Посланница Времени

***

       На следующее утро, когда солнце только стало появляться за горизонтом, братья уже были собраны в путь, лежавший напрямик в родную деревню.Погода стояла пасмурная. Небо заволокли тяжелые серые облака, готовые в любую минуту пролиться дождем. Воздух был пронизан свежестью и прохладой.        Несмотря на жалобные протесты раненого Изуны, Мадара взвалил брата на спину и покинул хижину. Сакура вышла следом проводить своих новых знакомых. Еще накануне она была так счастлива доверием старшего Учихи к ней: их разговору около реки, его словам благодарности; из-за чего совсем не подумала о том, что вскоре братьям предстоит вернуться в свою деревню. Сакура слабо представляла какую роль должна сыграть в судьбе Мадары, а уж тем более не представляла, что вообще нужно для этого делать. Она не знала кем стала для братьев: сумасшедшей незнакомкой, которую они спасли и оставили жить в лесу, или все-таки кем-то более важным, тем к кому можно вернуться.        «Почему, выбрав меня, Время не оставило более четких указаний?» — думала про себя Сакура провожая задумчивым взглядом двух обыкновенных, на первый взгляд, мальчишек.        Когда фигуры братьев скрылись в густой чаще деревьев, Сакура медленно побрела по уже знакомой ей тропинке ведущей к реке. Несмотря на то, что уже через несколько лет этот лес будет частью Конохи, сейчас всё вокруг казалось Сакуре чужими. Всё кроме реки — лишь она осталась прежней, неподвластной Времени. Знакомое журчание переносило её в родную деревню. По крайней мере, так ощущала себя Сакура, сидя на большом камне возвышавшимися над серой волнующейся водой.        Ветер трепал короткие волосы, которые упрямо лезли в глаза и щекотали кожу, но Сакура этого вовсе не замечала, всем сознанием погрузившись в созерцание кристальных вод. Множество мыслей стали одновременно разрывать голову, отчего на переносице залегла глубокая складка. Что тревожит её теперь, когда она знакома с Мадарой, и даже успела в какой-то степени его узнать? Именно это обстоятельство — она встретила отнюдь не кровожадного убийцу-мстителя, а храброго и самоотверженного мальчика со столь большим и чистым сердцем. Всё задуманное Сакурой относительно Учихи перевернулось с ног на голову, а все из-за того, что она не ожидала встретиться с невинным ребёнком. Вероятно, девушка никогда и не задумывалась, о том, что когда-то Мадара Учиха таковым и являлся.        Девушка и сама не понимала природу своего меланхоличного настроения и продолжала хмуриться уходя все глубже в своих размышлениях. В отличие от затянувшегося тучами неба, в мыслях розоволосой вдруг наступил просвет, и сформировалась лишь одна единственная и верная цель — необходимо во чтобы то ни стало спасти Мадару Учиха! Не от кого-то, а от самого себя. Что-то изменило Главу Великого Клана ожесточив его сердце — в этом Сакура точно не сомневалась.        Одержимая этой неожиданной мыслью, розоволосая резко поднялась на ноги. Ветер по прежнему продолжал беспощадно трепать её волосы и одежду. Пара первых капель дождя упали на лицо, но Сакура, как заворожённая, продолжала смотреть на всё усиливающиеся волны, словно пытаясь разглядеть в них ответы.        «Теперь я знаю, как надо действовать. Не важно сколько времени пройдёт. Придешь ли ты сам, или мне придётся разыскать тебя… Я все равно не дам стать тебе тем, кто убил моих родных, чего бы мне это не стоило!».        В то серое дождливое утро, стойко перенося порывы усиливающихся дождя и ветра, Сакура твёрдо дала себе обещание спасти Мадару Учиха. Тогда девушка еще не знала, как скоро её решение начнет осуществляться.

***

— Братик, осторожно! — Вот чёрт! — Мадара, тащивший на спине брата, в последний момент увернулся от разросшейся на пути огромной ветви. — Прости, Изуна. Ты в порядке?        Мальчик, прижавшийся к брату, осторожно открыл глаза. Обнаружив, что опасность миновала, он расслабился и с облегчением вздохнул: — Я в порядке, — сказал Изуна и с недоумением уставился на затылок брата. — Что случилось, братик Мадара? Как ты мог не заметить эту ветку? Ты же перемещаешься по деревьям лучше любого из нашей деревни. — Ничего. Просто задумался, — буркнул себе под нос Учиха недовольный тем, что приходится оправдываться. — Но, Братик… — не унимался мальчик. — Изуна, ты… — хотел было осадить брата раздражённый Мадара, но в последний момент сдержался и уже спокойнее добавил. — Держись крепче!        В подтверждение своих слов Мадара сильнее оттолкнулся от очередной ветки и ускорился.

***

       Сказать что Карасу был зол — значит было не сказать ничего. Глава Клана был в ярости!        «Чёртовы выродки сумели вернуться!» — мысль обуревавшая Главу с того самого момента, как стало известно о возвращении целых и невредимых сыновей Таджимы.        Рукава и полы шёлкового кимоно разлетались от быстрой ходьбы, которая обычно не была свойственна Карасу. Длинными шагами он пересекал одно за другим помещения. Мысли были заняты разработкой нового плана по устранению «выродков». Распахнув сёдзи* в главный зал, Глава Клана Учиха лицом к лицу предстал перед Мадарой.        Просторный зал в японском традиционном стиле украшал лишь один большой веер с символикой клана. Он висел на стене прямо напротив входа, как символ величия и мощи Учиха. Место Главы находилось прямо под веером.        Юный Учиха ожидал расположившись по правую сторону от места Карасу, чьё татами на фут возвышалось над остальными и находилось в самом центре зала. Мадара неподвижно сидел положа руки на колени, склонив голову и опустив глаза — все, как того требовали правила общения с Главой клана. Однако, предвзятый Карасу и в этой простой позе разглядел для себя непокорность и самодовольство Мадары Учиха.        Карасу не планировал растягивать этот разговор надолго, потому как долгое нахождение в непосредственной близости от молодого Учихи раздражало и нервировало его. Приблизившись к Мадаре, он еще несколько секунд взирал на него свысока, наслаждаясь своим превосходством. — Встань! — ледяным тоном приказал Глава.        Мадара не бросился сию секунду выполнять приказ, вместо этого Учиха не торопясь поднялся с пола, демонстративно отряхнул колени и поднял свой пронзительный взгляд на Карасу, от которого сердце Главы пропустило лишний удар. Не смотря на это, Карасу принял безмолвный вызов Учиха, и их взгляды продолжили прожигать друг друга. Со стороны они олицетворяли две наиболее противоположные жизни: зрелый Глава Клана Учиха Карасу в своих роскошных алых одеждах, с гладко уложенной шевелюрой и непроницаемым выражением лица и дерзкий Мадара — совсем еще мальчишка в заношенной одежде, с непослушными растрёпанными волосами и с невероятной силой духа. В глазах Карасу Мадара был букашкой, но в глубине души он чувствовал величие малолетнего воина. Это чувство разом стирало все границы, отчего становились неважными более чем тридцатилетняя разница в возрасте, в росте, в статусе, во власти...        Взор Главы был под стать его образу — ледяной и высокомерный. Своим взглядом Карасу пытался указать Мадаре его место и, одновременно, будто посмеивался над мальчиком, посмевшим бросить вызов самому Главе Клана Учиха! Мадара же наоборот — смотрел с жаром и нескрываемым призрением. От его взгляда исходила огненная сила, которая каждый раз и сбивала с толку Карасу. Лидер и сам не мог объяснить чем этот взгляд так пугает его, но одно он знал точно — сила скрытая в Мадаре и его глазах — несоизмерима! Именно в этом взгляде и была причина по которой Карасу пытался избавиться от Мадары. Глава понимал, что в один день эти глаза будут способны убить его.        Карасу отвел взгляд. «Пускай сукин сын, думает что одолел меня — ему недолго осталось».        Движения Лидера стали нарочито медленными. Карасу небрежно обошёл Мадару, повернувшись к тому спиной, и направился к своему татами. — И что же заставило вас с братом задержаться? — бесцветным голосом спросил Лидер не оборачиваясь. — На нас напали, — ни одна эмоция также не тронула лица и голоса мальчика. — И что? — Карасу изогнул бровь, — Я спросил, что заставило вас задержаться и пропустить собрание?        Карасу вальяжно устроился на своем месте пока подросток оставался стоять где и раньше. Даже такая мелочь приносила Лидеру удовольствие. Он с интересом рассматривал напряженную фигуру мальчика продолжавшего стоять к Карасу в пол оборота.        И без того вспыльчивый Мадара почувствовал закипающее раздражение. «Какого чёрта?! Я ему про то, что на нас напали, а он мне про дурацкое собрание» — думал в этот момент мальчик сжимая пальцы в кулаки. — Изуну рани… — Я, — спокойным голосом перебил Карасу, — кажется уже дважды задал один и тот же вопрос.        Учиха резко развернулся лицом к Главе. Его спокойствие кончилось, и теперь он был действительно в ярости. Внешне спокойный, в душе же Карасу ликовал, получая ни с чем не сравнимое удовольствие выводить из себя юного Учиху. — Ваш отец сказал, что Изуна приходил к нему перед собранием. Твой брат просил передать, что вы не успели осмотреть все отведенные вам территории. Это так? Вас что-то задержало, или, — Карасу слегка прищурил глаза и заговорил медленнее, — вы просто не справились со своим заданием?        Мадара задышал еще чаще. В таком юном возрасте он обладал слишком непомерной гордостью, от этого мальчику было тяжелее контролировать некоторые моменты в своей жизни. Кроме проклятий, и обещаний о возмездии над Карасу, тщеславие так и требовало выдать всю информацию о розоволосой девушке найденной в лесу. Однако, в тоже время, гордость никогда бы не позволила Мадаре оправдываться. К тому же, он сам хотел сохранить Сакуру как секрет. Как уже один, который он имел в тайне от Лидера и от всего клана.        От этой мысли ему стало гораздо легче. Возможно даже слишком легко. Мадара растянулся в несвойственной ему улыбке — такой жуткой, что Карасу вновь ощутил своё учащённое сердцебиение. — Вы правы, Лидер-сама! Мы не справились.        Карасу не моргая смотрел на довольного собой Учиху. Пришла очередь Лидера быть выбитым из колеи. «Он смеется надо мной?» — что было очевидно обоим. — Пошёл вон! — бросил Карасу, пока душевное смятение не отразилось на его внешнем спокойствии.        Мадара развернулся к выходу, и Глава смог уловить ели слышный смешок.        «Малолетний выродок!». — Постой, — окликнул Карасу мальчика, когда рука Мадары уже легла на сёдзи, — ты запомнил тех, кто на вас напал?        Мадара замер в проёме не желая оборачиваться: — Я убил их прежде, — его голос был ниже обычного, а каждое слово звучало очень чётко, — чем узнал это.        Внешне Карасу не повел и бровью: — В таком случае тебе надо быть более внимательным, — Глава Учих подался вперёд. — В следующий раз всё может кончится иначе… — Вы ошибаетесь, — не дал закончить Карасу мальчик, — Лидер-сама.        С этими словами Мадара Учиха стремительно покинул главный зал поместья Лидера своего клана. В свою очередь Карасу еще долго сверлил взглядом сёдзи за которыми скрылся его соперник. Противник. Злейший враг. Ненавистный всей душой жалкий малолетний выродок!        «Мы еще посмотрим, кто из нас ошибается!».

***

       Таджима очень гордился своими сыновьями, но в силу своего сурового характера никогда этого не показывал и, тем более, не говорил. Не то чтобы он не хотел, скорее не умел, в прочем как и большинство из живших в это время воинов. Ведь сердце любого способно ожесточиться глядя на бесконечную кровопролитную войну.        Таджима не редко вспоминал погибших сыновей и покойную жену. То счастливое время навсегда кануло в Лету, а от большой шумной семьи остались только три одиноких человека. Каждый чувствовал себя по-разному в своем одиночестве. Таджима ушёл в себя и свои миссии. Мадара всегда был замкнутым гением предпочитающим скрывать свои мысли. Изуна же ощущал себя белой вороной в семье. Ему не нравилась его потребность в проявлении чувств, но мальчик ничего не мог с этим поделать. Он бы с радостью отдал все, чтобы стать таким же хладнокровным воином как отец и брат. Тем не менее, Изуна и сам не понимал, что являлся неким связующим звеном между своими родственниками. На интуитивном уровне младший из братьев умело балансировал между Таджимой и Мадарой. Без него отец и сын едва ли разговаривали бы друг с другом. В те редкие минуты, когда Таджима бывал в деревне, Изуна детально описывал миссии, которые они выполняли с Мадарой. Изуна был больше всех похож на покойную жену, и это лишний раз напоминало измотанному жизнью воину о прошлом.        С Мадарой было иначе. В отличие от отца старший брат был полон жизненной энергии. Мадара стал для Изуны всем: учителем, предметом для гордости, примером для подражания и даже соперником. Младший брат почитал, практически боготворил Мадару и восхищался каждым его шагом. Какова же была радость Изуны разделить с Мадарой их общую тайну.        Для Таджимы старший сын также был его гордостью. Даже будучи на заданиях, он не раз слышал восхищения по поводу подрастающего потомка от своих сокомандников. Таджима холодно принимал похвалу, не ощущая своей заслуги в том, что его сын гений. Всё, что умел Мадара он научился делать сам. Отец и сын уважали друг друга, но на душевную близость это никак не повлияло, поэтому общение их начиналось и заканчивалось исключительно вопросами деревни и заданий.        От отца оба сына унаследовали соблюдение военной традиции и глубокое почитание своего клана и его интересов. «Уважать клан и ходить на войну» — таков был негласный закон по которому жили обитатели небольшого дома в деревне клана Учих. Пока соблюдается это правило — жизнь идет свои чередом. — …а один из них владел стихией огня, но братик Мадара и его уделал! — закончил свой рассказ Изуна, наблюдая за отцом собирающимся на очередное задание.        Таджима ухмыльнулся — такова была его реакция практически на любой рассказ. Закончив с вещами, Учиха вложил в ножны свою катану** и закрепил её за оби***. Потом Таджима подошёл к сидящему с вытянутой ногой Изуне и небрежно потрепал его по голове в знак прощания. — Отец, разве ты не дождёшься Мадару?        Таджима лишь молча покачал головой. Иногда отец семейства задумывался о том, что помимо войны и клана в семье должно быть еще что-то. И сейчас Таджима снова подумал об этом. Однако изменить ничего уже было нельзя: непрекращающаяся война сделавшая его вдовцом, забравшая его детей и всё желание жить — продолжала высасывать последние силы, что ещё хранились в бедном воине.        Уже оказавшись на пороге дома, Таджима неожиданно остановился и снова обернулся к сыну: — Изуна, присмотри за братом, — отец подмигнул и слабо улыбнулся мальчику.        Не долго думая Изуна кивнул, улыбаясь Таджиме в ответ: — Конечно, отец.

***

       Не смотря на пасмурное утро, после обеда погода наконец разгулялась. Солнечные лучи быстро высушили траву и деревья после дождя, обогрели сырую землю и промокшие дома. Воздух был свежим и теплым. Повсюду разносились приятные цветочные ароматы.        Солнце уже приближалось к горизонту, когда Мадара нашел Хашираму возле реки, на их обычном месте. — Я ждал тебя еще вчера, — сказал Хаширама вместо приветствия, когда друг вышел к нему на берег. — Пришлось задержаться на задании, — коротко ответил Мадара. — Ну что, приступим?        Друзья без лишних слов перешли к своей тренировке. В начале, как это обычно бывало, подростки много пререкались и подшучивали друг над другом, сражаясь в пол силы — что тоже приносило им удовольствие. Однако, чуть позже, когда молодые шиноби разогрелись, завязался нешуточный бой, в котором каждый из бойцов стремился одержать победу. — Ну что, кто первый вверх по скале? — спустя некоторое время предложил Мадара, когда тренировка подошла к концу. — И на этот раз, Хаширама, ты меня не обхитришь! — Посмотрим.        И ребята довольные и возбужденные, как и в прошлую свою встречу, из последних сил пустились наперегонки вверх к вершине.        Забравшись на край скалы, шумно дыша и перекрикивая друг друга, подростки долго спорили о том, кто поднялся на скалу первый, пока в Хашираму не прилетел очередной камешек, а Мадара не устал от бессмысленного прения. Несколько последующих минут друзья провели в молчании, восстанавливая дыхание и думая каждый о своем. Взгляды были устремлены на будущую деревню Скрытого Листа. — Слушай, Мадара, — прервал тишину Хаширама. — А? — отозвался мальчик. — Видишь вон ту высокую верхушку? Что скажешь, если на месте этого дерева будет стоять такое же высокое здание, откуда мы с тобой будем управлять деревней? — Ого, ты губу раскатал! — усмехнулся Мадара. — Еще даже не стал уважаемым шиноби в своей деревне, в уже собрался себе башню строить! — Ну хватит смеяться, Мадара! Я серьёзно! — возмутился Хаширама и попытался продолжить описывать свой замысел. — А все улицы будут вести напрямик к этому зданию, чтобы жители всегда могли быстро обратиться за помощью. — Чего это сразу за помощью?! Пускай сами себе помогают! — довольный собой и своей репликой, Мадара посмотрел на друга.        Хаширама поджав колени сидел мрачнее тучи, с лицом, словно вот-вот заплачет. — Ну ладно, ладно! — сжалился обидчик. — Я буду говорить серьёзно. Только перестань делать такое лицо! Вон та верхушка, говоришь? — Да, — шмыгая носом, отозвался всё еще обиженный мальчик. — Отлично! Оттуда мы сможем следить за порядком в деревне.        Хаширама оживился: — Ещё необходимо решить где будет школа шиноби. — Эмм… Даже не знаю, — Мадара попытался изобразить активное размышление. — Придумал! Пускай находится в самом центре деревни, чтобы всем детям было примерно одинаково до неё добираться! — радостно воскликнул Хаширама, довольный принятым им решением. — Нет! — впервые за весь разговор, Мадара всерьёз задумался над предложением друга. — В центре деревни должен быть построен госпиталь, чтобы больным и раненым пришедшим с любой из сторон смогли как можно быстрее оказать помощь.        Теперь Мадара действительно говорил серьёзно, и Хаширама в который раз смог убедиться, что не ошибся в выборе друга. Может подросток и не был столь мечтательным как его товарищ, любивший бежать вперёд времени, однако, и для Мадары было важным сделать жизни людей лучше. Про себя Хаширама не мог не восхищаться своим лучшим другом: — Ого, Мадара! Ты это очень здорово придумал! Кажется, я в тебе не ошибся, — Хаширама растянулся в счастливой улыбке, и Мадара не имел права не ответить на неё. — А еще, мне бы хотелось, чтобы у нас в деревне был парк, — продолжил мальчик со свойственной ему деловитостью. — Парк, где жители могут спокойно прогуливаться, не опасаясь, что из кустов в любую минуту может вылететь кунай. — Это хорошая идея! — неожиданно поддержал друга Мадара. — Парк, где можно просто расслабиться на природе и ни о чем не думать.        Оба замолчали, представив какого это — жить свободным от войны, ничего не скрывать и не бояться. Одни только мечтания о мире — опьяняли. И это неповторимое ощущение ни с чем не сравнимой свободы заставляло поверить в свою мечту. Поверить, что еще возможно изменить мир, в котором каждый шиноби знал, что за любым углом его может ждать ловушка, а первый встречный незнакомец может оказаться врагом. Так устроена жизнь и, уже мало кто верил, что она может быть иной, что все можно изменить. Но главное, что в это поверили Мадара и Хаширама. — Я вот только не могу придумать, — Хаширама снова первым прервал тишину, — какие деревья лучше всего посадить в нашем парке, — мальчик прищурился, потер подбородок и пустился размышлять в слух. — Может сосны? Или суги? ****        Глядя перед собой на раскинувшиеся лесные просторы, Мадара молча слушал болтовню Хаширамы. Или делал вид, что слушал. — …Может это должен быть бамбук? Хотя нет, постой…        Словно небо разом обрушилось на него - в один миг Мадара прозрел. Почему-то стало трудно дышать. — …Или всё-таки лиственные, — всё не унимался Хаширама, — береза, дуб, клён…может и те и дру…. — Сакура. — Что? — переспросил мальчик, неожиданно сбитый с толку. — Роща сакуры, — спокойно повторил Мадара, когда ритм дыхания восстановился. — Мадара! — радостно вскрикнул Хаширама. — Да ты просто гений! Как же я сам не мог до этого додуматься. Сакура — японское традиционное дерево, которое прекрасно будет…        Но Мадара уже не слышал пламенный монолог Хаширамы. Сейчас он мог отчетливо представить себе рощу со множеством вишнёвых деревьев, мог почти физически ощутить пряный аромат цветущей сакуры, кожей почувствовать нежность бледно розовых лепестков. Захотелось быстрее оказаться в только что придуманной им — Мадарой Учиха — роще.        «Почему я о ней подумал?».

***

       Ночью в лесу очень тихо. Даже, если есть звуки, то все равно тихие. Шелест листьев, слабый порыв ветра, стрекотание кузнечиков, отдаленное журчание реки — все это звуки, которые приходят только с наступлением ночи. Из ночи в ночь, из года в год, из столетия в столетие.        Каждую ночь эти тихие звуки приходят и на скрытую, от постороннего глаза, поляну. Каждую, но только не эту. — Нет… Наруто, Саске… Нет! НЕТ! — доносились слабые крики и стоны из небольшой лесной хижины.        Она бежит. Падает. Поднимается. Снова бежит. Вокруг темно, но она отчетливо видит повсюду ярко красную кровь. Она льётся ото всюду, даже проступает из-под земли — образует кровавую реку.        Сакура бежит вдоль этой реки. Она знает, что он рядом. Она уже чувствует его. Что-то толкает её в спину и она снова падает. Падает на колени и упирается руками в землю. Нет, не в землю. Во что-то вязкое и склизкое. Подносит руки ближе, чтобы рассмотреть. Кровь!!! Она упала в лужу крови. — Сакура-чан! — раздаётся до боли знакомый голос где-то вдалеке.        Сакура начинает судорожно оборачиваться, напрягает зрение, пытается отыскать глазами то, что она не хочет видеть лишь плодом своего воображения. Замечает расплывчатую фигуру. Нет, две фигуры. Ей не показалось. Сердце переполняет радость встречи. Они здесь. Они рядом. Команда номер семь снова будет вместе. По щекам текут слезы радости. Сакура всхлипывает и машет в ответ Наруто, который вместе с Саске, спешит приблизиться к ней. — Я тут! Я здесь! — кричит она, направляя их. — Идите сюда! Я здесь…        На плечо падает чья-то холодная рука. Сакура вздрагивает. С ужасом смотрит на окровавленную руку. Переводит взгляд на лицо. Это Мадара! Мальчик смотрит на неё и хищно скалится. Его глаза безумны и налиты кровью. — Не волнуйся, я позабочусь о них, — с этими словами Мадара убирает руку, оставляя на плече Сакуры кровавый след, и медленно начинает двигаться на встречу её друзьям. — Нет, нет! Постой! Не нужно! — умоляет девушка, подозревая, что задумал Учиха.        Она хватает его за руку и тянет на себя, пытаясь хоть как-то остановить. Прижимается к нему, обхватывает руками, пытается сильнее цепляться за одежду, утыкается лицом ему в бедро и шепчет. Все время шепчет, потому что горло сдавило, и на крик не хватает сил: — Прошу тебя! Прошу тебя! Прошу…        Чувствует как её силой отстраняют от себя. Поднимает глаза полный мольбы и застывает в ужасе. Свысока на неё смотрят два кровавых глаза. Вместо мальчика она оказалась лицом к лицу с тем, кого ненавидела и до ужаса боялась — Учиха Мадара — Глава Проклятого Клана. Он стоит словно не живой в своих бордовых доспехах. Такой же каким она его видела последний раз, на поле боя, когда он убил всех ее близких. Когда он убил их. — Нет! Саске, Наруто, не идите сюда! Нет!!! НЕТ! — из последних сил выкрикивает Сакура охрипшим голосом.        Учиха продолжает смотреть на неё так, словно она пустое место — с безразличием. Она хватает его за одежду, за доспехи. Пытается подняться на ноги, но Мадара, одним твердым движением, прекращает все попытки девушки. Сжав запястья, он усаживает Сакуру обратно в лужу крови. Оцепенев от страха, девушка перестает сопротивляться. Такое с ней уже было. В Лесу Смерти на экзамене. Тогда этот трюк провернул с ней и с Саске Орочимару. Но сейчас ещё страшнее. Сейчас она знает, что он заставит смотреть. И она будет это делать. Она не будет сопротивляться. Будет просто сидеть и смотреть, как погибают её самые любимые люди.        Мадара отпускает запястья. От него пахнет землей и кровью. Он выпрямляется в полный рост и смотрит в сторону приближающихся Наруто и Саске. Медленными плавными движениями достает катану из ножен. Не глядя опускает тяжелую руку Сакуре на голову. Небрежно треплет её волосы. — Посиди пока тут, — тихо говорит Учиха, но для Сакуры его слова как раскаты грома.        Сердце бешено стучит. Вот-вот вырвется из груди. Моргнула. По щеке побежала очередная мокрая дорожка. Мадара решительно шагает вперёд, и теперь Сакура видит только его могучую спину. Она не может пошевелиться, чтобы лучше разглядеть Наруто и Саске.        Вдруг, Сакура ощущает, что земля начинает растворяться, а лужа крови, в которой она находилась, начинает медленно поглощать её. Она начинает погружаться. Медленно. Мучительно медленно.        Пытается произнести хоть слова, но лишь шевелит губами, как рыба. Смотрит вперёд себя. Взгляд перемещается все выше, и выше, и выше, и выше. Голова вздернута почти к самому небу. На нее вот-вот обрушится кровавое цунами. С ужасом смотрит на то место где еще недавно был Мадара.        Кровавая вода обходит его со всех сторон, словно вокруг выстроен невидимый барьер. Мадара все еще стоит спиной, но, вдруг медленно начинает поворачиваться.        Сакура леденеет от ужаса. Её друзья мертвы. Наруто лежит подле Мадары, а из Саске в этот момент вынимают катану. Словно рыбу снимают с крючка. В начале тяжело, но под конец его тело легко соскальзывает с оружия и, глухо ударяясь, падает на землю. Звук падающего тела слышен даже не смотря на стихийное бедствие в округе. Теперь этот звук навсегда отпечатается в её памяти.        Мадара поднимает свои алые глаза на Сакуру. Девушку тот час атакует кровавое цунами. Оно приближается к ней стремительно. Она чувствует это по тошнотворному запаху, который становится все ощутимее, и по брызгам крови, летящим со всех сторон.        Кровь снизу. Кровь справа. Слева. Сбоку. Сверху. Осталась доля секунды, а она снова встречается взглядом с Мадарой и уже не может отвести глаз от его кровавого шарингана. Он смотрит на неё. Она смотрит на него. Мадара Учиха — последний кого она видит в жизни. Кожи касается ледяная кровь. Сакура в последний раз пытается закричать, но слышит лишь жалкое бульканье. Захлебывается в крови, погрузившись в неё полностью.        Сакура вскочила на футоне***** вся в холодном поту, жадно глотая ртом воздух и пытаясь отдышаться. Харуно поднесла руку к горлу, стараясь выровнять дыхание. Было ощущение, что она действительно захлебнулась, а во рту был привкус метала. Теперь этот зловещий сон Сакура не сможет забыть никогда. Оставалось молиться, чтобы утро наступило скорее.        Сакура снова легла на измятую влажную простынь и с головой накрылась тонким покрывалом. Дыхание восстановилось, но даже теперь сердце продолжало учащенно биться. Сакура крепче зажмурила глаза и сильнее завернулась в бесполезную ткань. Даже в кромешной тьме ей продолжали видеться пара кроваво красных глаз.