Battlefield

Стена одного из домов Александрии теплая, согретая солнцем. Несмотря на это мне неимоверно холодно. Мое тело сотрясает крупная дрожь,в пальцах и ладонях колит и зудит. Руки багряно-красные и кое-где появились уродливые белые волдыри. Конечности едва сгибаются, но мне плевать на это. Перед глазами все ещё полыхает пожар, но я моргаю, стараясь сбросить наваждение. Мне хочется кричать, хочется плакать, хочется выть от боли щемящей в груди, но я не могу даже пошевелиться. Я смотрю перед собой, но ничего не вижу. Слез нет, поэтому я просто сижу, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, поджав ноги к груди и обхватив себя руками. В горле першит от крика. Ветер дует в лицо, отбрасывая растрёпанные волосы за спину, щекоча щеки. Закрываю глаза, закусываю губу и наклоняю голову вперёд, пряча лицо в коленях. Из груди вырывается хриплый гортанный всхлип. Даже не поднимаю голову, когда слышу шаги рядом со мной, когда слышу как кто-то, вздохнув, сел рядом со мной. Чувствую большую теплую ладонь на плече и поднимаю голову. Рядом со мной сидит Карл. Он напряжён, разбит и едва держится от усталости. Но всеми силами парень пытается не показывать своего состояния. Я знаю - ему тоже тяжело. Тонкие пальцы брюнета сжимают мое плечо и я, дотронувшись щекой до его руки, продвигаюсь к нему ближе, почти вплотную. Внутри все закипает, внутренности буквально выворачивает наизнанку и живот сводит от накатывающей истерики. Глаза щиплет от слез и я прячу лицо у него на плече. Карл обнимает меня двумя руками, крепко прижимая к себе, а я, словно маленькая девочка, хватаюсь за его серую майку. Плечи вздрагивают, я беспомощно всхлипываю и зажмуриваю глаза. Голос слегка заглушается грудью Граймса, но он понимает меня, гладя по спине и волосам, рассыпавшимся по серой толстовке. -Я видела все... Она... Ее... - Я знаю. Слезы душат, не давая вздохнуть полной грудью. Руки парня сильнее прижимают меня к себе, и я закрываю глаза. *за час до этого* Автомат в руках противно щелкает, но выстрела не происходит. Я готова завыть от досады, понимая, что магазин моего оружия пуст. Я совершенно беззащитна. Конечно, у меня есть ятаган, но куда он против огнестрельного оружия? Пригинаюсь, спасаясь от очереди над головой, и бегу на полусогнутых ногах к ближайшей машине. Перекладываю автомат за спину, а в руки беру кинжал. Как только достигаю белого обшарпанного буса, поднимаю ятаган выше и замахиваюсь, но опускаю руки при виде Иисуса. -Я пуста!- выпаливаю, едва не падая на асфальт, и прислоняюсь спиной к стенке. -У меня почти все,- кричит Пол едва успевая спрятаться за железную стенку. Пули стучат по автомобилю противным звоном и искрами пламени. Чувствую холод металла спиной, но мне все равно жарко. Лицо, вероятнее всего, грязное от копоти, дым щиплет глаза, лоб мокрый от пота и завитки рыжих волос липнут к вискам. Постепенно затихает шум взрывов и выстрелов, смешанный с криками людей, и мне начинает казаться, что все закончилось и мы победили. Переглядываюсь с Иисусом и он хочет что-то сказать, но неожиданно раздается выстрел и стекло окна рассыпается над нашими головами. Осколки сыпятся вниз и я не успеваю закрыть лицо- чувствую, как что-то впивается в кожу щеки. Поднимаю голову и с ужасом дергаюсь: на нас наставил дуло пистолета один из спасителей, стоящий в метрах 10 от нас . Он одет во все чёрное, а глаза темные от злости и азарта. Раздается хохот и спаситель направляет руку с оружием на Иисуса. Ни у кого из нас нет патронов, а если мы попытаемся что-то выкинуть, прогремит выстрел и на одного трупа будет больше. Снова звучит выстрел, я закрываю глаза, а когда через несколько секунд открываю, то мужчина с дырой во лбу из которой тонкой змейкой вытекает кровь падает лицом в асфальт. Оглядываюсь в поисках нашего избавителя и возможно из-за суеты не сразу замечаю Джо с пистолетом в руках. Сердце начинает колотиться ещё сильнее после того, как вижу ее, такую маленькую, в розовом сарафане с распущенными длинными волосами, отливающими наша солнце золотом, но с серьезным, сосредоточенным лицом и с таким тяжёлым для нее оружием. Девочка даже не вздрагивает, даже не поднимает на нас взгляд, не в силах оторвать его от трупа. До меня доходит быстро: она убила человека. -Джо?!- голос хрипит и срывается, когда я зову ее. Мне кажется, что я шепчу имя девочки, но тем не менее она поднимает на нас голову. В детских глазах виден не скрытый испуг и ужас, она словно не узнаёт меня, и ей нужно время, чтобы сообразить, кто я. Она делает шаг вперёд, тянет ко мне ручки и я пытаюсь выдавить улыбку, но получается плохо. В этот момент под ноги сестре падает какой-то предмет, и я кричу от ужаса, когда вижу связку из двух гранат прямо у серых босоножек Джо. Внутри все переворачивается, я кричу так громко, на сколько могу: -Джо! Беги! Уходи оттуда!- делаю рывок, срываясь на бег, но не успеваю, сбитая кем-то с ног и падаю, больно ударяясь об асфальт головой. Буквально в это же мгновение раздается взрыв. В ушах звенит, а голову словно поместили в вакуум. Убираю ладони от лица, кожу обдает жаром и я жмурюсь, бессильно опуская голову обратно на землю. Щеку и лоб саднит, кожа рук неимоверно чешется и зудит. Перед глазами все полыхает, плывет, я отдаленно слышу голоса. Ощущаю, как меня кто-то дёргает за плечо, переворачивая на спину. Взгляд с трудом фокусируется на взволнованном лице Иисуса. Его голубо-зеленые глаза оглядывают меня, а руки в кожаных перчатках хлопают меня по щекам в надежде привести в чувство, мужчина что-то говорит, но я не могу разобрать и слова. В голове каша и среди всех мыслей мне удается ухватиться за одну. -Джо?!- хриплю я. Губы болят, в горле сухо, и говорить больно. Я убираю его руки с моих плеч, пальцы рук с трудом сгибаются, но я опираюсь на ладони и встаю. Голова кружится, но, несмотря на это, мне удается встать. Передо мной мертвое место, охваченное огнем. Ветки роскошной вишни около которой минуту назад стояла моя сестра полыхают ярким пламенем. Языки пламени охватили его до самой макушки и вокруг неимоверно жарко. Полыхает вишня, полыхает все вокруг, но я не вижу сестру. Кашляю, прикрывая рот рукой и щурясь от копоти, черной и вязкой, режущей глаза. Делаю несколько неуверенных шагов вперёд, вырывая правую руку из хватки Иисуса, покачиваюсь и, оглядываясь, снова кричу: -Джо! Жозетт! Я не узнаю свой голос- настолько хрипло, непривычно и незнакомо звучит он. Голова кружится, в глазах двоится, кашель сковывает глотку. Мне хочется упасть и больше не вставать, но мысль о сестре не даёт сделать этого. Я делаю ещё несколько шагов прежде чем задеть что-то чёрное на асфальте ногой,а потом едва не рухнуть на землю. Опускаю взгляд вниз медленно, а когда глазам среди дыма и копоти удается разглядеть то, за что именно я зацепилась, мне становится ещё хуже. Из оторванной верхней части тела, обгоревшей и обугленной, вытекает темная, багряно-красная кровь. На земле видны внутренности, вывалившиеся из тела и розовеющие среди этого кровавого месива. Правая рука бедняги обгорела, обуглилась, покрылась черной кожей, от левой же остались только кости с жалкими ошметками кожи, на которых ещё тлели угольки. Череп с изуродованным лицом бедняги представлял собой не менее страшное зрелище. Я закрываю рот и нос рукой, пытаясь не вдыхать запах обгорелой кожи и сожженных мышц и сухожилий и внезапно понимаю, что взрослый человек из всех, кого я знаю, не был бы такого маленького роста, да и к тому же, рядом с тем местом, куда упала связка гранат никого не было. Никого кроме Джо. Осознание жестокой реальности наваливается на меня мгновенно, заставляя осознать, кем являлся этот труп. Ноги в один момент наливаются свинцом, меня словно окунают в ледяную воду и держат. Держат там, не давая возможности вынырнуть на поверхность и вдохнуть воздуха. -Джо,- я не в силах отвести взгляд пячусь назад, делая медленные шаги и хватая как рыба воздух. Провожу руками по волосам, сжимаю их у корней и тяну до боли под кожей. Оборачиваюсь, краем глаза замечая Иисуса, Мэгги и ещё кого-то, но не останавливаюсь, а продолжаю идти, следуя порыву как можно дальше шее уйти от места трагедии, от места битвы. Завтрак просится наружу и я закрываю рот рукой, срываясь на бег. Я добегают до первого попавшегося дома и, споткнувшись о камень, падаю на траву. Поднимаюсь на колени и пользу к ближайшим кустам, где меня выворачивает. Кашляю, вытираю ладонью рот и отползаю от растений к стене. Валюсь на землю. Трава щекочет лицо, я закрываю глаза и утыкаюсь носом в землю, перебирая руками клевер. Воздуха начинает не хватать и я переворачивают на спину, раскидывая руки в разные стороны. Надо мной- голубое небо по которому ползет черно-серый, хорошо различимый дым с запахом смерти. Внезапно живот сводит, глаза начинает щипать, а изо рта вырывается хриплый стон. Слезы текут по щекам, обжигая, и я тру их руками. В голове словно вспышка мелькает фраза: "Джо. Больше. Нет. Она. Погибла." Закусываю кулак чтобы не закричать и шумно втягиваю носом воздух, глотая слезы. "Ей было шесть. Ты не спасла ее" Сжимаю зубы, чтобы не закричать снова, оставляя на коже кулака следы от зубов. Меня ломает, выворачивает, выкручивает изнутри, слезы катятся градом, обжигая ссадины на лице. Втягиваю ртом воздух как рыба выброшенная на берег и вытираю солёную жидкость рукавом. Закрываю глаза и устало втягиваю носом теплый воздух с запахом пороха. В голове все ещё стоит грохот от взрыва и запах копоти и палёной кожи. *сейчас* Парень гладит меня по спине, прижимает сильнее к себе так, что в ребрах колет, и опускает голову на мое плечо. Я чувствую его дыхание у ключицы. Майка на мне пахнет гарью и, наверное, выжжена в некоторых местах как и черные спортивные штаны. К горлу снова подкатывает комок и я всхлипываю, но после этого сразу вытираю ладонями глаза. Карл отстраняется, внимательно смотрит на меня, слегка прищуривая свой глаз, потом протягивает руку и вытирает с моих щек слезы, которые всё-таки вырвались наружу. -Ты ранена,- указывает он на мою щеку, а потом оглядывает руки, которые приобрели красный цвет и кое-где появились волдыри. -Ты тоже,- на его майке кровь, она порвана на груди, а под ней виден порез. Касаюсь до раны на теле Карла пальцами, но он легко перехватывает их, серьезно глядя мне в глаза. - Порез не смертельный и не глубокий, поэтому он не опасен. А у тебя ожог рук и это не хорошо, поэтому тебе нужно в лазарет. Его тон не терпит возражений, поэтому мне приходится подчиниться и медленно следовать за Граймсом. В помещении, где расположен медпункт не так много людей. Рядом с кроватью раненой Розиты суетится Тара. Эспиноза была ранена в ключицу ещё в самом начале мятежа против спасителей, а сейчас лежит в кровати и, видимо, спит. Ее бледность похожа по оттенку с подушкой, на которой лежит девушка и только черные волны волос резко контрастируют с тканью. На соседней кровати лежит Мишонн и я выдыхаю, осознав, что женщина жива, хоть и сильно избита. Она без сознания, а рядом сидит Рик и держит ее за руку. К нам подходит Тара и, стараясь не смотреть мне в глаза, усаживает меня на кушетку, принимаясь обрабатывать ожог второй степени . Карл отходит от нас, направляясь к отцу, а я смотрю на серую стену комнаты и раз за разом прокручиваю то, что произошло буквально два-три часа назад. Мятеж против Нигана и его шайки, сделка с мусорщиками и голос Нигана, раздающийся в рупоре. Саша, с пустыми белыми глазами ходячего, вышедшая из гроба и, рыча, набросившаяся на Нигана, но, к сожалению, отброшенная в сторону. Одно его слово- и к виску каждого из александрийцев приставлена пушка, которую держат наши теперь уже бывшие союзники. Очередное шоу, устроенное ненормальным монстром, Рик и Карл Граймсы, стоящие на коленях в центре лужайки с сухой травой и слова Нигана, что он непременно размозжить голову младшему из них. В момент, когда над головой Карла была занесена бита, мне казалось, что время замедлилось и я слышу, как сердце замирает, не производя ударов. А потом происходит то, чего не ожидал никто. Я впервые в жизни видела тигра и на меня на мгновение нашел такой детский восторг, что я завороженно наблюдала как он в красивом изящном прыжке сбивает одного из спасителей с ног. А потом градом посыпались выстрелы, обрушая на нас свинец и огонь. Неизвестно откуда появились люди из Королевства и Хиллтопа . А потом перестрелка, иллюзия окончания сражения, золотые волосы Джо и взрыв, забравший ее. Качаю головой и поджимаю губы. Я не хочу это помнить. Все, что происходило после этого, я воспринимала плохо и в памяти отложились кусочки моментов с похорон, потом с речи Рика, Мэгги, ставшей лидером Хиллтопа, и короля Изеркиля, который повел жителей королевства в бой против Нигана. Мы развернули войну. Те непокорные, кто не хочет жить в и без того поганом мире под руководством тирана и психопата. А ночью, когда Александрия погрузилась в беспокойный сон, я не смогла уснуть. Сидя на холодном матрасе, кутаясь в старый плед и молча глядя на забинтованные руки, я боялась закрыть глаза. Ведь как только я это делала, меня возвращало в то место под вишней, охваченной языками пламени. До самого рассвета я не смыкала глаз. В 4 утра я не выдерживаю и отправляюсь в ванную. Холодный душ слегка бодрит и я забываю о сне. Натягиваю толстовку горчичного цвета и черные штаны даже не глядя на себя в зеркало, провожу расчёской по волосам и, обувшись, выхожу из комнаты. По привычке подхожу к двери, за которой находится детская, и протягиваю руку к ручке. Она со скрипом опускается и я вхожу в комнату. На полу лежат два матраса. На одном, что ближе к окну посапывает Джудит. Девочка тихо спит, подложив ладошки под щеку и укутавшись в одеяло. Вторая импровизированная кровать пустует. Она аккуратно застелена светло-голубым покрывалом, на котором сидит плюшевый медвежонок. Я закрываю рот рукой и пячусь назад, закрывая за собой двери. Делаю ещё несколько шагов в коридор, утыкаюсь спиной в перила. Джо не была здесь. Она больше не живёт в этой комнате, в этом доме, в этом чертовом мире. С трудом передвигая ногами спускаюсь на первый этаж и подхожу к кухонному шкафчику. Достаю кружку и набираю воды из крана, залпом выпивая ее. Выхожу на улицу и направляюсь к воротам, а там, уговорив Тобина отправится спать, остаюсь на вахте, сторожа вход в общину. В 7 утра просыпаются люди, меня сменяет Франсин, и я направляюсь помогать ремонтировать забор, балки которого были уже ненадежными. Весь день я стараюсь занять себя каким-то делом, чтобы не думать о том, что происходило с моей сестрой. Никто не возражает-работы много, и только Карл качает головой, глядя на мои забинтованные руки и помогая тащить лист шифера. Вечером я вызывают дежурить на вахте и первую половину ночи протыкают головы ходячим столпившимся у забора длинной палкой с гвоздем с одной стороны. В 3 меня прогоняет Дэрил, и мне удается поспать часа 2. Так прошло ещё 3 дня. Спустя 4 дня, проведенные почти без сна, я становлюсь похожей на мертвеца. Круги под глазами выглядят пугающе большими, однако меня это почти не волнует. В этот день запланирована поездка в городок, находящийся в часе езды отсюда за остатками еды, медикаментов, одежды, бензина и, если повезёт, оружия. Ещё до мятежа против спасителей было оговорено, что туда отправимся мы с Карлом. Рик долго сопротивлялся, но после долгих уговоров сына и аргументов, что и он, и я можем за себя постоять, сдался и позволил нам сделать это. Едва начинало светать, а я, проспав около часа за ночь благодаря кошмарам, которые мучили меня постоянно со дня смерти Джо, поднялась с постели. Мы договорились выезжать в 5:30 утра, а на часах сейчас 4:13, поэтому я иду в душ, мою волосы и, надев постиранные черные джинсы, майку синего цвета и толстовку цвета хаки высокие носки, пыльные серые кеды, ятаган на поясе- я готова. Оглядывают себя в зеркало в ванной. Шрамы на лбу и щеках, оставленные Расселом выглядят до сих пор чуждо. Меня передёргивает от воспоминания, как именно получила их я. Касаюсь пальцами корочки ссадины на щеке и отхожу от зеркала, не желая больше смотреть на это. Спускаюсь на кухню, и, съев яблоко, отправляюсь на улицу. Через 10 минут выходят Рик и Карл. Они подходят ко мне, и мы вместе идём к гаражам, проверить машину. Нам выдают рюкзаки в которых заведомо лежат бутылка с водой, крекеры, банка тушенки и патроны, пакеты для вещей и канистры для топлива. Рик выдает нам по заряженному пистолету, помогает мне заточить ятаган, а Карлу- мачете. Я и Граймс младший получаем наставления от лидера общины и договариваемся, что вернёмся, в крайнем случае, завтра утром. Я сажусь на пассажирское сиденье в старом джипе, а Карл занимает место водителя. Рик открывает нам ворота и машина плавно выезжает на дорогу. Почти весь путь мы молчим. Парень сосредоточен на дороге, но изредка поглядывает на меня. Я молча наблюдаю за тем, как за окном сменяются пейзажи. Изредка мы проезжаем мимо ходячих, тянущих к машине костлявые гнилые руки. В конце концов я закрываю глаза и мне удается задремать. Мне снится огонь, окружающий меня со всех сторон. Мне жарко, я не могу вырваться из пламени. Неожиданно передо мной возникают две маленькие фигуры. Это просто два черных силуэта человека, тянущих ко мне руки. Я делаю шаг назад, а потом и вовсе разворачиваются к ним спиной, пытаясь убежать, но огонь перекрывает путь. Я в ловушке, пытаюсь отбиться от теней, но они касаются моих рук и мои пальцы вспыхивают кроваво-красным пламенем. Я загораюсь словно спичка. Резко просыпаюсь, дергаюсь, но что-то удерживает меня. Хочется закричать, но потом я опускаю голову вниз и вижу ремень безопасности, страхующий меня. Передо мной дорога, засыпанная сухой листвой, взлетающей от одного дуновения ветра, и обрамленная стенами леса с обеих сторон. В машине тихо и я успокаивают, убирая с лица волосы. -Кошмар?- спрашивает Карл, но я не отвечаю на этот вопрос и задаю свой: -Сколько нам ещё ехать? -Почти на месте. Мы приближаемся к табличке светло-желтого цвета с яркими красными буквами, гласящей "Добро пожаловать в Пенивилль". С одной стороны дороги открывается вид на большое поле с рекой, через которую проложен мост, по которому мы будем проезжать. Округа ещё спит в светлом тумане и солнце редкими лучами прорезает белую дымку. С другой стороны лес постепенно исчезает, и открывается вид на дома городка. Сразу за мостом располагается придорожная забегаловка и заправка. Мы останавливаемся рядом и, оглядевшись, взяв оружие в руки, осторожно выходим из машины. Вокруг нас нет ни ходячих, ни людей. Карл берет канистру, а мне протягивает рюкзак. На стоянке оставлены 6 машин, и я подхожу к первой. Нажимаю на ручку и дверь поддается. Обшарив салон, я нахожу зажигалку, два коробка спичек и фонарик. Все это отправляется в рюкзак, как и пара кроссовок, спортивные штаны из другой машины.спустя полчаса мы сливаем бензин из всех машин и забираем все, что можно унести с собой. Найденное мы складываем в машину и, проехав чуть дальше по дороге, попадаем на крайнюю улицу. Карл паркуется около первого дома под большим раскидистым деревом. Мы берём сумки и выходим из автомобиля на безлюдную улицу. Я ежусь, оглядываюсь вокруг, убирая волосы в низкий хвост. Легкий ветерок кружит сухую листву над асфальтом и я вспоминаю фильм ужасов, где была такая же сцена. Хмыкаю этой мысли- мы живём в фильме ужасов, и мне всегда было слегка жутко в таких небольших городках, которые казались такими пустыми, холодными и безлюдными. Хотя по сути это было правдой. Первый дом мы проверяем довольно быстро. Из-за того, что это крайняя улица, такие же как мы подчистил здесь почти все. Карл находит две канистры, наполненные доверху и относит это в машину. Я вытаскиваю из шкафов пледы и покрывала и, перевязав их веревкой, найденной на кухне, ставлю их у двери спальни, в которой сейчас нахожусь. Открываю тумбочку и, порывшись среди бумаг, нахожу аптечку полную бинтов и лейкопластырей, которую сразу запихиваю в рюкзак. Весь день мы осматриваем дома и к вечеру наша машина забита до отказа вещами. Нам удается раздобыть несколько ящиков с консервами и соленьями, 6 винтовок с патронами и 8 канистр с бензином. День неумолимо близится к закату и мы оба довольно таки устали. После неожиданной встречи с ходячими на одной из улиц покинутого людьми городка мы оба чувствуем себя вымотанными и решаем переждать ночь в одном из домов. Подгоняем машину ближе к кирпичному особняку в 2 этажа с густыми кленами рядом с забором. Вещи оставляем в автомобиле и с собой берём только оружие и рюкзаки взятые из Александрии. Проверяем каждую комнату и, убедившись, что опасности нет, остаёмся там ночевать. В доме три спальни и Карл уходит в комнату первым. Я ещё долго сижу на кухне за обеденным столом, глядя на пламя свечи. Серые наручные часы показывают начало одиннадцатого и я поднимаюсь с места и иду в комнату на старом этаже, которую я выбрала себе. Тихо закрываю дверь и оглядываюсь помещение. Персиковые обои с большими золотыми цветами покрывают стены. На полу паркет покрыт красивым, но пыльным от времени ковром с желтыми розами. В центре комнаты большая кровать под пушистым бежевым покрывалом. У противоположной стены расположен столик с зеркалом и большой шкаф одного оттенка. Я ставлю свечу на прикроватную тумбочку и подхожу к окну. Отодвигаю лёгкие занавески в сторону и приоткрывают окно. В помещение врывается прохладный воздух летней ночи. Подхожу к шкафу и отодвигаю створку в сторону. Удивительно, но он полон женской одежды. Вываливаю с полок все вещи, запихивая в сумку, найденную здесь же. Среди всего этого нахожу комплект состоящий из шелкового халатика багряно-красного цвета и точно таких же штанов для щиколотки. Я хмыкаю, оглаживая пальцами приятную ткань, касаюсь черного кружева. Иногда мне так не хватало каких-то красивых вещей, запаха кондиционера для белья, платьев и изящных заколок для волос. Когда речь идёт о выживании в суровом и жестоком мире тебе нет времени думать о внешнем виде. Но сейчас мне хочется хоть на одну ночь вернуть себя назад, в то время, когда я была обычной школьницей, гимнасткой, увлекающейся живописью. Снимаю с себя одежду и одеваюсь в пижаму, накидывая на нее халат. Развязываю волосы и они мягким водопадом падают на плечи. Откидываю несколько прядей с лица и гляжу на свое отражение в зеркало. Я все ещё лишь обычная девушка. Только шрамов и ран стало больше. Снимаю повязки с рук. Ранки начали затягиваться. Кладу бинты на тумбочку и, сдернув покрывало с кровати, залезаю под одеяло и закрываю глаза.