Ершистый нянь

Да, Драко, казалось, довольно хорошо знал тех, кто гордо называл себя Темными Преследователями. А если и не хорошо, то он хотя бы был способен подметить, кто из них на что способен. В основном, конечно, это были полные бездарности, вряд ли способные придумать такое мощное заклинание. Но были и по-настоящему опасные личности, чьи умения и познания пересиливают многие тома темных книг. Именно с них Драко и решил начать. Он пытался упомнить все, любые подробности биографии или внешности, иногда искренне не понимая, зачем так старается. Зачем встает по ночам, внезапно осененный воспоминанием? Зачем так тщательно копает под тех, кто спокойно может выбросить его в выкопанную им же яму? Это было так странно, так… непонятно — быть с Уизли и Поттером заодно. Конечно, дело было в Непреложном обете и в желании избавиться от маленькой приставучей Грейнджер. Конечно. Или в чем-то еще? Драко не хотел в этом разбираться. Да, Гермиона зачастую раздражала его. Тем, что увязывалась следом, что путалась под ногами. Уизли хотелось отключить, тупо шлепнув его камнем по затылку. Вот так. Без фантазии и усилий. Да и вид святоши Поттера бодрости не прибавлял. Но они… люди. Единственные люди, с которыми Драко имел хоть какое-то полноценное общение, люди, для которых он представлял хоть какую-то личность, какой-то вес. И Уизли, и Поттер ненавидели и презирали его, но он был им нужен. А Гермионе — и того больше. Драко знал, что когда найдется пожиратель, наложивший на Гермиону заклятие, и девочка вернет себе прежнее обличье, все это свернется само собой. Да, он получит назад свои владения и заработает покой. Но была ли в нем хоть какая-то отдушина? Как снова научиться жить в изоляции, в равнодушии ко всему и всем, кто рядом? Как снова полюбить свое одинокое пристанище у моря, носящее в себе столько воспоминаний и печали?.. Черт возьми, он же был так молод! Молод! И обрекал себя на вечное отшельничество, до самой смерти. Хотел навсегда уйти туда, где нет ни юности, ни старости, ни времени, туда, где не для кого наряжаться, изображать улыбку или делать ремонт. Туда, где у него никого не было. И не будет. И поэтому Драко с особым усердием искал малейшие детали, которые могли бы помочь найти преступника, и при этом так отчаянно скрипел карандашом, стараясь отвадить от себя эгоистичную мысль запутать расследование. А тем временем список пополнялся. Драко записывал всех, у кого замечал хоть какой-то зачаток ума. На всякий случай. И во главе стоял Скраутер. Тот самый, что тогда сказал о том, как обесценена теперь фамилия Малфоев. Кислотная ненависть разливалась по телу Драко при мысли о нем, но он признавал, как умен и хитер его враг. Пожалуй, Скраутер, с его незаурядным мышлением и фантазией, мог придумать заклятие, столь опасно действующее. Теперь главным было — найти способ выцепить его из кучки Темных Преследователей, скрывающихся по всей Англии. И не факт, что получится. Драко до потемнения в глазах пытался вспомнить, где находится родовой замок Скраутеров, когда мысли его прервал тоненький, настороженный голос: — Шоколад?.. Малфой отдернул руку от лица и с недоумением уставился на Гермиону, севшую в соседнее кресло гостиной. Ноги ее не доставали до пола. — Шоколад? — чуть громче повторила она, указывая головой на фиолетовую чашку, наполненную коричневой жидкостью, от которой клубами поднимался пар. — Он прибавляет сил. — А что, я так дурно выгляжу? — косо усмехнулся слизеринец, отодвигая в сторону ворох бумаг. Дурно — это слабо сказано. И шутки у него убогие. — Пей сама. — Это для вас, — покраснела Гермиона и почти воинственно, наставительно продолжила: — За вами нужен уход. «Вот еще!» — Уж не ты ли, пигалица, будешь за мной ухаживать? — прищурился Драко, отвлекаясь от своих мрачных мыслей. Вечно эта Грейнджер сует нос не туда, куда следует. — Я, — заявила Грейнджер. «И надо ж быть такой настырной!» — По-моему, твои дядюшки оставили тебя у меня, чтобы я за тобой ухаживал, а не наоборот. Так, мисс Всезнайка? — Так-то оно так, — сокрушенно вздохнула Грейнджер, и во вздохе ее так отчетливо звучала деловитая ирония, что брови Драко поползли вверх, — только вот вам уход нужен больше, чем мне! Вот как вы живете! — она уперла ручки в бока. — Темнота, сырость! Ни вкусностей на столе, ни гостей в доме. Сидите допоздна за бумажками, совсем посерели. А когда я отсюда уйду, так совсем пропадете! Драко понял, что сидит с открытым ртом, не иначе. — Мама говорит, что себя нужно беречь. А вы и так болеете, — девочка слезла с кресла и собрала бумаги со стола. — Так, я, кажется, просил тебя не лезть не в свои дела, — нахмурился Драко. — Будешь возникать, отправлю в чулан до вечера. — Вы заставляете меня поступать нечестно, мистер Малфой, — с комичной серьезностью сказала Гермиона, отводя за спину руку с записями. — Что ты имеешь в виду? — с нарастающим раздражением спросил Малфой. Нет, расхлябалась девчонка, из рук выбилась! — Дядя Рон велел мне немедленно говорить, если что-то со мной не так. Плохо мне тут, например, — коварным тоном начала Гермиона. — Ну или если кто-нибудь меня обижает. И мне будет очень неприятно врать дяде Рону. Он, кажется, очень меня любит. — Ах ты маленькая… — прошипел Драко. — Я всего лишь забочусь о вашем здоровье! — топнула ножкой Гермиона. — И сдалось тебе мое здоровье! — теряя терпение, вскричал Драко. Еще и разборок с Уизли не хватало, тот слушать не будет. Грейнджер же не может быть виновата, зато поганый слизеринец — запросто. Не дай Бог, они поубивают друг друга в процессе разборок. — И что тебе от меня надо, маленькое чудовище?! — Пейте лекарство, не пишите и не читайте в темноте, ешьте вовремя и мойте перед едой руки, — загибала пальчики Гермиона. — А еще я устала сидеть сутками в замке. Вам тоже гулять полезно. Гляньте, какой бледный! «Я вырастил монстра», — со стоном подумал Драко. И так дел невпроворот, а тут еще и это маленькое недоразумение. Очухалась, освоилась. Стала нервы трепать. Господи, ну где же его спокойная жизнь? — Слушай, малявка, — без всякого почтения заявил Драко. — Что-то ты совсем страх потеряла. И совесть. К твоему сведению, ни «дядюшку Рона», ни «дядюшку Гарри» я не боялся и не боюсь. Жаль только, что они мне не поверят, что ты — маленькая шантажистка. — Такое ощущение, что я о себе забочусь, — возмущенно нахмурилась Грейнджер, походя на встрепанного воробья. — Я. Не. Нуждаюсь. В заботе, — отчеканил Малфой. Повисла тишина. Гермиона возмущенно сопела. — Пусть это не говорит мне человек, носящий мантию навыворот! — ляпнула она и выбежала из гостиной. Ошеломленный Драко уставился себе на грудь. Швы говорили сами за себя…