Ершистый нянь

Драко недоуменно огляделся вокруг, словно впервые в жизни видел свою комнату. Голова его нещадно трещала, во рту было сухо, поэтому он тут же схватил чашку с чаем и выпил его залпом. Остался неприятный привкус, но все-таки стало лучше. С ним опять случился припадок. Что-то они участились за последнее время. Драко из какого-то глупого принципа не обращался к колдомедикам, а тем временем припадки учащались. Он мог упасть в обморок ни с того ни с сего, очнуться в своей комнате и не помнить, что случилось с ним несколько часов назад. Но больше пугало то, что чувства его приходили в совершенное расстройство, а по ночам снились жуткие кошмары, от которых он рыдал и кричал прямо во сне. Иногда Малфою казалось, что он сошел с ума, как и его мать, и все происходящее с ним — всего лишь тягостный сон, который он видит в своей слизеринской спальне. А завтра — квиддич, очередные уроки зельеварения, а еще надо бы сходить в библиотеку и взять пару книг для жутко сложного задания по трансфигурации… Сперва он даже тешил себя такими надеждами. Но сон не прекращался. Он был изнуряюще долгим. Бесконечным. Он был реальностью. И вот сейчас он опять проснулся с чувством, что страдает амнезией, весь вспотевший и усталый. Забытье не спасает и не дарует такое нужное облегчение. Оно как пауза в слишком затянувшемся кошмаре. Стараясь не разбудить свернувшуюся калачиком Гермиону и кота, Драко осторожно слез с постели. Нажал на ручку своей тумбочки, и в стене появилась дверь с круглой позолоченной ручкой. Это была его личная ванная. Драко тут же избавился от пропотевшей одежды, зная, что через полчаса ее здесь уже не будет (за что спасибо Джине), и встал в мраморную зеленую ванну. Прямо из потолка на него полилась освежающая струя воды, именно такая, прохладная, какая нужна была ему сейчас. Мысли, хаотичные и колкие, стали приходить в порядок. Это не последний и не первый его приступ. Так что нечего было и переживать. Гораздо хуже то, что ему предшествовало. — Прости, отец, — как-то слабо и устало проговорил Малфой, — я не могу вернуть нашей фамилии достойную славу. И если бы у него были силы, он бы наверняка подумал, что в этом нет его вины. Но сил не было. И возможности переложить свое бремя на чужие плечи — тоже. Вытеревшись полотенцем, надев халат, Драко просто вышел из ванной и сел на край кровати, не зная, как себя занять. Спать или что-то делать совсем не хотелось. Взгляд его сам собой упал на Гермиону, на эту странную, до ужаса правильную и при этом так любящую непослушание девчонку. Ведь и сейчас она спала в его комнате, хотя ей строго-настрого было запрещено сюда заходить. Не зная, почему, Драко не разбудил ее и не выставил за двери. Может быть, потому что сейчас она стала тем единственным существом, которое тесно и нерушимо связало его с самым счастливым временем в его жизни — школьными годами. И пусть они всегда враждовали, теперь важным было то, что она — маленькая ниточка между этим миром и прошлым. Ей было явно меньше одиннадцати, но это не мешало Драко отметить, что у нее была точно такая же неукротимая грива каштановых волос, как и на первом курсе. И эта противная черта всезнайки! Боже, как она бесила когда-то Драко! А сейчас?.. Нет, она не казалась ему хорошей. Но тем не менее заставляла испытывать ностальгию. Интересно, а взрослая Гермиона Грейнджер была похожа на эту девчонку, что держала его за руку и задавала всякие невозможные вопросы, таскала ему шоколад и пряталась в Цветущей зале? Драко не знал. С тех пор, как был побежден Волан-де-Морт, он видел ее лишь пару раз, в Министерстве. Она даже не обратила на него внимания, а если и увидела, то никак этого не показала. Наверное, не из-за того, что не узнала, а потому что так было привычно. Да он и не задумывался. А теперь они жили в его родовом замке, можно сказать, ели с одного стола; теперь они — «дальние родственники», что, конечно, невозможно. Или возможно? Теперь, когда жизнь перевернулась вверх дном, это сложно было определить. Но какой бы беспорядок не творился в жизни Драко, он знал, что лучше ему поменьше думать о Гермионе в хорошем ключе. Не для репутации слезиринского принца, всемирного подлеца или ненавистника грязнокровок, нет. А потому что все предают и все уходят. Рано или поздно. Иногда даже умудряясь сочетать оба действия. Финал один: чем больше хорошего ты думаешь о человеке, тем больнее будет от его удара. А удар обязательно будет. Драко знал это наверняка. Нахмурившись, Драко прошептал: — Джина. Эльфиха тут же возникла из воздуха и отвесила почтительный поклон: — Хозяин звал свою Джину? — Перенеси девчонку в ее комнату, но не буди. Ясно? — Да, господин, — взмахнув ручками, Джина приподняла спящую Гермиону над кроватью Драко и тут же исчезла с ней. Малфой немилосердно толкнул кота, так что тот взвизгнул и чуть не свалился на пол: — А-ну проснись, глупая животина! — раздраженно крикнул Драко, не без торжества наблюдая, как перепугался кот. — Что вы тут опять напридумывали? Секунды шока прошли, потому что Цицерон гордо вздернул хвост и невозмутимо бросил: — Неблагодарный! И был таков. Малфой остался один. Всего несколько слов, и он один! И от этого вряд ли было легче. Интересно, а как потечет его жизнь, когда он исполнит свою мечту, отобьет право на свои владения и уедет в пустынное обиталище на берегу моря? Поежившись, Малфой встал с постели. Неважно, что принесет ему его же мечта. Это — дело чести. Это то, что ему нужно было выполнить прежде всего в память о сгнившем в Азкабане отце и сошедшей с ума матери. А добровольное затворничество… ему ведь все равно не к кому идти. Его никто не ждал. Так лучше жить вдали от всей этой грязи, чем продолжать барахтаться в ней. *** Рон до потемнения в глазах перечитывал предсказание и чем дольше думал, тем больше путался. Вы в ворохе былых событий За белым призраком бежите. Белый призрак. Это кто? Или что? За гневом правды не найти И то, что свято, не спасти. Типичное нравоучение. Как говорится, спасибо за совет. Отгадка там, куда сама Пришла б за помощью она. Она? Гермиона? Еще несколько лет назад Рон бы ответил, что речь идет о библиотеке, которая внушала его невесте благоговение и священный трепет. Но сейчас Гермиона сильно изменилась. Она стала понимать, что книга не всегда может помочь. И даже если речь шла о библиотеке — было совершенно не понятно, о какой именно. На верный путь наставит тот, Кто вам святыню бережет. «Тот» — очень уж пространное понятие. И что за святыня? Скорее всего, речь шла о Гермионе. И для Рона, и для Гарри она являлась одним из самых важных и нужных людей. Но тогда «тот» — это Малфой? Да век он не будет помогать расколдовывать грязнокровку! Все равно пазлы никак не хотели собираться в картинку, несмотря на догадки и предположения. Так думал Рон, пока его не озарило. Отталкиваться нужно было от самого известного, снизу вверх. От Малфоя. Нужно было во что бы то ни стало заставить его помочь.