Ершистый нянь

На улице царствовало то неопределенное и тягостное, что часто бывало осенью в октябре: вроде ночью ударит легкий мороз, ознобом пройдется по деревьям иней, а на утро снова зарядит нудный дождь, и заплатки поржавевших кленов будут тускнеть в рябых лужах; то снова выглянет солнышко, подсушит асфальт, то небо неприветливо затянется облаками. Когда Поттер и Уизли покинули новый дом Гермионы и Рона, стоял вечер, скрашенный разве что кляксами фонарей. Моросил дождь, и молодые люди хлюпали по лужам, не жалея ботинок. Минуя оживленный квартал, где беззаботно занимались своими делами магглы и кое-какие волшебники, оба свернули в темный узкий проулок. Под ноги Гарри шмыгнула кошка, в остальном же проулок был пустынным. — Держись, — коротко и тихо сказал Рон. Поттер вцепился в его локоть. Неприятный «перевертыш» в животе, легкое головокружение — и молодые люди приземлились в точно такой же узенький проулочек, грязный и мокрый. Рон огляделся. Где-то впереди маячил свет двух тусклых фонарей. — Нам туда. Без лишних разговоров они пошли на свет и вскоре вышли на узкую дорогу, стиснутую с двух сторон неказистыми домами, каждый из которых (по крайней мере, так казалось в темноте) походил на соседний. Все они были в лучшем случае двухэтажными, чаще — в один этаж, заборчики низенькие и корявые, почтовые ящики видали виды. Рон подошел к одному заборчику и, сощурившись, разглядел цифру 23. Друзья пошли дальше вдоль дороги, сверяясь с вывесками, пока не остановились у нужного дома. Хотя домом это строение было назвать сложно. Казалось, одноэтажное жилище не знало ремонта несколько десятков лет, а то и больше, и создавалось ощущение, что дом необитаем. Однако Рон уверенно растворил скрипучую калитку, тут же издавшую протестующий стон, и подошел к покосившемуся порогу. — Э-э… Рон, ты уверен?.. — Гарри только и успел, что покоситься на друга, как тот принялся барабанить в дверь. — Ты спятил?! — он дернул Рона за руку. — Нас сейчас услышит половина города! — Какая наивность, мистер Поттер. Дверь отворилась, и перед друзьями предстала ветхая старуха, очень смахивающая на ведьму из сказок. Волосы седыми патлами свисали из-под грязного платка, на плечах, поверх выцветшего шерстяного платья, лежала тряпица, похожая на шаль. Но больше всего поражало лицо старухи: кривое, изборожденное морщинами и усыпанное бородавками. — Вся моя территория закрыта волшебным куполом, не пропускающим магглов и уж тем более шума, — старуха, тяжело вздыхая, неуклюже повернулась и ушла в дом. Рон зашел за ней следом, и Гарри, все еще пораженному и даже чуть испуганному, ничего не оставалось делать, кроме как поспешить за ними. Внутри дом оказался настолько же старым, насколько и снаружи: кругом валялся мусор и труха, пахло пылью и гнилыми тряпками. От затхлости Гарри стало трудно дышать. — Ну где ты там?! Рон нетерпеливо потянуло его в какую-то комнату, и оба оказались в удивительно светлом помещении, обставленном со вкусом. Казалось, Уизли ну совсем ничего не смущало в происходящем, и Гарри снова почувствовал себя одиннадцатилетним мальчиком, только-только прикоснувшимся к миру волшебства, где Рон — чистокровный волшебник, а он — просто вырванный из своего мира ребенок. — Ты даже себе не представляешь, чего мне стоило устроить эту встречу. Гарри поплотнее запахнул черную мантию и смущенно покосился на свои измазанные грязью ботинки, безжалостно ступающие на пушистый палевый ковер. Довольно просторную для такого дома комнату освещали мелкие люстры-свечи, своеобразными гроздьями вырастающие из потолка и голубых стен; стены рельефные, с едва заметными орнаментальными выступами; пузатые диваны и кресла с позолотой на ножках и подлокотниках, обитые темно-синим бархатом, напоминают комнаты кокетки эпохи барокко. И при этом морок древности развеян малиновой мантией, аккуратно повешенной на резную подставку, вполне себе современным зонтом, ворохом газет месячной и недельной давности на круглом столе, недоеденной пачкой лакричных конфет… — Вы устроились? — прозвучал чей-то удивительно звонкий голосок. Оба молодых человека невольно вздрогнули и обернулись. В комнату вошла (или, скорее, вплыла) изящная темноволосая девушка в светло-зеленом платье. Гарри невольно вспомнил Флер, бабушкой которой была вейла, только вот незнакомка на вейлу была непохожа, хотя лицо ее сияло красотой и приветливой улыбкой. — Я ждала вас вот уже несколько часов. Мог бы и предупредить, Рон, что задержишься, — она укоризненно нахмурила бровки, но тут же улыбнулась. Гарри заметил, что его приятель покраснел под стать волосам. — Ну… я… — промямлил Уизли, переминаясь с ноги на ногу. — Брось, Рон, не стоит оправданий! — девушка уселась в одно из кресел и жестом пригласила юношей занять диван. — Ты не представишь меня мистеру Поттеру? — В общем, Гарри, — неловко начал Рон, у которого часто случались такие казусы в присутствие женщин. — Это Маргарет Милет, ясновидящая. — Фу, Рон, как официально! — жеманно махнула ручкой Маргарет. — Мы ведь друзья детства, а ты меня представляешь, словно совсем чужую! Не ты ли играл со мной во дворе и даже обещал на мне жениться? — бедный Рон от смущения стал покрываться бледными пятнами. — Я-то помню. Ничего, можешь не выполнять обещаний, хотя то железное колечко я все еще храню, — она перевела зеленые глаза на Гарри. — Зовите меня Маргарет. Я знаю о вашей беде и хочу постараться помочь вам. Видимо, в глазах Гарри появился скепсис, потому что Маргарет дернула плечиком и сказала: — Сегодня утром вы, мистер Поттер, встали в дурном расположении духа, потому что плохо спали, а ночью вам звонили из Министерства. Это был особенный звонок, который не принес вам радости. А завтра вы намереваетесь покинуть Лондон, чтобы встретить давнего друга. Но вы можете не трудиться. Он не приедет, — Маргарет прищурилась, как бы спрашивая: «Ну и как я вам?» Действительно, звонок был. Был найден мертвым один из сотрудников Министерства, а Гарри поручили заняться этим делом, уж больно загадочные обстоятельства сопутствовали смерти. Естественно, Гарри не обрадовался перспективе возиться с этим, ведь у него есть задания и поважнее, тем более касающиеся, слава небу, живого человека. А еще Гарри вспомнил, что завтра собирался к Хагриду, но того со дня на день должны были отправить по поручению МакГонагалл к мадам Максим. Верить ли или не верить, Гарри не знал. — А пока вы размышляете о том, не шарлатанка ли я, прошу заняться делом, — она взмахнула тонкой ручкой, и к ней подплыли четки. Девушка перехватила их и сжала в тонких белых пальцах. — Я прошу не перебивать меня и не переспрашивать. Все, что я скажу, повторить невозможно. Я буду говорить лишь раз и только вы сами сможете расшифровать сказанное. И Рон, — она внимательно посмотрела на друга детства, — надеюсь, все произошедшее останется между нами. Уизли кивнул, и Маргарет прикрыла глаза. Гарри вспомнилась Трелони, ее пугающий голос и то, какими страшными оказались ее слова. Поттер смотрел на кукольно хрупкую Маргарет и отчего-то думал, что не хочет видеть в ней страшных превращений. Но девушка была тиха, четки судорожно крутились в ее пальцах, грудь стала высоко вздыматься, лицо одеревенело. Неожиданно она откинула голову на спинку кресла и затихла. Гарри кинул взгляд на Рона, который был белым как мел. — Вы в ворохе былых событий За белым призраком бежите. За гневом правды не найти И то, что свято, не спасти. Отгадка там, куда сама Пришла б за помощью она. На верный путь наставит тот, Кто вам святыню бережет. Девушка замолчала. Через несколько секунд она подняла голову и с трудом оправилась. Гарри поразило, какой у нее изнуренный вид. — Тори, ты все записал? — неожиданно спросила Маргарет кого-то. К ней подлетел свиток, над котором застыло перо. Девушка внимательно перечитала все написанное на бумаге, и свиток отправился к Рону. — Вот, пожалуй, и все, чем я могла вам помочь. Думаю, разгадка не так сложна, если вы все хорошенько обдумаете. Но у Вас ведь было много таких по жизни, да, мистер Поттер? — голос ее уже не был звонок, а глаза пронзительны. — Рон, милый, принеси мне трость, она у стены. Предсказания всегда меня так утомляют, что порой даже с кресла не встать. Рон, все еще пораженный, принес ей резную трость, и девушка с трудом поднялась, морщась, видимо, от боли: — Я хотя бы помогла тебе, Рон? — Спасибо, Маргаритка, конечно. Неожиданно для Гарри Уизли обнял давнюю подружку, и та утомленно улыбнулась. — Не забывай меня. Я знаю, что у тебя много забот. Но ты же видишь, в каком одиночестве я живу. — Не забуду, — твердо пообещал Рон и повернулся к безмолвному Гарри. — Пошли. Гарри кивнул, и они вышли в сырую ночь. Говорить почему-то не хотелось. Оба были подавлены и задумчивы. Уже перед самым расставанием, перед моментом, когда Рон должен был отправиться к себе, а Гарри к Джинни, Поттер решился спросить: — Ты сказал, что с трудом устроил эту встречу. Почему? Рон помолчал, а потом ответил: — Маргарет скрывается, всю ее семью уничтожили, а она предсказательница, да еще и метаморф. Мы когда-то дружили, она жила по соседству с моей сумасшедшей тетушкой, правда, хоть она и говорила про какое-то кольцо, я его не помню, — Уизли задумчиво пожевал губу. — Она не хотела больше предсказывать, боялась. Но мне уступила. — Но ты же не веришь во все эти гадания, — не без удивления заметил Гарри. — Даже когда верить не во что, верить нужно хоть во что-нибудь, — философски ответил Рон, сжимая свиток со странным стихом.