Ершистый нянь

Драко спокойно зашел в комнату, ничего не подозревая, чтобы, наконец, нормально передохнуть перед очередной встречей с работником Министерства. За последние несколько недель он стал будто бы еще тоньше и бледнее; под серыми, вечно встревоженными глазами залегли тени бессонных ночей, и, казалось, вся его долговязая фигура в черной мантии начинала превращаться в тень. Озабоченный, загнанный в угол собственными мыслями, юноша зашел в свою комнату и не узнал ее. Весь пол был залит чем-то вязким, стены разукрашены (банка и кисть не пропали с «места преступления», а аккуратненько стояли в углу). Малфой, тут же запачкав идеально чистый ботинок, чертыхнулся, моментально забывая и про наследство, и про неприятные встречи. — Что тут… — прошипел он и на выдохе громогласно закончил: — Что тут происходит?! Гермиона, почти оглушенная криком, села на постели, с трудом моргая. В голове ее все еще была каша из недавнего сновидения и наглой реальности, ворвавшейся в него. Только сейчас Драко увидел девочку, удивленно и испуганно глядящую на него. — Ты тут что делаешь? — юноша в два шага оказался у кровати. — Откуда весь этот бардак? Кажется, Джина забыла методы моего отца по наказанию нерадивых слуг. Джина! С громким щелчком в комнате оказалась эльфиха и раболепно поклонилась. Она ни словом не выдала изумления из-за царящего вокруг хаоса, но старческие губы ее задрожали, в глазах появился испуг. — Господин чего-то желает? — слабо спросила она. — Господин желает узнать, — передразнил ее Малфой, — что тут делает девчонка? В моей спальне? В мое отсутствие? — фразы были отрывистыми, и Драко никак не мог взять под контроль собственный голос. — Я жду объяснений, можешь молиться за мое терпение! — Джина не знала, что маленькая мисс может найти покои хозяина, — трепеща, проквакала эльф. — Джина понесет заслуженное наказание, господин. Джина больно-больно прижмет ладони раскаленными щипцами. — Нет! — опомнилась Гермиона, и Малфой наконец вспомнил о ее существовании. Лицо ее, пунцовое от смущения и страха, мелко дрожало. — Джина не виновата, я сама вошла сюда без разрешения. Разве можно ее наказывать? — А тебе не помешало бы молчать, — отрезал Драко. — Она — эльф, она — моя служанка. И если она выполняет свою работу добросовестно, я никак не ущемляю ее. Так я говорю, Джина? — Так, господин, — яростно закивала она то ли из страха, то ли из уважения. — Господин не бранится и не бьет свою Джину, если она — хороший эльф. — А сейчас она провинилась, — продолжил Малфой, ловя себя на том, что нервное напряжение, что так долго нависало над ним, обернулось настоящей бурей эмоций, — и ответит за это. — Но нельзя же быть таким злым, нельзя! — Гермиона даже затопала ногами, не в силах справиться с несправедливостью другим способом. Она покраснела еще сильнее, и в упрямых глазах появились слезы. — Моя мама никогда бы не позволила, чтобы за меня отвечал кто-то другой! — Не беспокойся, — голос Малфоя был холоден. — С тобой тоже отдельный разговор будет. Отныне я запрещаю тебе покидать третий этаж. Ты больше не выйдешь за его границы без моего ведома, ясно? И уж тем более больше не вернешься в мою комнату. — Но я не могу обещать этого, — жалко ответила Гермиона, всхлипывая. — Я попала сюда случайно. Я зашла в чулан, а вышла здесь… А этот кот разрешил мне красить. Он сказал, что так тут будет красиво. — Кот? — нахмурился Драко на несколько секунд, а потом позвал, ни к кому конкретно не обращаясь: — Цицерон! Явись, прохвост, чтоб тебя! Сначала ничего не происходило, но неожиданно из дверцы шкафа выросла рыжая тень, тут же превратившаяся в лохматого кота. Цицерон, недовольно вильнув хвостом, сел на пол. — Чего надо? — лениво протянул котяра, высокомерно сверкая янтарными глазами. — А ну брось со мной так разговаривать! — рявкнул Малфой, разогретый недавним переполохом. — Это что ты тут устроил? — Я? — невинно осведомился зверь, выпучив от праведного возмущения глаза и приложив одну лапку к груди. — Это совершенно невозможно! Я даже когтем не притрагивался к краске. Клянусь усами моей бабушки! — Будто тебе нужно к чему-то притрагиваться, — отмахнулся Драко от него и повернулся к Джине: — Можешь идти, Джина. Думаю, пять часов на скотном дворе для тебя будут достаточными. Эльфиха, обрадованная своей участью, исчезла, и юноша снова повернулся к коту. — И что мне с тобой делать? Кажется, мы говорили с тобой по поводу твоих проделок… — Цицерон — умный, интеллигентный кот, — вконец оскорбился Цицерон. — За меня бились доктора наук! Да меня… меня… меня даже преподавать в Хогвартс приглашали, да! — Хогвартс? — подала голос притихшая Гермиона. — А что это такое? — Неважно, — оборвал всех Драко. Он еще помнил разговор, в котором ему явно дали понять: любой стресс Гермионы обернется для него проблемами. — Меня совершенно не интересует придуманная тобой чушь, Цицерон. Я не знаю, как ты будешь все это убирать, но от работы тебе никуда не деться! — Но апаграю невозможно убрать! — топнул лапой взбешенный кот, прерванный на самом разгуле фантазии. — Она же живая, гиппогриф тебя задери! И царапается. — Прикуси язык, — посоветовал странному питомцу слизеринец. — Меня. Не. Волнует. Даю тебе два часа. Время пошло, — бесцеремонно схватив Гермиону за руку, Драко потянул ее на выход из комнаты, оставив шипящего что-то недружелюбное кота в одиночестве. Минут пять юноша и девочка просто петляли по коридорам (Грейнджер практически бежала за своим спутником), пока не оказались на хорошо известном Гермионе третьем этаже. Драко уже достаточно успокоился, чтобы не выказывать слишком явной ярости. В конце концов, проделки Цицерона — вещь известная. Нужно было заранее предупредить девчонку, что кот коварен и не слишком-то совестлив. — Все, Джина позаботится о тебе, — сказал Драко, отпуская маленькую ладошку. — И повторяю: отсюда ни на шаг. Понятно? В этом доме существуют гораздо более опасные существа, чем агапараи и Цицерон. — И кто же? — тихо спросила Гермиона. Драко не ответил, но про себя подумал: «Темные Преследователи, которые прибудут с минуты на минуту». *** Черная метка больше не давала о себе знать. Более того, она исчезла, но оставила после себя довольно уродливый шрам. Впрочем, гораздо уродливее какой-то глупой татуировки были раны, исполосовавшие юноше душу. Жестокость, насилие, низкопоклонничество и лицемерие — отпечатки гораздо страшнее, нежели след на коже. Драко видел и впитывал это. И со временем стал принимать подобное как должное. Наверное, если бы не смерть отца, не гибель матери, Малфой был бы не отличим от Темных Преследователей, от самых конченых из них, или даже догнал бы по безумию свою тетку Беллу. Но у Драко были любимые люди, было то, что делало его человеком, а не безумным фанатиком, и это спасло его душу или то, что от нее осталось. Малфой не был циником, не был ненавистником людей, но ощущал себя обособленным ото всех, возможно, даже особенным. Гордость его не покинула — просто приобрела другую форму. Драко понял, что ему необязательно демонстрировать свое превосходство, главное — хранить его внутри себя, и тогда оно будет иметь большее влияние. Темные Преследователи не отличались оригинальностью и от Темного Лорда ушли недалеко. Метки, конечно, у них не было. Зато был сигнальный знак — скрещенные безымянный и указательный пальцы правой руки. Малфой справедливо полагал, что благодаря этому бесхитростному знаку связаться с Преследователями можно и случайно, но доказывать безмозглым проходимцам такие вещи и не помышлял, хотя был одним из посвященных. Получив «сигнал» о собрании в Малфой-Меноре, Драко поспешил отделаться от Гермионы и спуститься вниз. С котом он разберется потом, с докучливой девчонкой — тоже, а сейчас главным было отвязаться от беженцев. Малфой стремительно вышел в Серую залу, где уже собралась кучка Преследователей. Увы, уличная жизнь их по-прежнему не красила. — День добрый, — Драко дернул головой в подобии приветствия. — Чем могу быть полезен? Один из Преследователей ухмыльнулся, обнажая желтые зубы: — Какие церемонии! Кто-то издевательски скривился на остроту. — Как всегда, Малфой. Сведения. — О чем? — недовольно спросил Драко с таким видом, будто кто-то ворует его драгоценное время. — О Гермионе Грейнджер. — Мне казалось, я не единожды говорил, что не знаю о ней ничего, — с возрастающим бешенством ответил Малфой; глаза его зло засверкали, но лицо стало бледным от волнения. — У нас другие данные, Драко, — коренастый мужчина вышел из кучки вперед. — Мы знаем, что ты ее где-то скрываешь. Не без тебя там дело проходит. И это притом, что девчонка так нужна нам, а ты пользуешься многими привилегиями (с этим Драко был готов поспорить, считая связь с Преследователями медвежьей услугой). Хочется напомнить, как кончил твой батюшка… Договорить бывший Пожиратель не успел. Неожиданно в комнату вбежала Гермиона: — Мистер Малфой, я хотела спросить… И Драко, и Преследователи вскочили с диванов и выставили по наитию палочки.