often a sweetness

Утром Хосок просыпается от звонка будильника, что поставил вечером на своем смартфоне, с руками Юнги, все еще обвивающими его поясницу; он промаргивается несколько раз, привыкая к серому свету, наполнившему комнату, и мелкому дождю, барабанящему в оконное стекло. Испустив мягкий вздох, Юнги переворачивается на постели ближе к краю матраса, чтобы выключить будильник. Он возвращается на теплое примятое место, притягивая Хосока ближе. Младший позволяет себе уткнуться лицом в основание чужой шеи, изображая, будто он вновь очень близок ко сну. Юнги снова вздыхает, его пальцы осторожно накручивают хосоковы волосы. В какой-то момент Хосок, должно быть, задремал, потому что второй раз он просыпается от звука открывающейся двери. С большой неохотой парень отрывает голову от подушки и косится в сторону зияющего дверного проема. Его мать стоит прямо за порогом комнаты со счастливым и извивающимся Микки на руках. Когда Хосок окончательно приходит в себя, то различает слабые отголоски активности на главном этаже дома. Юнги ворочается на матрасе, его ногти легонько царапают хосокову спину. От этого младший вздрагивает, взгляд падает на лицо еще спящего друга, и он чувствует, как уголки губ сами вытягиваются в маленькую улыбку. — Вам скоро нужно вставать, если хотите успеть покушать перед церемонией, — говорит его мать. — Давон сейчас делает прическу и макияж в гостиной комнате. Тебе нужно успеть выгулять Микки и привести себя в порядок до того, как все соберутся в холле через два часа. Хосок трет ладонью лицо: — Точно, — отвечает он, его голос огрубел после сна. — Я встаю, встаю. Мама одаривает Хосока еще одним многозначительным взглядом, прежде чем шагнуть в коридор и удалиться, забирая Микки с собой. — Куда ты уносишь моего пса? — бурчит Хосок, переводя дыхание. — Пойди за ней — и узнаешь, — резко сипит Юнги. Хосок пугается так, что сердце подскакивает к самому горлу. — И сделай мне кофе, когда будешь на первом этаже, я не собираюсь приближаться к твоей сестре, пока она в настроении убивать. — Трусишка, — дразнит Хосок, перелезая через Юнги и вставая с постели. Парень подбирает пижамные штаны по дороге к двери и спускается вниз по лестнице. Давон сидит в проходе напротив открытых раздвижных дверей, ей наносят макияж. Её глаза закрыты. Ёндже находится в гостиной, пока стилист укладывает его волосы. Хосок незаметно проходит мимо на кухню, вытаскивая пару чашек из кухонного шкафа и наполняя их кофе из полупустого кофейника. Когда в сосуде не остается ни капли, парень набирает воду в бункер в задней части кофемашины, устанавливает новый фильтр и отмеряет необходимое количество жидкости, прежде чем поставить завариваться новую порцию кофе. Он осторожно прогуливается по округе, не наблюдая рядом ни мамы, ни своего пса, берет из холодильника молоко для своего кофе и возвращается к лестнице. Он удивлен увидеть Юнги проснувшимся и ждущим его наверху. Он даже менее удивлен Микки, сидящему рядом с хёном с головой, уложенной на бедре Юнги, пока парень бездумно почесывает рукой собачью спинку. Хосок поднимается им навстречу и присаживается рядом на верхних ступеньках, передавая Юнги чашку без лишних слов. Вместе они, попивая свой кофе, наблюдают через промежутки ступеней, как хаос постепенно разворачивается на первом этаже дома. Хосок потихоньку просыпается, периодически скрадывая зевки свободной ладонью. Юнги тихо нахваливает Микки, почесывая пса за ушками и улыбаясь самому себе. Парень льнет ближе к Хосоку и укладывает голову на его плечо с усталым вздохом. — Я принесу что-нибудь на завтрак, — тихо приговаривает Хосок, когда обе их кружки становятся пустыми. — Хочешь еще кофе? — Юнги сонно кивает, передавая посуду в руки Хосока. Младший снова тихо пробирается на кухню, чтобы забрать оттуда тарелку еды, оставшуюся с ужина двухдневной давности, и налить еще одну кружку кофе для Юнги. После этого они вместе отправляются с Микки на долгую прогулку, несмотря на накрапывающий дождь, чтобы быть уверенными, что пес достаточно устал, чтобы не натворить глупостей, пока он будет один дома. И хотя его не оставят без присмотра на слишком долгий срок, Хосок всегда твердо верил, что усталый пес — это явно лучше, нежели наносящий разрушения пес. Они прогуливаются по уже знакомым тропинкам через задний двор, разговаривая о том, чем планируют заняться по возвращении домой, в Сеул. Хосок не упоминает о своих планах, касающихся ужина с Хёджин и Сольджи. Когда парни возвращаются в дом, то по очереди принимают душ и спускаются вниз со своими костюмами в руках, свежевыглаженными и готовыми к примерке. Пока они были снаружи, Давон, Ёндже и мама Хосока уже закончили со своими прическами и макияжем. — Теперь ваша очередь, — говорит Давон, игнорируя ворчливые протесты Хосока и усаживая его на свой освободившийся стул рядом с окном. Юнги смеется, неубедительно жалуясь на жизнь, пока умащивается на диванчике, чтобы его волосы привели в порядок. Еще разок поныв, они меняются местами. Макияж и укладка волос не занимают много времени, все по минимуму, достаточному, чтобы презентабельно выглядеть на фотографиях. Как только ребята заканчивают сборы, семейство отправляется к месту проведения церемонии со своими чехлами для одежды, аккуратно сложенными на задних сидениях авто. Юнги за рулем следует за машиной Ёндже, а родители Хосока едут сразу за ними. Парни находят маленькую раздевалку рядом с главным залом, где облачаются в свои костюмы. Юнги помогает Хосоку справиться с галстуком. Ёндже стоит в дверях у основного входа вместе с родителями, чтобы встречать уже прибывающих гостей. Давон же остается в своей собственной комнате, куда заглядывают желающие, чтобы поболтать с невестой и сделать с ней фотографии. Маленькая коробка у дверей предназначается исключительно для свадебных денежных конвертов. Хосок и остальные непосредственные участники торжества ожидают начала церемонии в маленькой комнатке, немногим большей той примерочной, рядом с залом. Все они одеты похоже; три подружки невесты в темно-голубых платьях до колен и три шафера в темно-синих костюмах и черных рубашках, с черными галстуками и сочетающимися по цвету карманными платками. Юнги остается ждать вместе с Хосоком вместо того, чтобы отправиться искать свое место в зале. Он тянется руками к младшему, чтобы убрать с хосокового лица выбившиеся из прически пряди и поправить его галстук. Хосок строит старшему рожицы, чтобы рассмешить его. Без членов семьи рядом с ними, Хосок позволяет себе расслабиться и вести себя с Юнги в своей обычной манере; он всячески игриво подтрунивает над другом, не задумываясь о том, как это может быть истолковано окружающими, стараясь отвлечься от нервозного ощущения, скрутившего его внутренности. Юнги улыбается Хосоку, шутливо хлопая того по плечу. Одна из подружек невесты, хорошая подруга Давон, с которой Хосок, по смутной памяти, переспал на одной из вечеринок в колледже, проходит мимо них и больно пихает Хосока под ребра локтем. — Не знала, что ты у нас гребаный пидор, Хосок-и, — говорит она тихо, но отчетливо. Мгновение, пока сказанные слова доходят до сознания, — и Хосок испуганно глядит ей вслед с открытым ртом, кончики его ушей горят огнем. Озноб становится все сильнее, боль — ощутимее, чем глубже в Хосока закрадывается оброненная ей фраза. Он тяжело сглатывает, тишина, воцарившаяся в комнате, звенит у него в ушах. — О, моё прощение, — отвечает Юнги громко и намеренно слащаво. — Боишься, что это заразно? Подружка невесты застывает посреди комнаты, её руки сжимаются в кулаки по обеим сторонам от тела, но она не оборачивается. Хватка Юнги на хосоковом воротнике становится все сильней, пока костяшки его пальцев не белеют от напряжения. Он почти ударяется головой с Хосоком, целуя его крепко и глубоко. У Хосока дыхание застревает в глотке. Даже будучи наполовину скрытыми в тени своего укромного уголка позади распахнутой двери, этот поцелуй, немыслимым образом, получается публичнее, чем все предыдущие вместе взятые. Каждое пошлое движение языка Юнги во рту Хосока посылает волну мурашек вниз по хосоковому позвоночнику, и парень скользит руками по телу старшего, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Юнги ослабляет хватку на лацканах чужого пиджака и плавно проводит ладонями по груди Хосока, чтобы соединить их на загривке младшего и притянуть его ближе к себе. Они влияют друг на друга, словно схваченные взаимной гравитацией, с того самого дня, как впервые встретились. Всегда кружат по орбитам и неизбежно возвращаются друг к другу. Юнги, с крепко закрытыми глазами, прижимается лбом ко лбу Хосока. Младший льнет к парню так близко, что они практически дышат друг другом. — Однажды мы будем устраивать свои собственные свадьбы, — яростно шепчет Юнги, но таким тихим голосом, что никто посторонний, даже при сильном желании, не сможет разобрать его слов. Они принадлежат Хосоку и только ему: — Я по-прежнему буду любить тебя, не важно, кто будет стоять рядом с тобой перед алтарем. Пальцы Хосока вцепляются в пиджак Юнги, дыхание дрожит на его губах. — Да, хён, — отвечает он слабо. — Да. Я знаю. Одно время он был абсолютно уверен, что этим кем-то будет Хёджин. Теперь же ему ничего не остается, кроме как желать невозможного — чтобы спутником его жизни стал Юнги. Потихоньку они вновь отстраняются друг от друга, и Хосок приглаживает трясущимися ладонями перед своего пиджака. Младшая сестра Ёндже и по совместительству подружка жениха Дживон подходит ближе к парням. Она одета в черное платье до колен, подпоясанное синей лентой, которая сочетается с хосоковым галстуком. Она протягивает свою тонкую руку и касается плеча Хосока: — Эта девушка не смела так говорить, она перешла всякие границы, — говорит Дживон. Упомянутая (крайне сомнительная) подружка невесты стоит поодаль от всех участников с телефоном, зажатым в руках, и горящим злобой лицом. — Я поговорю с Давон-онни о ней после церемонии, если ты хочешь. Ей нужно знать о случившемся. — Спасибо, — удивленно отвечает Хосок. — Это многое значит для нас. Мечтательное выражение мелькает на лице Юнги, уголки его губ приподнимаются в улыбке: — Могу я присутствовать рядом, когда ты расскажешь ей об этом? Давон-нуна будет вне себя. Он оборачивает руку вокруг талии Хосока, еще раз притягивая парня ближе к себе: — Ты же знаешь, как сильно я люблю, когда твоя сестра ругается на кого-то другого. Она такая крутая в эти моменты. Хосок на это закатывает глаза. Большая часть его напряжения сходит на нет от ощущения крепкой хватки на своем поясе. Юнги сжимает друга в последний раз, прежде чем отступить от него на шаг, оттягивая подол своего пиджака. — Я должен найти свое место, — говорит он. — Свадьба совсем скоро начнется. Не споткнись. Хосок улыбается Юнги до того, как тот удалится, однако все его радостное выражение испаряется, как только взгляд врезается в фигуру той подружки невесты. Она все еще висит в телефоне, яростно печатая что-то на экране смартфона. Хосок сглатывает, пугаясь, когда чувствует легкое прикосновение пальцев Дживон к своим. — Все будет нормально, Хосок-и, — тихо приговаривает Дживон. — Ты всё равно идешь вместе со мной. Я попозже удостоверюсь, что она больше не приглашена на вечеринку. Сглотнув, Хосок вперивается глазами в ковер под своими начищенными кожаными туфлями. — Спасибо, — повторяет он, пропуская свои пальцы меж пальцев Дживон. — Но почему ты делаешь это? — Мы теперь семья, — отвечает она с открытой и нежной улыбкой. — Ты мой брат. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя счастливым и в безопасности. Когда все участники свадьбы строятся за дверью, ведущей в церемониальный зал, Хосок оборачивается и смотрит через плечо на свою сестру, стоящую в противоположном конце коридора с их отцом. Она выглядит как мечта, облаченная в белый шелк и кружево, тонкая вуаль заколота наверху её прически серебряной шпилькой, переданной от бабушки. Давон беспокойно перекладывает в руках букет гортензий, поднимая глаза, когда отец придвигается ближе и что-то шепчет ей на ушко. Улыбка растягивает уголки её рта, и она хлопает папу по плечу. Отец откидывает голову назад, раскатисто и светло смеясь. На сердце у Хосока легко. Церемония короткая. Хосок проходит с Дживон до алтаря, где они расходятся в разные стороны, вставая вблизи родственников. В течение всей свадебной клятвы Хосок не может оторвать глаз от Юнги. Тот замечает прикованный к себе взгляд и не перестает морщить нос в ответ, кончики его ушей светятся стыдливым румянцем. — Согласна ли ты, Чон Давон, взять Пак Ёндже себе в мужья, — произносит священник, брат Ёндже, — быть с ним отныне и вовек в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии… Он прерывается для пущего драматического эффекта, его рука прижимается к груди, где бьется сердце: — …Любить и почитать его, пока смерть или участь зомби не разлучат вас? И тут потрясенное молчание, заполняющее зал, ломается — Давон хрюкает. Она хлопает себя ладонью по губам, чтобы не рассмеяться в голос. Гости тоже начинают посмеиваться, кашляя и прикрывая рты, чтобы приглушить вырывающиеся смешки. Давон требуется некоторое время, чтобы собраться, уголки её губ подрагивают, когда она поднимает глаза на Ёндже. — Пока смерть или участь зомби не разлучат нас, — торжественно произносит она. — Согласна. Ёндже надевает на её пальчик свадебное кольцо, тонкая полоска золота. — А согласен ли ты, Пак Ёндже, взять Чон Давон себе в жены, быть с ней отныне и вовек в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и почитать её, пока смерть или участь зомби не разлучат вас? Ёндже берет Давон за обе руки: — Пока смерть или участь зомби не разлучат нас, — повторяет он, встречаясь с ней взглядами, когда Давон начинает мелко потряхивать от трудно сдерживаемого смеха. — Абсолютно согласен. Давон надевает ему на палец сочетающееся свадебное кольцо. — Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой, — говорит брат Ёндже. — Можете поцеловать невесту. Ёндже притягивает Давон ближе, наклоняя голову вбок, чтобы соединить их губы в поцелуе. Давон скользит руками к шее новоиспеченного мужа, а Ёндже обвивает её талию. Это поцелуй любви, целомудренный и милый. Хосок напоминает новобрачным об их обетах, пока пара счастливо улыбается, словно они могут видеть лишь лица друг друга.

Я не вижу в этом привилегию, скорее, обещание: мне приходилось делить с тобой улыбки и слезы, заботиться о тебе и помогать тебе. Мне приходилось строить с тобой быт и любить тебя. Я буду мечтать с тобой, праздновать с тобой и идти с тобой рука об руку через все преграды, что уготовлены нам судьбой.

Взгляд Хосока, как и всегда, возвращается к Юнги. Радостная улыбка освещает лицо старшего, когда он смотрит на новобрачных. Хосок выдыхает. Довольно. Он собирается рассказать Юнги всё, что чувствует к нему. После церемонии и Ёндже, и Давон подписывают свое свидетельство о браке, закуска сервирована на столах в разделенных залах. Люди постепенно расходятся, поздравляя невесту и жениха прежде, чем уйти. Хосок небрежно разваливается, сидя рядом с Юнги за столом со своими родителями, складывая свою пустую тарелку в центр вместе с другой использованной посудой. — Когда мы можем уйти? — спрашивает он. — Скоро, — откликается его мать, глянув на время в телефоне. — Они собираются сделать несколько фотографий в парке в паре кварталов отсюда — можете возвращаться домой, если хотите. А мы приедем к вам совсем быстро. — Вы будете проводить пэбек*? — спрашивает её Юнги, придвигаясь ближе. — Я никогда не был на ней. Отец Хосока отвечает: — А, конечно, через несколько дней. Родители Ёндже организуют всё в своем доме в Инчхоне в следующие выходные. У них больше места в гостиной, чем у нас. — Я не смогу пойти, — вздыхает Хосок, возясь с краем скатерти. Некоторые стежки начали расходиться. — Я договорился со своим боссом о неоплачиваемых сверхурочных каждые выходные до конца следующего месяца, чтобы отработать эту неделю. Ты должен пойти для меня, хён. Юнги мгновение колеблется: — А мне можно прийти одному? — Конечно, — шмыгает носом бабушка Хосока. — Не глупи. Пэбек — это семейная церемония. Ты часть нашей семьи. Юнги откидывается на спинку своего стула рядом с Хосоком, его щеки слегка румянятся. Хосок не может сдержать улыбки и обнимает Юнги одной рукой за плечи, прижимая его ближе: — Ну, же, хён, — шепчет Хосок в ухо старшего. — Пойдем. Юнги кивает, уголки его губ подрагивают. Когда они возвращаются домой, Хосок берет Микки на быструю прогулку вокруг участка. Всё еще капает дождь. Как только они заканчивают и оказываются дома, Хосок переодевается в свою пижаму и спускается вниз, чтобы разбить лагерь на диванах. Юнги присоединяется к нему после того, как Хосок включает им двоим фильм, вооружившись вредными закусками и распластавшись на излюбленной кушетке. Когда остальные члены семьи подтягиваются домой, то все решают отдохнуть или немного поспать, чтобы расслабиться после состоявшейся церемонии. Давон сворачивается в одном из кресел и учиняет разборку с Юнги в борьбе за чипсы, чтобы в итоге устать и заснуть прежде, чем съесть хоть что-нибудь из отнятого. Ёндже радостно улыбается и накрывает её плечи пледом.