Посланница Времени

***

​       Уже больше получаса Сакура лежала с закрытыми глазами не смея пошевелиться. Она, как никто другой, понимала, что всё ещё не готова столкнуться с новой реальностью. Продолжая тихо лежать под звуки потрескивающего огня, Харуно активно размышляла о своём нынешнем положении. Тогда этот звук был единственным спасением. Останься она в тишине один на один со всеми своими мыслями хотя бы на минуту — непременно сошла бы с ума. В голове не укладывалось всё то, что произошло с девушкой за последние несколько часов. Или минут? Или быть может дней? Этого Сакура тоже не знала, но главное — она не знала с чего начать свою миссию. ​       Два чувства разрывали изнутри. Девушка всем сердцем ненавидела Мадару, который отнял у нее все то, что она так любила: дом, близких друзей, возлюбленного, возможность жить в мире и быть счастливой. Все светлые надежды разом обернулись в огромную кровоточащую рану её души. Внутри всё болело, и единственное, что грело душу, была мысль о смерти своего врага. Особого желания мстить не было — хотелось просто увидеть Учиху Мадару мертвым. Плюнуть на его могилу, а уже после можно умирать самой… И возможно, будь она более безрассудной, так и поступила бы. Однако, зерно надежды, дарованное Временем и Рикудоо, пустило корни и начало разрастаться вселяя уверенность. ​       Сакура понимала, что не может не зацепиться за единственную соломинку для спасения своего мира. Поэтому ненависть потеснило решение во чтобы то ни стало изменить будущее. Для этого был необходим четкий план. ​       Для начала нужна была легенда. История в которую поверят люди этой эпохи, а главное Мадара. Было необходимо втереться к нему в доверие и начать свои манипуляции издалека. И кажется у Сакуры возникла идея как это сделать… — И долго ты будешь притворяться? ​       Внутренний мир разом перевернулся от внезапного вопроса, хотя, казалось, внешне девушка никак не отреагировала. Теперь ей предстояло многое держать в себе и не показывать истинных чувств. ​       Сакура не ожидала, что все это время находилась не одна. Она не слышала и не чувствовала присутствие другого человека. Сердце учащенно забилось и розоволосая, наконец, открыла глаза. Взгляд уперся в тёмный потолок из множества деревянных балок составляющих незамысловатую конструкцию. Оглядевшись, Сакура поняла, что находится в небольшой деревянной хижине — очень темной и видно давно заброшенной. Слабый свет проникал лишь через единственное маленькое окошко, а главным источником тепла и освещения был большой очаг находившийся в противоположной от девушки стороне. Переведя взгляд на огонь, что продолжал шумно отбрасывать свои искры, Сакура встретилась с парой глаз внимательно изучающей её. ​       Девушка затаила дыхание не смея больше пошевелиться. На нее смотрел Учиха Мадара. Но он был совсем другой — еще ребёнок! Скорее всего уже подростком лет тринадцати, но определенно — это был Мадара. Сакура не могла понять чему ошарашена больше: тому, что перед ней сам Учиха, или тому, что ее занесло во времена детства будущего Главы проклятого клана. Она и не заметила, как совсем перестала думать о своей злобе и ненависти, ровно как и перестала испытывать страх. Ведь сейчас, перед ней, удобно скрестив ноги, сидел обычный мальчик. Такой же ребенок, каким когда-то была она и Наруто, а внешне очень напоминающий Саске. И хотя их схожесть была на лицо, глаза Мадары не были пустыми и холодными, как у его будущего потомка, а смотрели изучающе, с необъяснимым вызовом, заставляя чувствовать себя словно раздетой. Сакура опустила взгляд и ужаснулась: это не было фантазией — она действительно была голой. Ее тело было прикрыто, но это не спасло от проступившего холодного пота. Девушка вмиг приняла сидячее положение плотнее прижимая к себе спасительную ткань. В ужасе от ситуации в которую попала, она снова посмотрела на Мадару. Сакура не знала, как выглядели в этот момент её полные ужаса и смущения глаза, но будто прочитав в них некую мольбу, Учиха первый опустил взгляд в пол, напуская на себя вид полного равнодушия, а затем и вовсе развернулся к огню. — Чего ты так вытаращилась? Больно ты мне нужна. Одевайся спокойно, я не буду смотреть, — Мадара держался с напускным безразличием, словно вся эта ситуация никак не трогает подростка, и Харуно в очередной раз удивилась, как какой-то дерзкий мальчишка способен вызвать в ней столько разных эмоций одновременно. Острее всего сейчас девушка ощущала стыд и возмущение. ​       «Да как у этого малолетки язык повернулся такое сказать?!». Сакура была поражена такой самоуверенной наглости, и ей и в голову не пришло, что за своими словами Мадара и сам прятал смущение. Но сейчас оба слишком остро ощущали всю неловкость ситуации, чтобы думать о чувствах другого. И Харуно обижено принялась натягивать на себя, служившее ей до сих пор одеялом, кимоно Мадары. ​       Учиха смотрел на пылающий в очаге огонь размышляя о найденной им с братом девушке. «Странная она», — думал Мадара. Обычно в этих лесах никто кроме Учиха не появляется, а еще ее странный вид. Все произошедшее вызывало множество вопросов, но все же, он точно не знал зачем было тащить ее в эту заброшенную хижину на окраине леса. В конце концов, она — чужачка, а его, Мадару, не должно заботить ничто и никто кроме родного клана. Однако, была в этой девушке какая-то тайна. Учиха почувствовал это едва взглянув на Сакуру. А еще это имя… Такое нелепое. Розоволосая вызывала интерес и раздражала одновременно. Мадара искренне не понимал своего отношения, вслушиваясь в шелест кимоно. — Я могу присесть ближе к огню? — раздался нежный девичий голос. Для себя Сакура уже успела решить как можно сгладить неудобную ситуацию — просто сделать вид, что ничего не произошло. В конце концов, ей нужно как-то втереться в доверие к Учихе, да и не пристало ей на маленьких обижаться. Сакура почувствовала себя увереннее. ​       Мадара, посчитав себя выше того чтобы ответить, бесстрастно взирал на пламя, продолжая сидеть к девушке спиной. «Какой самонадеянный» — Сакура еле удержалась чтобы не хмыкнуть и не произнести это вслух. Направляясь к неподвижному парню, девушка с интересом разглядывала его спину. Парень был крепок и выглядел старше своих лет. Густые непослушные волосы беспорядочно торчали в разные стороны — их длина была чуть выше плеч. Только сейчас Сакура обратила внимание, что мальчик сидел с голым торсом. Должно быть, это из-за нее, что явно не укладывалось в голове. Зачем великому и ужасному Мадаре помогать ей, еще и жертвуя своей одеждой.        Сакура начала замедлять осознавая одну жестокую правду: этот, еще немного костлявый несформировавшийся подросток с растрепанными волосами, что так хочет казаться опытным могучим воином, сидящий сейчас неподвижно в свете танцующего пламя огня, важно скрестив руки на груди, — еще не тот Учиха Мадара, который в одиночку уничтожил все что было ей дорого. Она не может ненавидеть его за то, о чем он еще даже не знает. Рикудоо говорил правду — ей нужно попытаться понять откуда взялась эта ненависть, и не дать ей забрать мальчика. Сейчас он ни в чем не виноват. ​       Сакура приблизилась к Учихе и присела рядом, как и он, переведя взгляд на огонь. Мадара сидел неподвижно, не выдавая никаких эмоций, и лишь глубоко о чем-то думал сурово сдвинув брови. Тайком девушка стала изучать мальчика сидящего рядом. Как и все Учихи, он обладал аристократичными чертами присущими их клану — острый подбородок, прямой нос и глубокие выразительные глаза. В силу еще юного возраста, глаза казались просто огромными. «Ребенок» — снова всплыла эта мысль в голове. И Сакуре — и в правду стало легче, и даже немного забавно при виде такого важного и погруженного в свои мысли маленького воина. — Кто ты? — резко раздался голос оторвавший Сакуру от тайных разглядываний Мадары. — Я — Сакура, — дружелюбно сказала куноичи и протянула мальчику свою ладонь. ​       Учиха, все еще смотревший перед собой на огонь, не поворачивая головы бросил быстрый взгляд на протянутую ему руку, но остался статичен. — Я спросил кто ты, а не как тебя зовут. Откуда ты и что делала в нашем лесу? — Я… — только Сакура хотела начать повествование выдуманной ею легенды, как послышались глухие шаги и дверь хижины распахнулась.        В помещение влетел еще один мальчик. Запыхавшись, он обводил глазами хижину, пока не нашел взглядом тех кого искал. Младший Учиха улыбнулся, выпрямился и дружелюбно сказал: — О, ты уже проснулась, Сакура-чан. Братик Мадара, я принес все, что ты просил и сделал как ты сказал, — его глаза вновь посмотрели на Сакуру, и немного покраснев, он добавил, — меня зовут Изуна Учиха. Я младший брат братика Мадары. — Невероятно! — не смогла сдержаться Сакура.        Как только она увидела Изуну, рука рефлекторно потянулась к губам, а зрачки расширились — этого не могло быть! Перед ней стоял маленький Саске. Она помнила его таким очень хорошо, еще со времен начальных классов академии. Изуна был его точной копией: такой же маленький и худенький, такой же бледный и с такими же непослушными волосами на затылке. Глаза младшего из братьев — были точно такими же как у Саске, но светились совсем другим светом. От них исходило тепло и доброта.        Сакура ощутила на себе непонимающий взгляд Изуны и пристальный выжидающий взгляд Мадары. Она забылась, и нужно было как-то выходить из всей этой ситуации пока её ни в чем не заподозрили: — Вы просто невероятно похожи… — буквально выдавила из себя Сакура не найдя иного оправдания. ​       Если Мадара продолжал еще некоторое время недоверчиво сверлить её взглядом, то добродушный Изуна сразу расслабился и сказал: — Разве ты не знаешь, что все Учихи очень похожи между собой? — его интерес был неподдельным. — Теперь буду знать, — произнесла все еще не веря своим глазам Харуно. ​       Их милую беседу прервал все такой же строгий голос Мадары: — Ты не ответила на мой вопрос: откуда ты и что делала в лесу?        Сакура глубоко вздохнула и начала свою историю: — Все мои близкие мертвы. Их убили люди, которые хотели похитить меня. Я не знаю почему оказалась в том лесу, но я очень благодарна вам обоим, что спасли меня! — сказав, Сакура подалась вперед опуская руки перед собой и склоняясь в низком поклоне пред братьями. ​       Последовала тишина. По видимому, братья переваривали полученную информацию, а Сакура выжидающе продолжала склоняться под их взглядами, молясь, чтобы этой информации хватило, и допрос не продолжился дальше. Однако, братья были полны решимости узнать большее, и Мадара вновь принялся задавать вопросы: — Кем были твои близкие? Из какого ты клана? — У меня нет клана, точнее я ничего об этом не знаю. Я росла в детском доме, где на нас напали и всех кроме меня убили, а меня похитили, — на мгновение Сакура поняла, что отчасти действительно рассказывает о своей жизни, и неподдельная боль и тоска охватили её. Харуно продолжила, — у меня больше нету дома. Убили моих сенсеев, близких знакомых, просто хороших людей, которых я знала, а главное — моих лучших друзей. Я не знаю что мне делать дальше и куда идти. Мне очень больно осознавать, что теперь я навсегда осталась совсем одна… ​       По щеке покатилась одинокая слеза наполненная болью и печалью. Каждый, кто был в хижине, задумался о чем-то своем. Изуна смотрел на Сакуру с нескрываемым сочувствием, Девушка, погруженная в свои воспоминания опустила глаза, и задумалась уставившись в точку на полу. По традиции тишину прервал Мадара. Со скепсисом он спросил: — Чего в тебе такого особенного раз ты нужна была живой? ​       Мадара впервые обратился прямо к Сакуре, буквально прожигая девушку насквозь своим взглядом. Смотря в эти глаза требующие ответа, Харуно вспомнился тот самый безжалостный Мадара-убийца, уничтожающий всех кто попадется ему под руку на поле боя и не только там. Сакура сглотнула. Сейчас или никогда — она готова сказать.

***

— Это невероятно, Ино! — медик искренне радовалась успеху подруги. — Папа сказал, что этот прием помогает в ситуациях, когда у тебя не осталось чакры, или когда ты по каким-либо причинам не можешь её использовать, — пояснила Яманака, — правда здорово? — Я же говорю, это — невероятно! Твой папа — гений. Я и подумать не могла, что в ладонях существуют точки отключающие сознание так быстро и эффективно! Ведь обычно твой отец работал с сознанием напрямую! — Под рукой не всегда есть необходимая аппаратура, а соединяться с сознанием другого человека напрямую — затрачивает много сил и чакры. Этот способ, как ты и сказала, очень быстрый и совсем не хлопотный, а еще, — не унималась блондинка, — не имеет никаких последствий. Твоя жертва моментально возвращается в сознание, стоит тебе повторно нажать на точки, и при этом не помнит ничего, что было минуту назад, когда ты вытягивала из его подсознания все, что твоей душе угодно! — лицо Ино украсила злобная самодовольная улыбочка. ​       Сакура обогнула подругу, преградив ей тем самым путь, и широко расставила руку, предотвращая всяческие попытки пройти мимо: — Эй, Лобастая, кыш с дороги! Какая муха тебя укусила?! ​       Проигнорировав оскорбления, Харуно сложила руки у груди в молитвенном жесте: — Ино, я прошу тебя, научи меня этому приему! — Харуно даже склонилась перед Яманака так, что та совсем опешила от такого. — Эй, Лобастая, ты совсем чокнулась? — спросила блондинка, а потом наиграно нахмурилась свернув губы трубочкой и стала хлопать указательным пальцем по подбородку. — Ла-а-а-дно, Лобастая, — засмеялась Ино и лукаво добавила, — пойдем найдем Сая. Покажу тебе как это работает на нём. Как раз хотела узнать, что он собирается мне подарить на мой День рождения. — Ты серьезно?! — изумилась Сакура и весело добавила. — Да ты просто колдунья! — Так! Надеюсь добрая и прекрасная? — Очень добрая, Ино! ​       Девушки продолжили свой путь беззаботно смеясь и шутя, тем самым вызывая улыбки у окружающих.

***

— Я общаюсь с духами, которые рассказывают мне будущее. ​       Хижину заполнила немая тишина, прерываемая лишь потрескиванием огня.

***

​       Карасу* величественно восседал во главе продолговатого котацу.** С обеих сторон от него вдоль стола располагались главные советники и старейшины клана. Позади некоторых из присутствующих сидели их сыновья. Правила клана гласили, что на подобных собраниях обязаны присутствовать все поколения советников. ​       Карасу был некогда красивым мужчиной, впрочем с годами не утративший этого, потому как женщины клана до сих пор находили его привлекательным. Сейчас ему было около сорока пяти, но его черные, как смола волосы, были лишь слегка тронуты сединой. Они были блестящими как шелк и доходили до поясницы. Таким прекрасным густым волосам искренне завидовали даже наложницы Главы, которые тщательно вычесывали и, собрав часть на затылке, закручивали их в высокую кичку. ​        Лицо главы было слегка вытянутым, с твердым квадратным подбородком и массивной челюстью. Скулы четко очерчивали лицо и подергивались всякий раз, когда Карасу что-то не нравилось. Его нос — как отличительная черта Учих, был прямым без единого изъяна. И все, казалось, в лице Главы было гармоничным, кроме одного большого недостатка — огромного шрама на всей левой стороне лица. ​       Свое роковое увечье Карасу получил будучи молодым воином, еще не ставшим тогда во главе клана, при битве против клана Сенджу. Ощутив свою кровь на лице, он так обезумел, что единолично прикончил всех противников. Когда враг был повержен, озверевший Карасу ещё долго не переставал испепелять все в округе. Благо, что соклановцы сумели во время остановить молодого воина, иначе, не известно чем это всё могло закончиться. Когда изувеченного мужчину доставили в клан, он еще долгое время мучился в горячке, а потом еще около года не показывался никому на глаза. Однако, спустя год — он вернулся. При чем вернулся с одержимой идеей раз и навсегда покончить с ненавистными ему Сенджу. Всякий раз сталкиваясь с врагом, Карасу с таким остервенением убивал его, что даже соклановцы Учихи поражались такой беспощадности, особенно, когда он, еще живым Сенджу, уродовал лица своей стальной катаной. Слава о безжалостном кровавом воине Карасу быстро разлеталась среди чужих кланов, и желающих воевать с Учиха заметно поубавилось. Таким образом Учиха Карасу, постепенно завоевавший поддержку клана и огромное влияние, стал Главой. Соклановцы перешептывались, что последний раз его кровь пролилась в тот судный для него день, когда он получил шрам, и что еще тогда Карасу поклялся на своей крови изрезать всех Сенджу и стереть их клан с лица земли. ​       Сейчас уже многим биография их Лидера не внушала такого страха как раньше. Виной всему было время, которое способно забывать, и поведение самого Карасу, который в последнее время даже не покидал деревню Учих. В своей изысканной одежде, с блестящими уложенными волосами — он больше походил на какого-нибудь феодала, и лишь уродливый шрам вертикально разрезавший левый глаз, ясно говорил о принадлежности этого человека к военному делу. ​       Поведение Карасу было также под стать поведению феодала: в движениях и речи прослеживалось что-то лениво-сонное, а порой и скучающее. Так бывает, когда человек со временем утрачивает способность удивляться чему-либо. Настороженным Глава становился лишь при упоминании ненавистных Сенджу, и когда что-то или кто-то могли угрожать его лидерству. ​       Вот и сейчас, обведя скучающим взглядом собравшихся, Карасу вдруг сделался внимательным, когда его взгляд упал на Учиху Таджиму. Чуть подавшись вперед, не обращая внимание на стоявшего советника читающего вслух какой-то отчет, Карасу громко спросил: — Где твои сыновья, Таджима? — Изуна прибегал сегодня и сказал, что они с Мадарой ещё не обошли все окрестности леса, — Таджима был немного в растерянности от заданного лидером вопроса. ​       А вот Главу, похоже, устроил такой ответ, и он, растянувшись в ленивой полуулыбке, злорадно проговорил: — Я всегда говорил, что им нужно больше времени уделять тренировкам. Они у тебя такие безалаберные. Так им не стать великими воинами. ​       Карасу, довольный своим замечанием, расслабился и снова удобно откинулся назад. Он никогда не упускал ни единой возможности поглумиться над сыновьями Таджимы. Очень уж раздражали они Главу, а особенно этот чёртов выскочка Мадара — сопляк возомнивший себя важной шишкой. И лишь себе, Карасу мог признаться, что ощущает угрозу со стороны старшего сына Таджимы — угрозу занять его место в клане. ​       Таджима же искренне не понимал чем вызван такой интерес Главы к его сыновьям. К тому же, он и сам отчитал Изуну, когда тот сообщил, что их задание еще не выполнено, и присутствовать на собрании они с Мадарой не смогут. Но в конце концов, Таджима и сам не считал появление сыновей на совете обязательным. Не то, чтобы мужчина не уважал правила, просто не видел ничего страшного, если его дети пропустят раз-другой по уважительной причине. В конечном счете, дети, на подобных собраниях, и так не имели право голоса. Однако, перечить Главе мужчина не собирался, и покорно опустив голову смиренно произнес: — Вы правы, Лидер-сама.

***

— Братик Мадара! Братик, ты не спишь? — Изуна шепотом позвал брата. — Нет. ​       Братья лежали перед горящим очагом голова к голове соприкасаясь макушками. Свет огня танцевал на их лицах. В хижине было тепло и на удивление уютно. Сакура, как и прежде спала на своем месте у противоположной от очага стены, свернувшись калачиком и плотнее кутаясь в кимоно.        Мадара лежал вытянувшись и заложив руки под голову, задумчиво смотря в темный потолок. Младший брат же, развернувшись лицом к огню и подперев рукой голову, все тем же шепотом мечтательно произнес: — А правда Сакура-чан красивая? ​       Мадара стиснул зубы. Эта девка и все что с ней связано порядком поднадоели. Он уже двести раз пожалел, что влез во все это: — Нормальная, но какая-то чокнутая, — взгляд Учихи сделался мягче, складка между бровями исчезла, и он хитро улыбнувшись вдруг добавил, — так что не советую строить фантазии на её счет. ​       Изуна вмиг сделался тихим, а Мадара знал, что сейчас его братец вновь покрылся стыдливым румянцем. Он еще раз громко ухмыльнулся. — А я и не строю… — задумчиво произнес Изуна, — братик Мадара, а кто такой Хаширама?

***

— Что за бред ты несешь? Ты правда думала, что мы в это поверим? — первым нашелся Мадара.       Парень просто негодовал от такой бессовестной лжи. «Да за кого она нас принимает?!» — думалось старшему Учихе. Они её спасли, а она ещё и смеет им нагло врать?! Эта розоволосая проходимка даже не удосужилась придумать более правдоподобную легенду, верно принимая их за совсем еще глупых малолеток! Мадара уже был готов вскочить и собственноручно придушить нахалку, как раз тогда, когда она заговорила вновь: — Скажи, ты уже познакомился с Хаширамой? — слова Сакуры буквально сотрясли его. ​       «Как она… узнала?». ​       Старший Учиха давно не был поражен так сильно, но эта девушка заставила его забыть о маске сдерживающей эмоции. Глубокое недоумение и удивление смешались в его широко распахнутых глазах. — Братик, о чем она говорит? Кто такой этот Хашира… — но Изуне не удалось договорить из-за перебившего его грозного Мадары. — Или ты сейчас же рассказываешь правду о себе, или же я убью тебя прямо здесь и сейчас! — Учиха вцепился в кимоно на девушке, резко вскочил на ноги потянув её за собой. Когда их лица оказались на одном уровне он, уже тихо, добавил. — Признавайся, что следишь за мной.       ​ Изуна молча наблюдал эту сцену. Ему было жаль девушку, что подверглась сомнению и гневу брата, но также младший брат знал, что Мадара не совершает опрометчивых поступков и все что делает — делает не напрасно. ​       Сакура не могла скрыть своего удивления. «Неужели просчиталась?» — обреченно подумала девушка, но решила, что будет лучше все-таки продолжить играть роль: — Я не боюсь тебя, Учиха Мадара, — начала девушка гордо вздернув голову, — запомни этот день. За твое поведение — я отказываюсь говорить тебе твое будущее, — и для пущей убедительности скрестила руки на груди и отвернулась, — можешь даже умолять меня — тебе это не поможет. ​       Сакура почувствовала, как её отпустили, но продолжала стоять в той же позе, еще демонстративнее вздернув носик. Внутри же все содрогалось от страха, а вдруг Мадара убьет её ещё и за дерзость?! ​       До слуха дошли еле сдерживаемые смешки. Сакура приоткрыла один глаз, чтобы удостовериться, что ей не показалось… ​       Мадара опустив голову, так что глаза были скрыты под волосами, буквально трясся от накатившей волны смеха. Не выдержав, он громко засмеялся, запуская руку в густые волосы и качая головой, словно сам не веря в происходящее. ​       Сакура и Изуна непонимающе смотрели на Мадару. Когда Учиха успокоился и поднял на девушку лицо, Сакура сглотнула глядя на чертиков пляшущих в его глазах. Мадара продолжал скалиться: — Ты серьезно думала напугать меня этим? ​       Сакура продолжала недоверчиво смотреть на мальчика. Вроде бы с виду обычный подросток, но понять его было выше её сил. Что же творилось у него в голове? Сам Мадара пришёл ей на помощь, видимо посчитав совершено бесполезной и безвредной: — Ладно, можешь остаться тут, — и снова бросив уничижительный взгляд на Харуно добавил, — но запомни — я буду следить за тобой!

***

— Изуна, — Мадара строго обратился к младшему брату, — ложись спать и не забивай себе голову всякой чепухой. — Хорошо, — не добавив при этом любимое «братик», Изуна отвернулся обиженно надув пухлые губки. ​       Мадара еще некоторое время продолжал смотреть в потолок. Что его остановило сегодня? Возможно ли, что причиной всему — упоминание имени его тайного друга? Учиха не был в этом уверен. Но тогда как она узнала о Хашираме? В способностях этой девчонки Мадара не сомневался: их просто не существовало. И он намеревался выяснить, в чем был её фокус. В конце концов, не мог же он поверить в этот бред со всеми этими духами и предсказаниями будущего.        «Будущее» — в последнее время он стал чаще задумываться о нем. Осуществится ли их с Хаширамой мечта в будущем? Мадара представлялся сам себе находящимся на перепутье между сомнением в успехе и желанием добиться цели, именно поэтому он не мог в полной мере наслаждаться мыслями о создании деревни шиноби, как это делал Хаширама. Сомнения — вот что мешало поверить в, что всего можно достичь так просто — лишь только заключив перемирие с врагами и прекратив войну. Мадара знал наверняка, что не все примут это решение и начнутся массовые восстания. Больше всего он боялся, что люди выберут ненависть длившуюся веками, чем мирное сосуществование с другими кланами. Взять хотя бы Карасу — сам виноват, что ему рожу подпортили, но нет же, он всю жизнь посвятил кровавой мести, и ему палец в рот не клади — дай напасть на Сенджу, хотя по правде сказать вторые не так уж и часто нападают: только либо в целях самозащиты, либо в присвоении себе плодородных земель, что логически можно понять.        Мальчик подумал о своем брате, что уже мирно сопел рядом, и вспомнил трех других. Он сам, также, всей душой ненавидел Сенджу и другие вражеские кланы, которые лишили его братьев, но больше он ненавидел людей жаждущих бессмысленной мести ведущей лишь к цепочке ненависти и множеству напрасных смертей, в том числе не в чём неповинных детей. Все устали от кровопролитных воин, но гордость и ненависть таких людей, как их Лидер, мешает сдвинуться с мертвой точки.        Мадара сжал кулаки. Он не позволит этому случится. Как только он станет Главой клана, а он им станет — в этом Учиха не сомневался, больше ни один ребенок не умрет на войне. Все будут подчиняться одним законам и жить в мире единым для всех. Мадара улыбнулся собственным мыслям: все-таки этот душевнобольной сумел убедить его.