Куда приводят мечты?

"Забавно. Одна ночь меняет всю твою жизнь, а начинается как все ночи".

(с) Мариша Пессл. Ночное кино.

Лакус только что вернулся с собрания в свой особняк, точнее, вампир еще и после собрания заметно задержался, чтобы спросить Фелида, согласен ли тот будет обратить Ясуми в вампира. Седьмой прародитель долгое время молчал, хмурился, но в итоге сделал вид, что хоть ему и жутко лень и вообще это страшный геморрой, но согласился. А сейчас Вельд задумался над одной вещью, которая сильно могла повлиять на их с девушкой будущее. Нужно было поговорить с ней, но вампир даже не знал, с чего начать. Поэтому уже добрых минут десять, наверное, стоял перед дверью в комнату Ичиносе, удерживая в руках тяжелый поднос с едой. Но сама девушка появилась совсем с другой стороны. Скидывая с головы белый капюшон и отряхивая плечи от невидимой пыли, она шла к своей комнате позднее, чем обычно, потому как весь день провела с Мегуми и задержалась у нее чуть ли не до ночи. Заметив у дверей в свою комнату Лакуса, темноволосая чуть приостановилась, пару секунд недоумевая, почему это он не заходит внутрь, как будто нервничает, и тут же прибавила шаг, быстро приближаясь к вампиру. - Почему ты на пороге стоишь? - Ясуми, немного отодвинув вампира в сторону, открыла дверь и пропустила его с подносом в руках внутрь, провожая странным взглядом, ведь от парня буквально веяло какой-то напряженностью. - Да так, задумался... - уклончиво ответил вампир, с шумом выдыхая и привычным жестом опустив тяжелый поднос на стол. Его почти не беспокоило то, что девушка пришла довольно поздно, судя по запаху, исходящему от ее одежды, она почти все время провела в компании своей подруги. Все-таки, вампиры никогда не изменяли своей второй половинке по той причине, что это можно было понять чисто на уровне инстинктов. - Ты есть будешь? - Лакус опустился в любимое кресло, в котором сидел почти все время с их знакомства. - Честно, я не голодная. Мегуми с ложки кормила, и сама наесться как-то умудрилась, - девушка кинула на парня подозрительный взгляд, поскольку это напускное равнодушие она уже научилась различать и сейчас видела, что вампиру что-то не дает спокойно выдохнуть. Подойдя к нему, Ясуми облокотилась о спинку кресла и запустила руку в фиолетовые волосы, доставая оттуда шпильку и немного растрепав пряди, - Ты правда думаешь, что я поверю твоей нелепой отговорке? Я же чувствую, что тебя что-то тревожит. Что случилось? Аристократ напрягся еще сильнее, аккуратно поймав тонкое запястье, потянул на себя девушку так, что она обошла кресло и опустилась ему на колени. - Ясуми, ты точно решила, что хочешь стать вампиром? - этот вопрос не давал покоя. Она ведь хотела поговорить об этом с подругой, но состоялся ли разговор - это был еще тот вопрос. Да и физиология вампиров сильно отличалась от человеческой, вытекал ряд своих нюансов, вроде мгновенного заживления любых ран. - Кстати об этом, - слова Лакуса напомнили девушке о сегодняшнем разговоре с дампиром и том, что Ясуми, наконец, приняла окончательное решение по этому поводу, - я говорила с Мегуми, и она меня полностью поняла, поэтому да, я точно хочу стать вампиром. А к чему вопрос? - темноволосая, наклонив голову на бок, вопросительно посмотрела на парня, чем-то озадаченного, и сама начала невольно волноваться, нервно крутя в пальцах черную вытащенную из его волос шпильку. - Я тоже переговорил сегодня с Фелидом, и он готов тебя обратить хоть завтра, - Лакус запустил пальцы одной руки в волосы девушки, расплетая сложного плетения косу, которую явно заплела ее подруга. Как понял аристократ, именно этот маленький дампир за прошедшее время превратила почти всю женскую половину Сангвинэма в настоящих принцесс с помощью простой расчески и заколок. - Но в обращении вампира есть ряд своих проблем, особенно у вас, девушек, - Вельд уже был готов к тому, что за последующий вопрос на него смертельно обидятся и, скорее всего, побьют так, что мало не покажется, но он должен был его задать. - Ясуми, ты ведь девственница? - Э... - заданный вопрос, казалось, вышиб из девушки не только воздух, но и все мысли о том, что могло беспокоить вампира, но она никак не подозревала, что его волнует ее невинность! Что за проблемы могут быть, связанные с ней? - Да, - против воли на скулах проступила краска легкого розового оттенка, а голос опустился, как будто Лакус спрашивал у нее что-то постыдное. Ясуми и не заметила, как погнула бедную шпильку так, что вернуть ее в прежний вид было уже невозможно, слишком неожиданным и волнительным оказался вопрос вампира, отчего пальцы сами собой сжались. - А причем тут она? - подсознательно девушке почему-то стало немного страшно и захотелось слезть с колен аристократа и вообще отойти от него подальше. - Наша регенерация позволяет заживить любые раны, какие захочешь, это же касается и невинности девушки. В нашем городе несколько таких, - Лакус говорил тяжело, старательно подбирая каждое слово, контролируя интонацию, чтобы, не дай бог, не обидеть девушку и донести до нее смысл. - Так что с твоим обращением придется немного подождать, - сердце стучало в груди как полоумное, стараясь хоть немного обрести покой, вампир сильнее прижал к себе Ясуми, зарываясь носом в волосы, едва касаясь кончиком кромки ушной раковины. - Ты не подумай, что я хочу от тебя только плотских утех... Просто... Не хочу, что бы ты каждый раз переживала все так, словно у тебя это впервые. Воздух в груди девушки задержался где-то на середине своего пути, отчего она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть, замерла в объятиях, слыша, как зачастило сердце, и зажмурилась. Конечно, она знала, что рано или поздно до этого дойдет и поцелуи затянутся и перерастут в нечто большее, но прямота вампира настолько смутила и сбила с толку, что Ясуми еще несколько минут молча сидела, не двигаясь, на его коленях, обдумывая все сказанное и чувствуя, что и сам Лакус предельно напряжен. - Я и не думала так, ведь, если бы ты хотел от меня только этого, давно бы уже взял, - с трудом начала говорить темноволосая, прислонившись лбом к плечу парня. - И я не держусь за свою девственность, знаю, что когда-нибудь это должно было произойти... Срок выбирать тебе. - Скорее тебе, скажешь, как будешь готова передвинуть наши отношения на новый уровень. Пока сама не захочешь, я тебя не трону, думаю, ты это должна была понять, - вампир ощутил необычное облегчение от одной только мысли о том, что девушка все поняла и не будет против. Воздух в комнате казался сейчас зыбким, тяжелым, наполненным тревогой и какой-то густотой, поскольку с трудом проникал в легкие. Сердце в груди стучало гулко, мышцы были напряжены, как гитарные струны. Но в глазах аристократа была твердая решимость. Ведь свою избранную он хотел сделать счастливой. - Откуда мне знать, когда я буду готова? Как понять, хочу я или нет? Мне ведь не с чем сравнивать. Спихиваешь на меня самое сложное... - вздохнула Ичиносе, пытаясь прислушаться к собственным ощущениям, но сейчас они были настолько сбивчивыми и запутанными, что девушка затихла на долгое время, вдобавок еще и эта гнетущая атмосфера давила. Конечно, побуждения Лакуса были понятны, но Ясуми чувствовала, что если не разберется с этим сейчас, то это напряжение между ней и вампиром будет и дальше вставать как стена, а они вроде только нашли общий язык и смогли ужиться вместе. - Я уже привыкла к этим объятиям и ощущению твоих губ на своей шее... И в прошлый раз, когда ты увлекся... если бы ты продолжил, я не была бы против, - девушка прикусила губу и зажмурилась, не зная, куда себя деть от накатившего смущения, ведь она сама себе не хотела в этом признаваться, не то что вампиру. - Этого достаточно, - тихо, словно их может кто-то услышать, шепнул Лакус, придвигаясь ближе. Своими словами девушка словно бы дала ему зеленый свет, позволяя переступить ту заветную сладостную грань. Легкая дрожь от накатившего возбуждения охватила все тело, тепло свернулось тугим комком где-то в груди, не позволяя вздохнуть полной грудью. Сильная широкая ладонь двинулась по спине, выше, словно бы считая все позвонки, зарываясь пальцами в уже распущенные черные, как сама ночь, волосы девушки. Вампир легко коснулся губ Ичиносе своими, вовлекая в пока еще нежный поцелуй, прихватывая нижнюю губу, скользя по ней самым кончиком языка. Сладко, дразняще. Не позволяя странному оцепенению и даже какому-то легкому страху перед дальнейшим завладеть собой, девушка сама подалась вперед, прижимаясь к натянутому как струна телу вампира своей грудью. Легко скользнула пальцами по его щекам вверх, к скулам, поймав его лицо в свои ладони, и несмело ответила, осторожно скользнув зубами по мягким чужим губам, чуть прикусывая и накрывая их своими уже увереннее. Сердце подскочило к горлу как шальное, воздух отчего-то не хотел поступать в легкие исправно, а вдоль позвоночника, где медленно прошлась ладонь парня, побежали мелкие мурашки, заставляя чувствовать сейчас всей кожей, впитывать всю ласку, что дарил девушке вампир. Лакус невольно улыбнулся сквозь поцелуй. Ответила. Позволила. Пустила. От одного только осознания вампир сильнее подался вперед, действуя намного смелее. Прикосновения постепенно теряли былую нежность, становясь жаркими, сильными, крепкими. Язык Вельда уже вовсю хозяйничал в жарком ротике девушки, играясь, сплетался с ее языком, касался неба, скользил по линии зубов, доводя девушку до головокружения. В комнате неожиданно стало жарко, душно, тела накалились вместе с обстановкой. Аристократ пока еще сдержанно ласкал тело девушки своими руками, обхватывая ими в области талии, скользя по плоскому животику, возвращаясь на спину, путая черные волосы. Девушка совсем не поспевала за более умелым вампиром, повторяла движения его языка, иногда задевая длинные клыки, о которые изранила губы, попутно оглаживая большими пальцами его скулы, и, медленно спуская ладони на затылок, растрепала короткие мягкие пряди. Словно слепец, изучив руками лицо парня, Ясуми перешла на шею, невесомо скользя подушечками пальцев по ней вниз, очерчивая кадык и зацепляясь за край воротника, издала тихий, даже разочарованный стон, не имея возможности и дальше касаться оголенной кожи, которую нестерпимо хотелось потрогать. Это желание несколько испугало девушку своей новизной, необычностью и необходимостью, казалось, кожа под одеждой горела, просила нежных прикосновений, но ткань только лишь мешала. Лакус буквально плавился от робких прикосновений девушки, которые неуверенно исследовали его тело. Да и самому вампиру становилось мало, хотелось больше, ближе, прикоснуться кожей к коже, пройтись по каждому сантиметру поцелуями, оставить следы засосов везде, где только можно. Рука скользнула от живота девушки выше, по груди к шее, с неким напором, жарко, властно. Аристократ пытался показать, что пути назад нет, что он почти достиг той самой точки невозврата. С некой неохотой разорвав поцелуй, слизнув напоследок капельки крови, Вельд продолжил сладкую пытку, теперь касаясь припухшими, обжигающими как раскаленная сталь губами щеки, лба и скулы девушки. Слегка прикусив острый подбородок, при этом не оставив и следа, вампир услышал шумный вздох, граничащий с тихим всхлипом, который так приятно ласкал слух. Воздух буквально приходилось хватать горящими губами, особенно мелкие царапины от клыков приятно жгли, заставляя вновь и вновь проходиться по ним влажным языком, отчего на нем ощущался привкус крови. Ощущение ладоней вампира, прогуливающихся от талии по груди и выше, к шее, его обжигающих своим теплом губ, что осыпали легкими поцелуями лицо, непривычно разгоняло кровь, распаляло взявшееся откуда-то желание, заставляющее терять голову, подставляться под ласку, прикрывая глаза. Девушка неосознанно прогнулась в пояснице, тем самым еще теснее прижимаясь своим животом к торсу вампира, полностью отдаваясь в его власть и позволяя ему делать, что захочется. Никакого сопротивления, только чувства, вызываемые Лакусом, его прикосновениями и шумным дыханием, раздающимся где-то рядом с ухом. Пальцы вампира ловким движением избавили девушку от плаща, отчего белоснежная ткань расплылась лужицей где-то на полу, а пуговицы кителя расходились под уверенными действиями. Хотелось уже перейти к чему-то большему, но Вельд при всей своей прыти и желании старался не спешить. Поцелуи медленно теряли былую нежность, становясь более жаркими, крепкими, постепенно спускаясь на шею, оставляя багровые следы засосов на тонкой коже, чувствуя, как в лихорадке бьется жилка пульса. Лакус ощущал уже не тепло, а жар девичьего тела, девушка буквально температурила в его руках, отзываясь на каждое ласковое прикосновение. Расстегнув пуговицы кителя, вампир распахнул его в стороны, медленно стягивая с хрупких плеч, открывая для себя все больше и больше простора для действий. Он буквально плавился изнутри, от тихих стонов и провокационно закушенных губ сносило голову. Уже давно потеряв связь с реальностью, девушка полностью отдалась желанию, которое вампир доводил будто до кипения своими поцелуями, что словно горели, оставаясь на коже красными пятнами, чувствовались особо остро, раз за разом срывая с губ еле слышные стоны, долетающие до чуткого слуха парня. Неторопливо спускаясь руками по шее куда-то к ключицам, также не спеша стаскивая ткань одежды, он словно мучил, ведь хотелось больше, все тело буквально просило, жаждало прикосновений, быстрее, сердце и так заходилось слишком часто и, казалось, вот-вот могло остановиться. Пальцы сами собой с из ниоткуда взявшейся ловкостью расстегнули большие пуговицы белого кителя, чуть задержались на черном воротнике рубашки, и, преодолев несколько верхних мелких пуговок, ладони тут же скользнули под тонкую ткань, несмело касаясь кожи на плечах вампира. Лакус порывисто выдохнул, сильнее стиснув зубы, невольно закрывая глаза в немом удовольствии, что подобно жидкой лаве текло по венам. Подушечки девичьих пальцев напоминали раскаленные угольки, от которых хотелось с одной стороны спрятаться, а с другой - не было сил и желания прекратить эту сладкую пытку. Китель девушки в скором времени отправился на пол, следом за плащом, а сам вампир принялся за ряд мелких пуговичек, но желание было столь велико и пальцы не хотели слушаться, что часть из них попросту оторвалась, с тихим звуком упав куда-то вниз. Открыв себе больше доступа, Вельд, не сдерживаясь, скользнул обеими руками к груди, скрытой кружевом черного белья, чувствуя, как приятно мягкие, но упругие полушария ложатся в ладонь. Слегка сжимая, лаская, отчетливо ощущая вершинку набухшего соска, не забывая при этом обцеловывать шею, проводя по ней языком, спускаясь к плечам, оставляя ярко-алые следы. От столь необычных ощущений чужих ладоней на своей груди, уверенно, но легко проходящихся по коже, покрывшейся мелкими мурашками, от воздуха в комнате, что по сравнению с разгоряченными телами казался сейчас прохладным, девушка неосознанно сжалась, сильнее стиснув своими коленями торс вампира. Такая непривычная, но до умопомрачения приятная ласка заставляла напрячься еще сильнее, чувствуя растекающееся по телу удовольствие, что словно плавило изнутри, отчего Ясуми прижалась ближе к парню, к его рукам и губам. Скользнув ноготками по его коже, оставляя легкие полукруглые отметины, что почти сразу исчезали, девушка, стараясь так же медленно, едва касаясь и будто дразня своими движениями, проводила кончиками пальцев по мышцам, изучала несильные изгибы, направляясь все ниже, к животу. Решив, что в кресле будет не очень удобно продолжать урок любви, вампир с легкостью поднялся вместе с девушкой, сделав пару шагов и уложив ее на кровать. С упоением смотря на то, как разметались черные волосы, как тяжело и сильно вздымается пышная грудь девушки, так и притягивая взгляд алых глаз. Эта девушка сводила его с ума: пухлые алые губы, алебастровая кожа со следами его засосов, кружево нижнего белья, виднеющееся сквозь распахнутые полы рубашки, короткие шорты - и все это принадлежало лишь ему одному. Лакус был готов урчать от удовольствия, чувствуя, как в штанах заканчивается место, а ремень нестерпимо давит, доставляя дискомфорт. Но все это можно было временно отбросить в сторону, пока она под ним, такая податливая и открытая. Пальцы вновь принялись нежить тело девушки, приподнимая, стягивая рубашку, которая через пару секунд оказалась лежащей на столе, прямо на подносе с так и не съеденным ужином, но сейчас это не имело никакого значения. Девушка же в свою очередь тоже любовалась вампиром, открыто рассматривая его настолько бледную кожу, что под ней видны были крупные венки, скользя своим затуманенным взглядом по шее, где отчего-то тоже захотелось оставить свои следы от поцелуев, к приоткрытым губам, за которыми поблескивали клыки. Пальцы продолжали плутать где-то по его груди, то поднимаясь к крепким плечам, то возвращаясь обратно, словно рисуя затейливые невидимые узоры, но не решаясь опуститься ниже. Только прохлада простыней, что ощутила Ясуми всей кожей, освободившись от рубашки, немного отрезвила будто одурманенный разум, но девушка и не думала прекращать то, что сейчас творилось, что-то похожее на пытку, медленную, изнурительную, но до безумия приятную и сладкую. Вампир манил к себе, один только его блестящий взгляд, обращенный только на нее и никуда больше, заставлял дышать чаще и глубже, окончательно пропадать и тонуть в нем. Лакус как раз спустился поцелуями к пышной груди девушки, которую удерживало только тонкое, почти прозрачное кружево лифчика. Скользнув ладонью на спину, нащупав крючки, вампир, словно фокусник, с легкостью расстегнул их, словно тренировался всю свою жизнь, чувствуя, как очередная преграда на пути к желанному становится слабее. Однако ему и самому уже хотелось избавиться от мешающих вещей, поэтому китель и рубашка, недолго думая, отправились куда-то в сторону пола, собирать осевшую пыль и мелкий мусор, туда же почти сразу последовал и лифчик. Вельд довольно прищурил алый взор, который горел как в лихорадке, горел неудержимый огонь первобытной страсти. Еще ни одной девушке ему не хотелось доставить столько удовольствия, сколько он готов был дарить Ясуми. Рука уверенно сжала полушарие груди, играя с бусинкой затвердевшего соска, теребя, слегка сжимая. Легкий, тонкий, словно с придыханием стон слетел с губ девушки, что она закусила, заглушая себя, что уже не так сильно горели от терзающего поцелуя, зато будто пылала кожа, иссушая и заставляя судорожно сглатывать всякий раз, когда вампир касался груди своими губами. Слишком непривычно и ново, слишком волнительно, что Ясуми чуть ли не захлебывалась от охватывающих все тело ощущений, мелкой дрожью прошедшихся под кожей. Жажда прикосновений появилась с новой силой, отчего, преодолев некий страх, что скрывался где-то глубоко под всеми вызванными чувствами, девушка, оглаживая напрягающийся под пальцами пресс, плавно спустила ладонь на ремень, щелкая пряжкой, расстегивая его и шумно выдыхая. Пути назад нет, поэтому до этого обнимающие бедра парня ножки опустились на постель, а тело невольно выгнулось, не желая, чтобы вампир отстранялся, прижимаясь как можно ближе, соприкасаясь с ним всей кожей. Вампир глухо рыкнул, ощутив, как его плоть упирается через ткань белоснежных брюк в бедро девушки. Перед глазами скакали малиновые пятна, тело было напряжено подобно струне и разве что не звенело. Жарко, душно и удушающе прекрасно! Горячий влажный язык Вельда скользнул по ложбинке между двух аппетитных грудей, заставив Ясуми зарыться пальцами в его волосы, ероша, слегка оттягивая пряди. Вампир на это лишь самодовольно усмехнулся, передвигаясь чуть левее, скользнув самым кончиком языка по контуру напряженного соска, а затем резко, неожиданно вобрал его в рот, дразня, посасывая. Не то стон, не то всхлип раздался где-то рядом с ухом вампира в ответ на его терзающие ласки, пальцы девушки сами собой еще крепче, почти до боли сжали короткие фиолетовые пряди, притягивая ближе к тяжело и неровно вздымающейся груди. Удовольствие, граничащее с болью, словно легко пронзающей каждый раз, когда юркий язык парня проходился по набухшему чувствительному соску, заставляло мелко вздрагивать в руках Лакуса, оставлять на его коже следы от ногтей и выгибаться еще сильнее, невольно сжимая ноги. Вдоволь обласкав пышную грудь, аристократ принялся спускаться ниже, так, что девушке уже было неудобно обхватывать его своими ногами. Целуя и слегка прикусывая нежную кожу, оставляя почти незаметные следы от своих клыков, вампир спустился к кромке шорт, скользнув по самой границе кончиком языка. Но тут же поднялся выше, вновь увлекая в просто головокружительный поцелуй, при этом расстегивая ремень, стягивая последний элемент одежды вместе с бельем. Внимательно следя за реакцией девушки, ведь он пока еще мог повернуть назад. Мог. Но реакция Ясуми с головой выдавала все эмоции своей хозяйки, заставляя просить еще и еще. Короткое мгновение и шорты оказались на другом конце постели, вместе с кружевными трусиками, а сам Вельд, опираясь на руки возле головы девушки, буквально пожирал глазами столь желанное идеальное, без изъянов тело. Ясуми, сквозь тонну туманящих чувств поняв, что осталась совсем без одежды, на миг зажмурилась, ощущая пылающие щеки, которые, наверное, напоминали своим цветом самые спелые яблоки, захотелось даже закрыть лицо ладонями, настолько беззащитно она себя сейчас чувствовала. Прохладный воздух комнаты резко контрастировал с жаром, что исходил от тела вампира, неотвратимо нависающего над девушкой, внимательно рассматривающего ее, отчего неожиданно появившееся смущение еще больше проступило в виде краски, разлившейся, кажется, по всему лицу. - Не смотри на меня... так, - с трудом взяв себя в руки, прошептала Ясуми, боясь, что голос может попросту сорваться, и немного поежилась, нервно кусая губы. Вампир на эти слова только улыбнулся и уже более сдержанно коснулся губ девушки поцелуем. Сейчас ему следовало втиснуть себя в просто железные тиски самоконтроля, он не хотел, чтобы свой первый раз Ясуми вспоминала с ужасом. Вновь спустившись к столь соблазнительно манящей груди, играя языком с сосками, слегка прикусывая их, посасывая, вампир положил одну из ладоней на бедро девушки, поглаживая внешнюю сторону, давая время привыкнуть к столь личным прикосновениям, при этом медленно подбираясь выше, все ближе и ближе к заветной границе. От прикосновения широкой теплой немного шершавой ладони вампира к нежной коже в сочетании с дразнящими касаниями языка, после которых оставались извилистые влажные дорожки, девушка прикрыла глаза, вновь сладко застонав. Стараясь расслабиться и привыкнуть к рукам Лакуса, что гуляли вдоль бедер, поднимаясь все выше, Ясуми и не замечала, как резко хватает губами воздух, как пальцы, скользнувшие на крепкое плечо парня, сами собой сжались. Тело невольно тянулось вслед за ласково оглаживающей ладонью вампира, прося еще немного ласки, еще чуть-чуть, слегка повыше, чтобы, наконец, закончить эту сладостную пытку. Волосы Лакуса при этом нежно и даже дразняще щекотали нежную кожу, следуя за своим хозяином, скользя все ниже и ниже. Ладонь, наконец, перебралась на внутреннюю сторону бедра, подбираясь к заветной влаге. Пальцы скользнули по пока еще девственным складкам лона, дразня, искушая, заставляя шире раздвигать стройные ножки. Внизу было влажно, жарко, отчего разум не соображал, отдав тело и действия во власть первобытных инстинктов. Пальцы вампира собирали сочившуюся смазку, размазывая ее, изучая сокровенное. Немного отстранившись от девушки, Вельд поднес ладонь к своим глазам, слизнув блестящую в свете люстры жидкость, довольно улыбнувшись, ощутив на языке необычный вкус. В затуманенном, чуть расфокусированном взгляде девушки при виде подобного жеста блеснуло неприкрытое удивление, а затем очередная волна смущения накатила на нее с новой силой. От одного только вида довольного вампира, удобно устроившегося у нее между ног, бросало и в краску, и в нестерпимый жар, отчего, кажется, взмокла спина и побежала дрожь. Но желание, тянущее что-то внизу живота, перекрывало собой все остальные ощущения, смущение и неловкость от того, что Ясуми впервые предстала перед кем-то обнаженной, позволяла себя касаться слишком откровенно и открыто, что приносило невероятное удовольствие, которое хотелось получить еще больше. Решив окончательно поднять девушку на самый пик удовольствия, Вельд спустился ниже, закинув стройные ножки себе на плечи, удобно пристроился между ног, обжигая нежную кожу своим прерывистым дыханием. В прошлом у него бывали связи с противоположным полом, но еще ни одной он не хотел доставить столько удовольствия, ни перед одной он не опускался на колени. Незаметная цепочка поцелуев на внутренней стороне бедра, заставила появиться дрожи, ведь так хотелось большего, намного большего. Язык вампира скользнул по половым губам, раздвигая их, подбираясь к заветному, проводя по всей площади, выводя замысловатые па, то играясь с набухшим клитором, то касаясь самого входа, немного проникая внутрь. И слушая, слушая эти стоны и вскрики, перемешанные с прерывистым дыханием - лучшая музыка для его ушей. Ерзая на постели, извиваясь под вампиром, смяв уже под собой все простыни, девушка задыхалась от своих протяжных громких стонов, от накрывших ее с головой ощущений, что, как волны, наплывали на нее, каждый раз все сильнее унося прочь от реальности. Пальцы уже окончательно запутались в мягких волосах, собирая щекочущие возбужденную кожу пряди на макушке парня и медленно поглаживая его по голове. Нога непроизвольно двинулась вперед, медленно скользя ступней от плеча дальше, оглаживая лопатку и чуть надавливая. От просто непозволительных, но трепетных, нежных и одновременно мучительно-сладких прикосновений, от жгучего, опаляющего дыхания вампира, от его обнимающих рук и от самой лишь такой тесной близости с ним сносило крышу и хотелось большего, из-за чего Ясуми попыталась притянуть Лакуса обратно к себе, несильно потянув его вверх. Лакус подчинился немой просьбе девушки и поднялся выше, возвращаясь к ее лицу, порывисто целуя, крепко, жадно, сминая пухлые губы своими. Его язык вновь скользнул в ее рот, отчего девушка ощутила солоноватый привкус собственной смазки. А вампир еле держал себя в руках - желание коснуться сокровенного заставило появиться дрожь, ладонь опять оказалась на внутренней стороне бедра, слегка массируя, подбираясь ко входу, входя указательным пальцем лишь на чуть-чуть. Но какой была реакция девушки, которая едва не задохнулась от слишком интенсивных ощущений, ведь аристократ до кучи продолжил терзать своими губами пышную грудь. Аккуратные, медленно и постепенно усиливающиеся движения руки вампира вместе с легкими покусываниями кожи на груди, что сразу зализывались влажным языком, срывали с губ девушки все новые и новые полные наслаждения стоны, заставляли слабо извиваться всем телом, следуя за ласкающей рукой парня. На губах, что, несмотря на недавний кружащий голову поцелуй, уже пересохли, все еще чувствовался легкий солоноватый привкус, а внизу все скручивало, ныло, отзываясь на ласку сладкой дрожью, отчего на плечах Лакуса оставались еле заметные следы от ногтей, почти мгновенно исчезающие. Что-то подбиралось. Тягучее, вязкое, томительное, накрывающее с головой, из-за чего Ясуми плавно спустила свои ладони к краю брюк вампира, желая помочь освободиться от них. Осознав, что девушка готова перейти к более решительным действиям, вампир позволил девушке стянуть с него последний элемент одежды вместе с бельем и притянул поближе подушку. Ясуми не сразу поняла, почему вампир подложил наполненный пухом предмет ей под бедра, что вынудило шире раздвинуть стройные ножки. Но уже через миг она невольно вскрикнула, ощутив, как что-то нежное и горячее трется об ее промежность, собирая сочившуюся смазку. Приставив головку к самому входу, Вельд чуть надавил, вводя лишь кончик, внимательно следя за реакцией девушки. Можно было покончить все одним толчком, войдя резко и сразу до конца, но тогда ей было бы слишком больно. До этого расслабленные мышцы невольно вновь напряглись, сжимаясь и не пуская внутрь что-то мягкое, но плотное, отчего Ясуми почувствовала вспышку боли и зажмурилась, инстинктивно поджимая ноги обратно к себе, из-за чего, кажется, стало еще больнее. Поэтому девушка на миг затихла, не шевелясь и не дергаясь, прислушалась к ощущениям, похожим на ноющую нарастающую боль, но она не шла ни в какое сравнение по сравнению с той, что чувствовала Ичиносе, получив очередную пулю в свое тело или ранение. Глубоко вдохнув и судорожно выдохнув, она постаралась расслабиться, снова чуть раздвинув ножки для удобства вампира, отвлекая себя от незаметно подкравшегося страха и странного предвкушения перебиранием фиолетовых прядей Лакуса и незаметным для себя покусыванием собственных губ. - Прости... - тихо шепнул Лакус, впервые за прошедшее время подав голос, хриплый, тихий, почти шевеление губ, которые уже через миг накрыли девичьи, поглощая звонкий вскрик из-за того, что вампир резко двинул бедрами вперед, разорвав преграду. Ичиносе невольно укусила его, отчего вампиру пришлось спешно разорвать поцелуй, пальцы с силой царапали и стучали по спине кулачками, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытала брюнетка. Вельд застыл, принимая на себя каждый удар, ловя губами бегущие капли слез. - Тш-ш, любимая, колоти меня, сколько хочешь, - тихо шептал аристократ, стараясь подавить поступающую панику, ведь понимал, что если боль в скором времени не утихнет, то его, возможно, и вовсе не захотят видеть. Теперь Ясуми отчетливо ощущала какую-то болезненную пульсацию внизу: острую, жгучую, словно внутри что-то порвалось, заставляя со всей силы, что осталась в теле, которое била дрожь, сжимать ногами бедра вампира, не позволяя ему проникнуть дальше и вообще хоть как-то шевельнуться, чтобы вновь не испытать этой режущей словно ножом боли. Тихие надрывистые всхлипы срывались с искусанных в кровь губ, пальцы уже не так сильно и яростно проходились по спине парня, оставляя лишь длинные полосы на бледной коже, что тут же краснела под острыми ноготками. Едва слышный утешительный шепот Лакуса и его мягкие теплые губы, стирающие с лица влажные дорожки после слез, медленно успокаивали, отчего девушка постепенно начала дышать ровнее, чувствуя, как боль затухает, отпуская тело будто из тисков напряжения. Вампир, не прекращая ласкать тело любимой девушки свободной рукой, сделал робкий, неуверенный толчок, внимательно следя за ее реакцией, за тем, как она жмурится и поджимает губы, шипит от боли. Но она должна была через это пройти, чтобы потом отдаться наслаждению, сгорать от страсти и плавиться под напором сильных рук. Внизу было нестерпимо горячо, влажно и так узко, что Вельду буквально сносило крышу, хотелось двигаться, резко и глубоко. К тому же, повисший в воздухе аромат крови подливал масла в огонь. Двигаясь медленно и неглубоко, аристократ постепенно наращивал темп, входя все и глубже и глубже, чувствуя, что ножки уже стискивают его не с такой силой, а сама Ясуми опять дышит тяжело и прерывисто, кусая губы. Решив проверить свою догадку, парень вошел достаточно резко и на всю длину, словно бы упираясь в еще одну преграду, отчего брюнетка с громким стоном прогнулась в спине, невольно вбирая его глубже. Перед глазами заскакали цветные мелкие пятна, а тело пронзила, как стрела, яркая вспышка удовольствия, прошедшаяся до самых пальчиков ног, отчего они поджались, и прежняя неприятная боль погасла на фоне новых, словно взрывающих кровь ощущений. Закинув повыше и скрестив свои ножки на пояснице вампира, Ясуми притянула его еще ближе к себе, еще теснее, стремясь прижаться к нему всем телом, всей кожей ощутить его жар и хоть как-то ответить ему лаской. Скользнув сначала по его губам своими и оставив на них немного своей крови, Ясуми, спускаясь легкими, почти не задерживающимися поцелуями, добралась до шеи Лакуса, что давно хотела сделать, и самым кончиком горячего и влажного языка прошлась по виднеющейся под тонкой кожей голубоватой венке и неожиданно, но несильно укусила вампира, как это обычно делал он, только куда слабее и оставляя лишь едва заметный след от зубов. Лакус невольно вздрогнул от столь необычного ощущения, но безумно приятного, дрожь удовольствия пробежала по всему телу, отзываясь самым настоящим фейерверком. Окончательно убедившись в том, что девушка преодолела барьер боли, он входил теперь резко, даже немного грубо, с небольшим усилием, прикрывая глаза и порывисто вдыхая кислород. Ичиносе было сложно подстроиться под столь бешеный темп, к тому же, у вампира явно была хваленая выдержка, раз он даже не вспотел от столь дикой скачки. Но вампиру порядком надоел этот ракурс, обхватив девушку за талию, просунув руку ей под спину, он перевернулся таким образом, чтобы она теперь сидела на нем. Ясуми не успела ни сообразить, ни пискнуть, как оказалась сверху, оседлав бедра парня словно наездница. От такого сравнения, невольно пришедшего на ум, и представления, что Лакус видит сейчас всю ее верхнюю часть тела без единого прикрытия, девушка сначала замялась, но вовремя согнала с себя подступающее смущение. Поначалу несмело, неуверенно и плавно двигая бедрами и попутно внимательно, даже как-то жадно рассматривая лежащего теперь уже под ней вампира, она постепенно набирала темп, слыша свои собственные стоны вперемешку с его тихими и только набирающими силу. Почувствовав некую свободу действий, Ясуми наклонилась к самому лицу парня, сначала невинно прижавшись к его губам, словно пробуя их на вкус, смочила их быстро скользнувшим языком и подалась вперед, углубляя поцелуй и оглаживая ладонями его плечи. Лакус приглушенно застонал точно в губы девушки, вампиру уже рвало башню, он едва сдерживал звериную природу, которая обострилась до предела, после того как его обратили. Сильные широкие ладони скользили по бархатистой коже на спине девушки, путались в черных волосах, сжимали грудь, теребили бусинки сосков. Язык буквально порхал во рту, сплетаясь с языком Ичиносе. Сладко, дурманяще, словно он находился под каким-то сверхмощным наркотиком. Одна из ладоней скользнула вниз к клитору, массируя его, только еще больше приближая самый пик блаженства. Вновь ощутив что-то неотвратимо подбирающееся, заставляющее буквально задыхаться от нехватки воздуха и сил, чтобы вдохнуть хотя бы небольшой глоток живительного кислорода, Ясуми невольно задвигалась быстрее, довольно резко опуская бедра, отчего каждый раз ее все сильнее словно прошибало током насквозь, заставляя стонать в голос и сильнее прогибаться в пояснице, чувствуя, как что-то упирается глубоко внутри. Дразнящие движения пальцев вампира, будто стали последней каплей до полного, абсолютного блаженства, накрывшего девушку с головой, и уносящего прочь от реальности окончательно, заставившего замереть в руках Лакуса, чуть ли не свалившись на него от помутившегося рассудка и вмиг ослабевшего тела, достигшего самого пика. Вампир, ощутив как ритмично стали сжиматься мышцы девушки, что лишний раз доказывало ему то, что она достигла пика своего удовольствия, подбросили в его огонь еще несколько поленьев, заставив вампира с силой сжать бедра брюнетки, насаживая ее на себя до самого упора. Алые глаза вспыхнули невероятным светом, а затем острые клыки вонзились в тонкую шею в собственническом укусе, граничащем с каким-то безумием. Перед глазами скакали неясные пятна, кровь лилась в горло, смачивая его, а тело окончательно расслабилось и теперь требовало отдыха, ведь за окном занимался рассвет. Аккуратно вытащив из шеи свои клыки, Лакус слизнул две тоненькие дорожки и, прокусив себе палец, чисто на автомате залечил две ранки, после чего прижал к себе девушку, выскользнув из нее и укатываясь на бок. Поцелуй в губы вышел неуклюжим и смазанным, поскольку ему было тяжело тянуться к ее губам, но он был обязательным, как правило джентльмена о том, что ночь была проведена с любимой женщиной, а не игрушкой на пару часов.