often a sweetness

П/п: послушайте треки, которые автор упоминает в п/а: DEAN — I Love It (ft. Dok2), SoYou (SISTAR) X JunggiGo — Some (feat. Lil Boi of Geeks).

***

— Норэбан? — предлагает он. — Это наша последняя ночь, когда можно напиться в хлам до свадьбы. На это Давон смеется, вытягивая руку вперед, чтобы мелко постучать своими накрашенными зелеными ноготками по пустым стеклянным бутылкам из-под пива, собранным в кучу в середине их столика.  — Отличная мысль. Но, если мы собираемся так много пить сегодня ночью, давайте пообещаем друг другу не заниматься сексом слишком громко, хорошо? Она многозначительно глядит на брата: — Мы спим на одном этаже, и я честно не хочу слышать ничего подобного. — Ой, да ладно, — возражает Хосок. — Не такой уж я и громкий! Юнги фыркает: — Это самая большая ложь, какую ты говорил за всю свою жизнь. Хосок пихает его локтем под ребра, и Юнги подскакивает на своем месте, снова прыская со смеха. — Заткнись, хён, — ворчит Хосок. — Как ты вообще можешь… — он давится словами, когда рука Юнги высоко сжимает его бедро в предупреждении. Вот дерьмо. Он почти сказал: Как ты вообще можешь знать? Прокашлявшись, Хосок поправляет себя: — Как ты вообще можешь так говорить? Как бы тебе понравилось, если бы я вел себя тихо? А-а? Спорим, я так только с ума бы тебя свел. — Давон-и тоже громкая, думаю, у них это семейное, — Ёндже усмехается, когда Юнги дает ему пять над столом, пока Хосок с болезненным стоном закрывает уши ладонями, а Давон толкает жениха в плечо. — Так, значит, норэбан? — повторяет Юнги, вытаскивая смартфон из кармана. — Есть один в нескольких кварталах отсюда, если вы не прочь пройтись. Им нужно каких-то пятнадцать минут, чтобы, оплатив счет в ресторане, оказаться в комнатке ближайшего норэбана в компании нескольких бутылок соджу. Между стопками ребята играют в «Камень, Ножницы, Бумага», чтобы узнать счастливчика, исполняющего первую песню. Хосок выигрывает (или проигрывает) и выбирает одну из репертуара Big Bang, потому как прекрасно знает, что остальные не смогут выступить наравне с ним, одновременно исполняя и песню, и танец. Как только начинает играть вводная часть, Юнги соскакивает с дивана и хватает один из микрофонов. Ёндже и Давон присоединяются к Хосоку во время припева с той частью танца, что им удалось вспомнить, смеясь и подпевая. Сложившийся порядок действий этой ночью: Шаг первый: пропусти рюмку. Шаг второй: выбери песню. Ополосни и повтори. Чем больше они пьют, тем прогрессивнее меняются их выступления — в худшую или же лучшую сторону. Ёндже и Давон исполняют дуэтом несколько сентиментальных романтических вещей кряду, в то время как Юнги с Хосоком безостановочно пьют и приправляют выступления парочки бурными ликованиями и освистываниями, причем делают это в абсолютно одинаковой манере. На середине заключительного трека Юнги сползает с дивана и врывается посреди куплета с истошными воплями, перекрикивая играющую музыку громкими фразами о неумирающей любви к Давон. Они завершают песню вместе, держась за руки и деля один микрофон на двоих. Ёндже оседает на диван рядом с Хосоком и закидывает руку на его плечи. Смеясь, младший удобно укладывается на боку у будущего зятя. Давон разливает еще соджу в несколько рюмок и отходит с Юнги в сторонку. Они стоят у противоположной стены комнаты, листая страницы музыкального каталога и разговаривая слишком низкими голосами, чтобы Хосок мог разобрать суть. Выбрав понравившуюся композицию, Давон бросает папку с песнями на диван и поднимает микрофон к губам. Юнги встает позади нее и исполняет роль подтанцовки, пока она поет текст «Adult Ceremony». Хосок вскакивает на ноги, чтобы помочь Юнги, когда становится очевидно, что тот забыл большую часть хореографии. Они завершают выступление в виде смеющейся кучи на полу, с Давон, нагнувшейся к полу на корточках и крепко обнимающей колени обеими руками, хохочущей так сильно, что слезы бегут у нее по щекам. — Давай споем вместе, — тихо предлагает Юнги, его губы неосторожно мажут по хосоковой шее чуть ниже уха. — У меня есть идеальный вариант. — О? — вырывается у Хосока. Юнги отодвигается в сторону, чтобы поймать взгляд младшего, уголки его губ изгибаются в улыбке: — Доверься мне. Он поднимается с пола и подает другу руку, Хосок хватается за нее, позволяя Юнги помочь ему встать на ноги. — Мы следующие, — оповещает старший на всю комнату, хватая каталог и пролистывая несколько страниц, пока не находит нужную. Хосок смотрит на страницу из-за его плеча. — Эта песня? — спрашивает он, когда Юнги набирает номер трека на телевизоре. Хосок чувствует, как щеки начинают гореть. — Хён, она немного… Улыбка на губах Юнги превращается в дерзкую ухмылку. У Хосока внутри всё сжимается. Перегибаясь через весь стол, он вливает в себя еще стопку и с грохотом опускает пустую рюмку обратно. — Будь осторожен в своих желаниях, — тихо говорит он, как только музыка начинает играть. Давон поднимает руки над головой, раскачивая ими из стороны в сторону: — Я люблю эту песню, — тянет она с пола. Прихватив с собой микрофон, Хосок покачивает бедрами в такт музыке и подносит микрофон к губам, только когда открывает рот, чтобы начать петь. Хосоков взгляд прикован к тексту, бегущей строкой сменяющемуся в нижней части плазменного экрана, подвешенного прямо перед его лицом, но боковым зрением он всё равно улавливает, как Юнги кладет папку-каталог на место и берет другой микрофон. — Небольшая комната, ты и я*, — поет младший. — Мы абсолютно свободны, и некуда спешить… Юнги прикасается кончиками пальцев посередине хосоковой спины, и того пробирает дрожь, он смотрит через плечо на друга, когда тот делает шаг вперед и оказывается совсем близко. — Ты прекрасен, так прекрасен, — продолжает Хосок, начиная дурачиться, когда завершает куплет в одиночку, пока Юнги кусает губы, пытаясь спрятать свою улыбку. Они исполняют припев вместе, чередуя строчки между собой: — Обожаю это, мне нравится, следы твоего присутствия повсюду, — поет Юнги, сейчас его голос грубее и чуть ниже обычного. Его рука спускается вниз по хосоковой спине, чтобы ухватиться за чужое бедро по-собственнически и горячо. — Заниматься любовью и любить друг друга, мне безумно нравится это, — дыхание становится тяжелее, и голос Хосока сбивается, когда Юнги, не ослабляя хватки, притягивает парня за бедро еще ближе к себе. — Заниматься любовью и любить друг друга, мы занимаемся любовью, — Хосок встречается с физически обжигающим взглядом Юнги и практически забывает, что Давон с Ёндже все еще здесь, в комнате, смеются и болеют за них. Юнги берет на себя рэп-партию, и Хосок танцует перед его бедрами, запрокидывая голову назад и смеясь, когда Давон вдруг издает вой, похожий на волчий. — Ты знаешь лучше всех, что мне нравится, нет поводов колебаться, — смех Хосока застревает у него в глотке, когда рука Юнги соскальзывает еще ниже и хватает парня за задницу, подтягивая на себя и заставляя Чона соприкоснуться с пахом парня, и старший рычит в микрофон следующие строчки. Хосок выдерживает взгляд Юнги не мигая. — Держись крепче, — у младшего перебивает дыхание.  — Поцелуй меня — мне понравится. Можешь просто подразнить меня — мне понравится. Взлети со мной до вершины — мне понравится, милый, — взгляд Юнги просто полыхает. — Я не хочу никого…. Лишь тебя, детка, — задушено поет Хосок в микрофон, его голос слишком мягкий. Он с силой хватает Юнги за ворот рубашки, притягивая ближе, пока их лица не разделяют ничтожные дюймы. — В эти беспорядочные времена давай соединимся с тобой в одно целое. Сердце в грудной клетке Юнги стало биться тяжелее, Хосок чувствует это. Он не мог сказать точно, было ли это следствием тусклого освещения в комнате, но сейчас зрачки у Юнги были так расширены, что от радужки оставалась лишь тонкая кайма темно-коричневого цвета. Хосок толкается бедрами навстречу, ухмыляясь от того, как рот Юнги распахивается в удивлении, и, вывернувшись, отходит в сторону, пока они допевают вместе припев; под самый конец ребята начинают соревноваться друг с другом в более ужасных импровизациях текста. Давон и Ёндже уже на ногах, стоило музыке растаять в воздухе, аплодируют и восторженно кричат. Юнги разворачивается на пятках лицом к немногочисленным зрителям и благодарно кланяется им. Не в силах сопротивляться, Хосок смачно шлепает Юнги по заднице, смеясь, когда тот внезапно вскрикивает и отпихивает младшего в плечо. Ёндже тянется через весь стол, чтобы взять каталог и выбрать следующую песню. Они немного пробегаются по старой классике — музыке, на которой выросли, и текстам, которые даже не приходится вспоминать. После они исполняют несколько самых свежих и популярных треков со своими собственными текстами, придуманными на ходу. Юнги в этом деле лучший, но Давон уверенно занимает вторую позицию. Хосок не может вспомнить, когда он в последний раз так сильно и долго смеялся. Его лицо и внутренности сводит от перенапряжения. Юнги роняет себя на диван, когда они заканчивают очередную песню, прося взять тайм-аут, пока разливает на всех очередную порцию соджу. Хосок, смеясь, подсаживается к парню ближе, укладываясь на его плечо, и забирает одну из рюмок, которую Юнги передает ему. Давон и Ёндже вместе листают альбом; у них осталось всего сорок пять минут до истечения срока аренды. Хосоку приходится дождаться припева, чтобы узнать следующую песню, которую выбрали Давон с Ёндже. Текст застает его врасплох, задевает за живое тем, насколько точно описывает их нынешние отношения с Юнги. — Сейчас я чувствую тебя своим, но это не так. Я чувствую себя твоим, но это не так*. Кто мы друг другу? Я запутался, — Хосок ерзает на диване, садится прямее, когда вливает в себя шот, врученный ему Юнги минутой ранее, и придвигается ближе к столику, чтобы плеснуть еще. — Сейчас я не хочу слышать, что для тебя всего лишь друг. — Четко проведи границу для меня, — поет Ёндже, и Давон гармонирует с ним, её мягкое чистое сопрано аккомпанирует его баритону. — Признай, что любишь меня, — еле слышно подпевает им Юнги, и сердце стучит о ребра у Хосока в груди. Давон пробует зачитать рэп, и Хосок не может сдержать смеха и прекратить подбадривать сестру, несмотря на сковавшее его неуютное чувство после припева. — Притворяемся, что мы только друзья, когда ведем себя как возлюбленные — не делай так, — Юнги закидывает руки за голову, читая рэп-партию, помогая Давон закончить куплет всякий раз, когда она спотыкается о новую строчку. Хосок встряхивает каждую бутылку на столе, чтобы найти ту, в которой еще осталось соджу. — Чем больше я думаю об этом, тем мне любопытнее становятся твои истинные чувства. Мне нужен ясный знак… но все мои мысли испаряются, когда я вижу твою улыбку. Отыскав бутылку, в которой достаточно алкоголя, чтобы заполнить рюмку до краев, Хосок выливает остатки и выпивает шот залпом. Он поднимается на ноги под конец песни, комната кружится вокруг него, и он почти падает на входную дверь. Возможно, он слишком много выпил. — Я в туалет, — говорит парень. Юнги свешивается через подлокотник дивана, чтобы обхватить пальцами хосоково запястье, останавливая его на полпути. Хосок чувствует теплое и слегка влажное прикосновение чужой ладони на своей коже. Его колени дрожат. — Купи еще пару бутылок соджу на обратном пути, — говорит Юнги, поворачивая к себе хосокову руку и протискивая свою банковскую карточку меж чужих пальцев. — Хён угощает. Ты же помнишь мой пин-код? Кивнув и отдав честь, Хосок проскальзывает в коридор и с размахом захлопывает за собой дверь. Он сползает на корточки, откидывая голову назад, и с тяжелым вздохом ударяется затылком о стенку. Юнги выглядит совершенно нетронутым. Блять, ну, конечно. Он и не ответит Хосоку взаимностью — ведь если бы у Юнги были чувства к нему, он бы давно сказал, разве нет? Хосок держится за стену, когда поднимается на ноги, а после спускается в туалет на два этажа вниз, чтобы отлить, привести себя в порядок и плеснуть в лицо холодной воды. Это помогает немного привести себя в чувства. Вытеревшись бумажным полотенцем, он поднимается по ступеням на цокольный этаж здания и улыбается женщине за ресепшеном. Он заказывает доставить еще несколько бутылок соджу в их комнату, расплачиваясь карточкой Юнги. Только вернувшись в комнату, Хосок выбирает несколько песен девчачьих групп, чтобы вернуть свое настроение в прежнее приподнятое состояние, и все подтанцовывают с выдающейся хореографией, смеясь и беззлобно дразня друг друга. Несложно догадаться, что проходит немного времени, и Юнги с Ёндже уламывают Хосока и Давон возродить выступления их детского дуэта. После еще нескольких шотов, разлитых из доставленных бутылок, Хосок более чем счастлив, чтобы соскочить с места и исполнить свою партию. Он силой поднимает Давон на ноги, и вместе они проходятся по нескольким своим любимым старым танцам. Хосок удивлен, что они оба очень здорово помнят их хореографию спустя почти двадцать лет. — У нас есть время для еще одной песни, — произносит Хосок, пока Давон опрокидывает в себя рюмку. — Включим «To My Boyfriend» или «Now» Fin.K.L? — «Now», — решает Юнги за всех, набирая номер на телевизоре раньше, чем у кого-то появится мысль возразить ему. Хосок смеется, он несколько удивлен, но доволен выбором друга. Когда они выходят на улицу, несмотря на то, что уже половина третьего утра, воздух кажется по-прежнему горячим и спертым после уже привычно блаженной кондиционированной комнаты норэбана. Хосок опускает руки в карманы и поднимает глаза к ночному небу, нависшему над их головами, пока Давон пытается уговорить Ёндже покатать её на спине: — Я ушибла ногу, оппа, — хнычет она. Фыркая в смехе, Ёндже нагибается достаточно низко, чтобы Давон смогла забраться сверху на его спину. Мужчина со своей драгоценной ношей начинает подниматься вверх по улице, и Хосок неторопливо следует за ними, поодаль с ним идет Юнги. Путь к месту, где Ёндже припарковал машину, лежит недолгий. — Ты уверен, что сможешь вести? — спрашивает Юнги, его мобильный уже в деле с номером такси, высвечивающимся на экране. — Мы все довольно много выпили. Ёндже опускает Давон на землю рядом с машиной: — Думаю, нам стоит вызвать такси, — вздыхает он. — Утром доберусь сюда на велосипеде и заберу машину, или что-то в этом роде. — Папа может подвезти тебя, если хорошо попросишь, — мурлычет Давон, запуская свои руки в задние карманы жениха и сжимая его задницу через джинсовую ткань. Ёндже вскрикивает от неожиданности, заводя руки за спину и перехватывая запястья девушки. Давон довольно ухмыляется. Хосок прислоняется к машине, закрыв глаза. Пот выступает у него на висках. Сейчас бы очень не помешал прохладный ветерок. Вблизи он различает низкий голос Юнги, разговаривающего с диспетчером такси и диктующего в трубку адрес ресторана. — Машина будет через пять минут, — говорит Юнги. — Я пойду загляну в этот супермаркет на углу, кому-нибудь нужно что-то, кроме воды? Думаю, она нам всем очень скоро понадобится. Даже с закрытыми глазами Хосок различает невеселую усмешку в голосе друга. Он слушает, как другие высказывают свои просьбы Юнги, и после — звук его удаляющихся шагов. Хосок пребывает в полудреме, когда в шоке раскрывает глаза от внезапного прикосновения чего-то ледяного к своей пояснице. Он вскрикивает, подрываясь с места и вертясь вокруг себя. Глаза Юнги хитро блестят в свете уличных фонарей, он смеётся. У Хосока сердце грохочет в ушах. — Я тебя ненавижу, — говорит младший, вырывая холодную бутылку воды из протянутой ему руки. Ухмылка Юнги становится еще отчетливей, пока он раздает ребятам оставшиеся бутылки: — Нет, не ненавидишь. Хосок вздыхает, отворачивая пластиковую крышку: — Я знаю. Они вместе запихиваются в машину такси, когда та прибывает. Ёндже оплачивает проезд, в то время как Давон, Юнги и Хосок, пошатываясь, плетутся от проезжей части ко входной двери. Родители Хосока оставили для детей свет на крыльце. Юнги следует за Хосоком в ванную, и они, стоя плечом к плечу, чистят зубы. Хосок раздевается, как только переступает порог своей комнаты, и падает без сил на кровать. Утыкаясь носом в подушку, пока Юнги укладывается рядом, Хосок ловит себя на воспоминании, проплывающем в памяти, словно фрагменты какого-то сна: о липкой от пота голой коже и широко открытых губах; ногтях, вонзающихся в бедра и царапающих спину вдоль позвоночника; невыносимом жаре всюду, где их тела соприкасаются; задушенном стоне чужого имени на языке; крепкой хватке рук Юнги на хосоковой пояснице, подтягивающей бедра младшего вверх, пока он трахает его так жестко, что Хосок едва может дышать… и Хосок проваливается в глубокую темноту сна рядом с Юнги, прижимающимся бедрами к его заднице и сопящим ему на ухо.