоднозначно ответив, Тиамат предпочла спрятать глаза, как-то неловко и рассеянно продолжив вытирать пыль.       — Тебе много еще копить?       — Нет…       — Как только у тебя в кармане будет нужная сумма, ты уйдешь?.. — со вздохом даже грустно произнес Иоши.       — Не думаю… Деньги в любом случае нужны, а после основной работы у меня много свободного времени, которое некуда деть.       — А друзья? С ними не гуляешь?       — Друзей нет, — пожала плечами Хардман, привстав на носочки и пытаясь дотянуться до верхних полок.       — Ты же не из Японии, так?       — Из Америки… Переехала после смерти родителей.       — А в каком городе жила? — сев на стул позади прилавка, глянул на сотрудницу.       — Теллерайд.       — Такого, увы, не знаю…       — Маленький город в штате Колорадо…       — Скучаешь?       — Не знаю… — почти прошептав свой ответ, девушка только хотела скрыться, маскируя попытку уйти от разговора, под то, что она пошла за коробками с товаром, но ее мягко остановили, положив руку на плечо.       — Подмени меня еще на пару минут. Мне нужно отойти.       — А… хорошо… — съев еще крекер, янтароглазая вновь заняла место у кассы, немного напряженно постукивая пальцами по столу. «Ногти уже отросли, надо бы подстричь» — подумалось Тие, когда она в очередной раз кинула затуманенный взгляд на свои руки, цокнув языком, брюнетка посмотрела и на вторую кисть, где ранее пальцы были полностью голыми из-за стараний одного чекнутого докторишки, сейчас же на них тоже начинали расти новые ноготки. Сев на стул, Хардман закрыла глаза, продолжая размышлять о минувших днях.       Минут через пять дверь открылась, а в помещение вошла полная пожилая женщина с так причудливо вьющимися волосами и, как показалось Тиамат, слишком ярким макияжем, приостановившись, старушка, судя по внешности, стала хмуро озираться по сторонам, а еще через секунду за ней вбежал маленький мальчик лет пяти. Остановившись, по сей видимости, бабушка ребенка схватила того за руку, довольно крепко сжав плечо внука, а после чуть-чуть встряхнула того.       — Стой спокойно. Будь здесь, у кассы, понял? Я сейчас посмотрю, что мне нужно, а потом вернусь, — кинув тяжелый взгляд на Тию, которая не придала всему этому значения, женщина взяла и вышла из магазина, видимо направившись в тот, что был через дорогу. Почему бабушка не могла взять своего внука с собой, девушке было, отнюдь, не ясно, но так же, в принципе и не интересовало Хардман, а внимание было приковано к пацану только потому, что янтароглазая должна была следить за товаром. Тиа не любила детей, не находила в них ничего милого, ее подбешивало то, что многие придают противным личинкам такое важное значение в жизни. Хардман, увы, матерью вряд ли когда-нибудь станет, в прочем, Осаму в этом плане разделял ее взгляды, Тиа как-то обмолвилась при нем о том, что ее раздражает вечная беготня по дому и визги малышей, Дадзай тогда посмеялся, ничего не ответив, но мысленно облегченно выдохнул.       — Эй, не трогай, мелкий, — прихмурившись и выйдя из-за прилавка, Тиамат попыталась максимально не резко отстранить руку малыша от яркой упаковки мармелада, висящей недалеко от того. Несколько испугавшись, ребенок, в силу своего роста не заметивший в первый раз брюнетку, явно не ожидал, что вообще кто-то сейчас здесь есть, а посему удивленно уставился на девушку, сжав ручку, что держала янтароглазая, в кулачок. Стиснув челюсти, Хардман с усилием сдержала брань и свое недовольство, все еще сдвигая брови и думая, что сказать теперь.       — Ничего не трогай, — изрекла она вскоре, отпустив мальчика, но продолжая прессовать ребенка тяжелым взглядом. Слабенько кивнув, сжавшийся пацан честно отшагнул обратно на то место, куда его изначально поставили, все более испуганно смотря в лицо Тиамат, которая не собиралась, видимо, отходить.       — А как тебя зовут? — неожиданно и для себя, и для девушки, произнес малыш, нервно переминаясь с ноги на ногу и теребя край ярко-красной кофточки. Проморгавшись, Хардман медленно опустилась на корточки перед пацаном, подпирая голову руками, теперь глаза собеседников были на одном уровне. Вскинув бровь, брюнетка убрала волосы за уши, не зная, дружелюбно ответить или вовсе фыркнуть и послать мальчика куда подальше.       — Тиа-чан, — выбрав нейтральную интонацию, протянула та, показывая, что разговор ей, по сути, не интересен.       — А меня Хиро-кун, — видимо, не поняв этого, заулыбался ребенок, — Давай дружить?       — Я на работе здесь… — хмыкнула девушка.       — А на работе нельзя дружить?       — Может и нельзя…       — А моя мама говорит, что можно, — насупился пацан, надув губки.       — Значит, твоя мама… — осекшись, Тиамат прикусила язык, едва не выдав «шлюха», но все же вовремя включив тормоза.       — Что? — а теперь, насколько Тиа могла понимать, в нем взыграло любопытство и ребенок точно не отстанет. Тцыкнув себе под нос, янтароглазая выпрямилась, чувствуя, как неприятно заныли затекшие ноги, а после просто хотела вернуться на рабочее место, но ее схватили за край толстовки, останавливая.       — Чего тебе? — сразу ощетинилась Хардман, замерев.       — Что ты хотела сказать?       — Какая разница?       — Ну что?       — Отстань, — шикнув, отцепила пухлые ручки от своей одежды и все же забралась за прилавок, — Эй! Эй, тебе сюда нельзя! — вздрогнув и вновь глянув на нагло проникшего сюда мальчишку, брюнетка мысленно помолилась о том, чтобы Иоши побыстрее пришел.       — Почему?       — Потому что нельзя.       — Ну Ти-чан, — захныкал тот.       — Я не Ти, я Тиа. Тиа-чан.       — Ти-чан! Ти-чан! — вновь заулыбавшись, а после, вовсе, рассмеявшись, стал дразнить ту ребенок.       — Ну ты и… — только было зарычала янтароглазая, но умолкла, сама не понимая, почему. Раздражение не ушло, мальчик продолжал звонко вопить «Ти-чан!», но нахлынувшая злость будто волной разбилась о невесть откуда взявшийся риф. Почему-то не хотелось ударить пацана, не хотелось кричать… Нет, в Тиамат не проявился материнский инстинкт, в девушке заплескалась теплая доброта, все же проклюнувшаяся спустя годы, а так же удобряемая заботой Осаму…       — Хочешь… хочешь печенья?.. — следующий не самый понятный шаг в бездну для Хардман.       — Хочу! — прекратив дразниться, мальчик замер, с интересом и наивной радостью смотря на сидящую около него Тию. Вздохнув, брюнетка стала неохотно и медленно рыться в карманах, после протянув ребенку несколько крекеров и разломленное овсяное печенье. Быстро схватив угощение, мальчишка спешно и чуть скомкано поблагодарил бывшего киллера, а затем стал жадно и шустро запихивать еду в рот, как хомяк.       — Ты голодный что ли? — удивившись такому аппетиту, поинтересовалась янтароглазая.       — Еще как! — вытирая рукой крошки со рта, произнес пацан.       — На уж все ешь тогда… — надеясь, что Хара против не будет и потом не заставит платить за пропавшие крекеры, Тиамат на свой страх и риск стянула с полки раскрытую пачку, отдавая ее мальчику.       — Спасибо! — все так же радостно благодаря девушку, быстро выедал содержимое упаковки, а Тиа считала, сколько это денег стоит, сколько ей еще копить, а так же, сколько ей крошек потом подметать.       — А это твоя бабушка? — все же решив полностью утолить интерес, спросила та.       — Ага, — словно болванчик, кивнул ребенок.       — А почему она тебя здесь оставила?       — Она пошла в какой-то магазин для взрослых… Ну я спра-а-ашивал, что это за магазин, но она только ворча-а-ала… — развел руками Хиро.       — Понятно… — ухмыльнувшись своим мыслям, девушка поежилась от сквозняка, кутаясь в одежду и поджимая ноги, пятками оперевшись о край седушки стула. Вскоре глянув на часы позади мальчика, Тиа положила подбородок на колени, вздохнув и размышляя о том, что Иоши нет уже двадцать минут. Разговор с ребенком не вязался, да в прочем, Хардман и не горела желанием его продолжать, хотя бы потому что опыт общения с детьми у нее практически полностью отсутствовал. В итоге Тиамат решила занять мальчишку на время, дабы не носился по магазину, трогая и роняя все, что встретиться у него на пути, выудив из ящика листочек в клетку и ручку, брюнетка стала вместе с пацаном играть в крестики нолики, иногда поглядывая на собеседника.       Дети и правда теперь ей казались еще более далекими, чем раньше, до Клинка. Открытые, наивные, у них эмоции еще не прогнили от фальшивости, маски, которые взрослые носят в повседневной жизни, еще не изготовлены, а улыбки искрятся, пожалуй, чистотой и не наигранным счастьем. В силу своей неразумности малыши не могут четко отделить, что для них счастье, что для них тревога, боль, растерянность, преодоление себя. Это те ступени, что еще впереди, эти маленькие люди еще множество раз набьют шишки, сдерут руки и искусают губы до крови, а пока им дозволено греть замерзшие ладошки о даруемую им радость, в которой чаще они и живут. Честно говоря, Хардман, наверное, сама хотела быть ребенком. Не знать никаких формул по алгебре, не знать, что такое бои и война, да и про способность свою знать особо не было желания. Больше всего девушка хотела просто понежиться в той старой доброй теплоте и ласке маминых рук, но сейчас она даже не знала, где тела ее родителей, есть ли вообще могилы, да хотя бы пепел… И было так дико холодно…       — Ти-чан, Ти-чан, твой ход, — послышалось со стороны. Резкий и звонкий голос мальчишки вывел янтароглазую из задумчивости.       — А? Да… — кивнув, подняла карандашик, ставя нолик в клетку, — Хиро-кун, а что бы ты подарил на праздник своему другу?       — Машинку, — подняв голову, подпер ее руками, чуть виляя из стороны в сторону, — Красивую, красную машинку.       — Ну, мой друг не очень хорошо водит, да и на машинку ему долго копить, а праздник скоро… — тепло улыбнувшись, произнесла девушка.       — Ну тогда… тогда… — задумавшись, вскоре раскрыл рот в широкой улыбке, явно придя к гениальной, по его мнению, идее, — большо-о-ой шоколадный торт!

Глаза цвета молочного шоколада…

      — Неплохой вариант, — удовлетворительно кивнув, потянулась к парнишке рукой и мягко взъерошила волосы ребенка. — Спасибо.       — Ага, — кивнув, поставил крестик. — Я выигра-а-ал!       — Заслужил приз, — усмехаясь, Тиа протянула Хиро конфету.       — Ура-а-а! — забрав угощение, принялся танцевать победный танец.       — Дурашка, — хихикнув, Хардман убрала полностью изрисованный листок бумаги и только потянулась за следующим, как дверь открылась. Вздрогнув, сотрудница сразу поднялась с пола, отряхивая одежду и наскоро и немного сбивчиво приветствуя покупателя, коим оказалась как раз бабушка мальчика, несколько запыхавшаяся и намокшая под дождем, недавно забрякавшим по стеклу. Пацан тоже встал на ноги, медленно выглядывая из-за прилавка и смотря на родственницу, которая вскоре кинула явно недобрый взгляд на внука, а далее быстро подойдя к тому и резко за руку выдергивая того к себе.       — Эй, что вы… — не успев договорить, янтароглазая поймала правой щекой сильный удар рукой, прикусив язык и отшатываясь назад к полкам, в которые и врезалась спиной, а дальше не успевая словить попадавший хлеб. Снова внутри забурлила и зашипела, как ядовитый жгучий отвар, ярость, мышцы рефлекторно напряглись, а мозг судорожно начал штамповать разные варианты нападения, прыжков и ударов, которые девушка мысленно усердно присекала, беря над собой контроль, приоткрыв рот, Хардман чуть шевельнула языком, с досадой почувствовав привкус крови, уже знакомый, но все такой же отвратительный.       — Что тут происходит?! — за брюнетку все эмоции выразил влетевший в помещение Иоши, который успел увидеть лишь момент удара, после пару секунд, как и все, кроме бабушки, оказался дезориентирован. С грозным видом подойдя к покупательнице, одной рукой показал Тие, чтобы та не двигалась, в ответ последовал кивок. Мальчик же вообще выпал из реальности, ибо данная ситуация неприятно шокировала ребенка, который, может и не в первый раз, поневоле оказался свидетелем насилия.       — Вы в курсе, что у вас работает убийца?! — взвизгнула женщина.       — Не несите чепухи! Моя сотрудница не убийца!       — Вы газеты читаете?!       — Вы, судя по всему, нет. Уже вышла статья в опровержение той, фейковой и, между прочим, запрещенной, — сильнее хмурясь, мужчина иногда поглядывал на Тиамат, как бы сверяясь с тем, что с девушкой все в порядке. Хардман же недовольно поджала губы, понимая, что даже Иоши в курсе того отрывка из желтушной газеты, который знатно подпортил жизнь янтароглазой, пусть и казалось все незначительным, но это было очередной каплей в уже море.       — А как вы думаете, почему она запрещенная?!       — Что-то у вас тупая логика. Запрещенная, потому что не достоверная, а так же является фактором, сеющим беспричинную панику среди мирного населения!       — А если бы она ранила моего ребенка?! Кто бы отвечал?! Вы?! — видимо, даже не слушая, продолжала беситься женщина.       — Слушайте, покиньте мой магазин! Немедленно!       — Я на вас в суд подам!       — На выход! — гаркнул Хара, от чего вздрогнули и Тиа, и мальчишка. Что-то все еще недовольно кудахча, женщина потащила ребенка на улицу, который все еще ничего не понимал и в страхе оглядывался на новую подругу. Не успев и пикнуть, пацан оказался за дверью, посматривая в окно, но все же стараясь не отставать от родственницы, дабы не навлечь гнев той и на себя.       — Ты в порядке?.. — вскоре повернувшись к работнице, Иоши тихо выдохнул, суя руки в карманы.       — Да… — кивнув, Тиамат наконец смогла потереть ушибленное место.       — Сильно ударила?       — Да нет… — соврала та, хотя, для нее, пожалуй, это действительно был слабый удар.       — Чертова маразматичка… — ворча, взял откуда-то полотенце, в которое завернул лед, а после подошел к янтароглазой. — Не дергайся, — и осторожно стал прижимать сей компресс к лицу. — Нет бы быть добрее к людям… конечно, выливать свою накопленную злость проще, чем справляться с ней, дозировать сии выпуски хотя бы…       — Ну, она же была не обязана это делать…       — Каждый человек заслуживает к себе уважения, Тиа-чан.       — Так уж и каждый…       — Определенно. Представь, сколько у многих внутренних проблем, с которыми они ежедневно сражаются? Каждого из нас что-то гложет, кого-то сильнее, кого-то слабее. Поэтому крупицы уважения достойны все, а далее уже идет по накопительной.       — А если человек абсолютно счастлив?       — А ты представь, сколько он сделал для того, чтобы таковым стать? Да и вообще, абсолютно счастливыми могут быть только дети… Остальное иллюзия. Мы люди. А людям всегда будет чего-то не хватать.       — А если пары, семьи?       — Те, что выглядят счастливыми несмотря ни на что? Есть очень редкие исключения, которые являются таковыми, но по большей части это миф, красивая обложка. Мир никогда не станет утопией, Тиа-чан…       Хардман будет думать над этими словами еще долго. Вообще, день для нее получился весьма насыщенный, пусть и не самый приятный, но и все же полезный, а опыт, полученный самостоятельно, вещь бесценная. Всю дорогу домой янтароглазая размышляла о том, насколько же многогранно и неоднозначно бывает «счастье», да и вообще, что есть это понятие для нее самой. Следующей темой была фраза «Каждого что-то гложет», потому как Тиамат почти сразу провела параллель с Осаму, усердно отрицая то, что в сердце закралась скромная надежда на то, что их расставание не вина девушки, а внутренний конфликт самого парня, потому как, если подумать логически, все получилось слишком странно, несуразно, неправильно и даже неестественно. Хотя, может Тиа просто ищет для себя уютную лазейку, кто его знает…       Подходя к общежитию, брюнетка уже по привычке вскинула голову, ища глазами окно квартирки, где сейчас жил Дадзай. Свет горел, да и судя по всему, дверь приоткрыта. Осаму дома… значит, все не так уж плохо… Вздохнув, Тиамат проглотила грустную улыбку, с каменным лицом поднимаясь по лестнице и уже мысленно строя план действий, планируемых в данный вечер. Душ, кофе, футон. Три станции. Три вещи, помогающие отвлечься от всего негатива, полученного за день.       — Что, вообще нигде не видно того человека? Да вы шутите?! Хорошо… — приостановившись, Хардман чуть вздрогнула от того, что Дадзай за дверью повысил голос на кого-то, с кем разговаривал по телефону. Такой тон для Тии был более чем непривычен.       — Сколько стоить будет новое надгробье? Ясно… Кому передадите? А, да, здравствуйте. Могила Араи Сатоши, все верно, — заглянув в щелочку, Хардман уловила ловкое движение руки парня, взявшего со столика блокнот и быстро что-то записавшего, — Осколки прежнего камня уже убрали? Ладно… — потерев переносицу двумя пальцами, шатен пошел куда-то вглубь квартиры. Это имя было смутно знакомо Тиамат, эспер как-то вскользь обмолвимся об одном своем старом друге, правда без подробностей, поэтому брюнетка знала только то, что звали этого человека Сатоши и то, что он погиб. Хотя, пока этого было достаточно… У Осаму денег сейчас точно нет, Тиа знала, следующая зарплата, конечно, скоро, но, новое надгробье стоит не дешево, а там еще аренда и все остальное…       Прихмурившись и все же зайдя в свою квартиру, девушка включила свет, быстро набирая в заметках на телефоне «Найти еще подработку». Она хотела бы сделать для Дадзая гораздо больше, чем просто сей подарок на день рождения, но увы, больше она не могла… Это лишь последняя отчаянная попытка стать хоть чуточку лучше…