often a sweetness

Очень скоро все принимаются готовиться к вечеринке в небольшом зале, который родители Хосока арендовали для танцев и совместного празднования с легкими закусками и выпивкой. Хосок и Юнги вновь облачаются в свои костюмы, хотя в этот раз оба решили обойтись без галстуков. Помещение, где проводится вечеринка, столь просторное, будто прием спланирован для сотни приглашенных, однако список гостей ограничивается близкими друзьями и членами обоих семейств. Злосчастная подружка невесты не показывается на празднике. Дживон подмигивает Хосоку, когда встречается с ним взглядами. Множество разнообразных закусок сервировано на одном столе, белые бутылки шампанского, вин и пива располагаются на соседнем. Диджей миксует песни за пультом в углу зала, помещение наполнено тусклым светом, а разноцветные лучи, исходящие от дискотечного шара, плавно мерцают над головами гостей. — Ненавижу эту песню, — жалуется Юнги Хосоку уже в четвертый раз с того момента, как они присоединились к вечеринке, его губы чуть касаются мочки чужого уха. Хосок смеется и передает бокал шампанского: — Выпей, хён, может, тогда ты перестанешь обращать на это внимание, — говорит он. Осушив бокал, Юнги покидает Хосока, чтобы присоединиться к его матери на танцплощадке; руки Юнги поднимаются над самой головой, когда он пытается покружить женщину на месте. Она откидывает голову назад и смеется, Юнги задорно улыбается, вращая её в своих руках. Он покачивает бедрами, кладет руки на её талию. Руки мамы Хосока ложатся на плечи парня, и она следует за его шагами в танце; мерцающий от диско-шара свет отражается в её глазах множеством цветных бликов. Сердце Хосока звучно стучит в груди. — О, наш милый Хосок-и, ты только погляди, как вымахал! Хосок оборачивается, чтобы увидеть двух приближающихся к нему тетушек. Они обе с бокалами вина и мягкими улыбками на лицах. — О, тетушки, — говорит он, уважительно кланяясь каждой из них. — Рад вас видеть! Как ваши дела? Одна из них сжимает его в объятиях. Другая треплет по волосам. — Ты так вырос с тех пор, как я видела тебя последний раз, — отвечает женщина, высвобождая Хосока из объятий и отступая на шаг, чтобы рассмотреть его получше. — Он стал еще более красивым с тех пор, правда же? — Такой статный! — кивает на это вторая тетушка. — Расскажи-ка нам, Хосок-и, кто этот молодой человек, с которым ты пришел? — Не смог найти подходящую пару, ха? — откликается на это первая тетя, кивая с сочувствующим выражением лица. — О, Хосок-а, я надеюсь, ты позволишь познакомить тебя с дочерью моей хорошей подруги. Такая прелестная девушка… Хосок улыбается им: — Эм, к слову, мой спутник — это мой парень, — отвечает он, начиная обходить тетушек, чтобы оставить их. — Так что я никого не ищу, но спасибо за вашу заботу… Давон берет брата под локоть, крадя его у женской компании, чтобы вырваться с ним на танцпол. С превеликим облегчением Хосок пускается в оживленный пляс, кружа и вращая сестру в своих руках. — Ты выглядел так, будто тебя нужно спасать, — громко говорит девушка, стараясь перекричать музыку. Хосок обхватывает сестру за талию и поднимает её вверх на вытянутых руках, когда они выполняют новый поворот. Давон визжит и пинает ногами воздух, пока Хосок не опускает её обратно на паркет. — Не вздумай снова так сделать, придурок, — смеется она, тяжело дыша, ударяя его по плечам. Хосок ухмыляется: — Ты сказала сделать так снова? — спрашивает он преувеличенно веселым тоном. — Как скажешь, нуна… — Только посме-е-ей! — её вырвавшийся протест превращается в новый вопль, когда Хосок в очередной раз поднимает сестру в воздух. Ткань её свадебного платья гладкая и мягкая наощупь под прикосновением хосоковых ладоней. Наконец, он ставит Давон на ноги, и они продолжают двигаться в танце по залу. — Ненавижу тебя, — говорит она, но на её лице красуется улыбка. — Ты худший. — Я тоже люблю тебя, нуна, — отвечает на это Хосок, вращая её в своих руках, и, когда музыка растворяется в воздухе, заключает в объятия. — Я так рад за тебя. Замужество тебе к лицу. Это может быть игрой света, но Хосок готов поклясться, что Давон краснеет от его слов. Когда брат Ёндже крадет девушку для следующего танца, Юнги ступает к Хосоку, чтобы занять её место. — Будь полегче со мной, ладно? — говорит он, с улыбкой обвивая хосокову шею. — Я еще недостаточно пьян, чтобы как-то сильно позориться. Губы Хосока подрагивают. Он притягивает Юнги ближе, касаясь пальцами его тазовых косточек, чтобы вести в ритме играющей музыки. Эта песня медленней, чем предыдущая, под которую он танцевал с Давон. — Тебе весело? — спрашивает Хосок, скользя руками вверх, оставляя одну на уровне чужих лопаток, а второй убирая ладонь старшего со своей шеи и делая простенькую стойку, чтобы исполнить маленький вальс. — Лучше, чем то, как мы обычно проводим наши выходные, — пожимая плечами отвечает Юнги и отводит глаза. — Эй, мне нравятся наши киношные марафоны на диване, — смеется Хосок. Он делает еще несколько шагов в сторону, уводя Юнги за собой, где меньше народу и они могут спокойно поговорить. — Каждый раз, когда мы их устраиваем, я хорошо провожу время. Уголки губ Юнги приподнимаются в улыбке, и он наклоняет голову, чтобы скрыть это. — Тебе просто нравится выбирать фильмы самому. — А как мне еще заставить тебя смотреть классику? — спрашивает Хосок, вращая Юнги одной рукой и возвращая на место рядом с собой с широкой яркой улыбкой. — Признай, я делаю наши выходные более веселыми. — Микки делает наши выходные более веселыми, — бормочет Юнги, задирая руки вверх, когда пытается повращать Хосока. Он умудряется сохранить лишь прикосновение кончиков их пальцев, а Хосок почти запутывается в собственных ногах, пригибаясь достаточно низко, чтобы завершить элемент. Младший врезается лицом в грудь Юнги, когда тот притягивает его к себе, хохочет и сцепляет руки сзади на шее Мина, чтобы быть к нему еще ближе. — …Однажды я все-таки заставлю тебя посмотреть «Олдбоя»*, — шепчет Юнги Хосоку на ухо. Тот дрожит от его низкого голоса, крепче сцепляя руки у чужой шеи, и тут песня сменяется. На романтическую балладу, полную слов расставания. Юнги скользит руками под хосоков пиджак, его горячие ладони крепко прижимаются к груди младшего. Он льнет еще ближе, сокращая ничтожные дюймы, что отделяют их тела от соприкосновения. — Принеси мне выпить. Хосок фыркает в ответ, роняя свои руки по обеим сторонам от тела: — Что хочешь? Юнги пожимает плечами, опуская руки в карманы: — Шампанское, наверное, — отвечает он. — Нам завтра предстоит рано вставать, не стоит смешивать алкоголь. — Это точно, — бормочет Хосок, разворачиваясь в обратном направлении и обходя танцующие пары и группы людей, пробираясь к столу с напитками. Завтра они вернутся в реальную жизнь. Их неделя отношений подойдет к концу. Он должен чувствовать облегчение, что все это вранье наконец прекратится, но пока… Хосок наливает шампанское в пару высоких бокалов. Когда он оборачивается, Юнги уже попался в ловушку одной из тетушек. Вот черт. Юнги хмурится на Хосока поверх её плеча. Тот улыбается и машет, отдавая другу честь и осушая свой бокал шампанского. На это Юнги бросает младшему такой взгляд, словно тот его предал. Отец Хосока подходит ближе к сыну и прислоняется к ближайшей стене, указывая рукой куда-то в центр танцплощадки. Проследив за его взглядом, Хосок ловит глазами Давон, танцующую с мамой, смеющихся и неловко пытающихся кружить друг друга в танце. Улыбка Хосока становится шире. — Как ты, сын? — интересуется родитель. — Кажется, за всю неделю мне так и не представилась возможность нормально поговорить с тобой. Тебе нужно что-нибудь? Улыбка на мгновение покидает лицо Хосока. Он никогда не мог врать своему отцу; здесь нужно говорить осторожней. — Я в порядке, пап, — отвечает Хосок. — Завтра вечером уже вернусь в офис. До того, как я взял отпуск, мой босс начал работать над одним очень запутанным корпоративным разбирательством, так что, как только приеду, буду уже по уши в скучных и пыльных бумажках. Он фыркает и смеется, тряхнув головой и допив остатки своего шампанского. — И кондиционер в квартире снова ведет себя странно, — добавляет он. — Я собираюсь пообщаться со своим домовладельцем, когда увижусь с ним в понедельник, чтобы заменить его на новый. Отец хмыкает. Он прячет руки в карманах: — Вы с Юнги все еще живете раздельно? Прокашлявшись, чтобы прочистить горло, Хосок отводит глаза и отпивает из бокала, который взял для Юнги. — Да, живем раздельно. В доме Юнги запрещено держать домашних животных, а моя квартира слишком мала для двух человек. Он сможет сделать это; ему нужно лишь добавить еще немного правдивых фактов. — Ни один из нас не может пока потянуть бóльшую жилплощадь. — Понятно, — отвечает папа. Хосок боковым зрением подмечает, как тот согласно кивает. — Мне нравится Юнги, — заявляет отец после некоторого молчания. — Он всегда так заботится о тебе. Хосок роняет голову к груди, сильнее сжимая бокалы в своих руках. — Это правда, — говорит он. — Я люблю его, пап. Мужчина вздыхает, потягиваясь вперед и обнимая плечи сына одной рукой, сжимая его плечо. — Я знаю, сын. — Хосок прижимается к отцовскому боку, позволяя глазам закрыться. Это знакомые утешительные объятия, в которых чувствуешь себя в безопасности. Наконец Юнги вырывается из плена одной тетушки Чон, при этом ускользает от второй, и направляется к Хосоку и его отцу. Лицо Юнги замирает, когда он замечает два пустых бокала в руках младшего. — Хосок-а, мне нужен был алкоголь, — в отчаянии стонет он. — Твоя тетя меня в гроб сведет. — Прости, хён, — смеется Хосок, отступая на шаг от своего отца. Юнги забирает у Хосока бокалы и отходит к столу, чтобы снова наполнить их. Папа треплет Хосока по волосам, прежде чем пройти через танцпол к его матери. — Я вам помешал? Прости, я правда не хотел, — извиняется Юнги, передавая Хосоку наполненный бокал. Хосок не принимается пить тут же, решая вместо этого приобнять хёна сбоку, укладывая подбородок на его плечо. — Все в порядке, — отвечает Хосок. — Он просто хотел проведать меня. Он смеется: — Думаю, за прошедшую неделю, ты и то общался с ним больше моего. — Я пытался обaять его, — соглашается Юнги. — Я хочу нравиться твоей семье. — Что же им может не понравиться в тебе? — спрашивает Хосок, сохраняя свой тон светлым и дразнящим, даже когда усиливает хватку на поясе Юнги. — Тебе не о чем беспокоиться, хён. Ты потрясающий. Старший извивается в объятиях, но не предпринимает никаких попыток отдалиться. Он допивает остатки своего шампанского. — Конечно, — отвечает Юнги, пробегаясь ногтями по тыльной стороне хосоковой ладони. Надалеко на танцплощадке Хосок замечает, как его сестра и Дживон танцуют вместе, время от времени они обнимают друг друга и перешептываются. Ёндже сидит за одним из столиков в противоположной половине зала со своим отцом и папой Хосока, они улыбаются друг другу, пока ведут беседу. Мама Хосока танцует в одиночестве, покачиваясь из стороны в сторону в такт музыке. Это нехорошо. Хосок передает свой бокал в руки Юнги: — Подержишь это для меня? Можешь выпить, если захочешь, — говорит он, прежде чем удалиться к своей матери. Глаза женщины светятся счастьем, когда она замечает приближающегося сына и протягивает к нему руки. Хосок смеется, беря маму за руки, и тянется вперед, прежде чем отдалиться и покружить её. — Ты выглядела одиноко, — говорит Хосок. — Мне не одиноко, — улыбаясь, отвечает она. — Но я никогда не откажу в танце моему самому любимому сыну. Закатив глаза, Хосок быстро клюет маму в щеку поцелуем, после продолжая кружиться с ней в танце. — Я твой единственный сын. Мать улыбается шире: — Это не значит, что ты не можешь быть самым любимым. К концу песни отец сменяет Хосока, приглашая её на следующий танец. Парень возвращается к столу с закусками, выбирая из еды то, чем можно было бы хотя бы частично снять опьянение, потому как Хосоку кажется, что весь принятый алкоголь устремился ему в голову. Он случайно поднимает глаза, как только засовывает одну из профитролей себе в рот, и видит Юнги, идущего ему навстречу. Но прежде чем парень успевает подойти к Хосоку, Давон бесцеремонно уводит его, пританцовывая по дороге на танцпол. Они переговариваются всю песню напролет, улыбки не сходят с их лиц. Происхождение краски на щеках Хосока, однозначно, принадлежит душному воздуху, наполняющему зал, и пузырькам шампанского, но от вида того, как двое самых любимых людей на свете веселятся и дурачатся вместе, у Хосока на сердце становится очень тепло. Он воображает, что Давон могла бы рассказывать его хёну. У неё в запасе арсенал компрометирующих историй двадцатичетырехлетней давности, и одному богу известно то немногое, что нравится Давон больше, чем её смущенный младший брат. Когда песня заканчивается, Давон отпускает Юнги и направляется к столику, посидеть вместе с Ёндже. Юнги приближается к Хосоку, откидывается спиной на стену рядом с ним. Тот разворачивает другу салфетку с закусками, из которых Юнги выбирает несколько с благодарственным кивком головы. — Недавно твои тетушки загнали меня в угол по дороге в туалет, — бормочет Юнги между укусами. — Они хотели узнать, как долго мы вместе. Я сказал им, что пять лет… Это же так, да? В любом случае, так думает твоя семья. Хосок пожимает плечами, засовывая в рот последнюю закуску и сминая салфетку в руке. — Да неважно, — говорит он, протягивая руку к новому бокалу шампанского. — Как они отреагировали? Юнги хитро ухмыляется: — Похоже, это сильно их впечатлило, — отвечает он. — Они начали спорить и в итоге решили, что, так или иначе, ты должен стать следующим женихом в семействе Чон. Хосок выдыхает, проклиная все на свете, и залпом выпивает половину бокала. Пузырьки шампанского обжигают его горло. Юнги отнимает у него бокал, допивая оставшуюся часть. Как только Хосок открывает рот, чтобы спросить, не хочет ли Юнги еще с ним потанцевать, старший тянет парня за рукав: — Пойдем со мной, — тихо говорит он, оставляя пустой бокал на столе. Хосок удивленно вскидывает брови, когда Юнги забирает со стола непочатую бутылку шампанского, и следует за старшим на выход из зала. В конце концов, в коридоре гораздо свежéе, чем в помещении. Юнги осматривается по сторонам и сразу же заходит в небольшую кладовую рядом со входом в основную часть здания. Как только дверь за ними закрывается, Юнги грубо касается рукой хосоковой шеи, с силой притягивая парня к себе, и безо всякого промедления соединяет их губы. Кровь стучит в ушах, Хосок льнет ближе и вжимает Юнги в стенку позади него. Тот от неожиданности выдыхает прямо в рот Хосока, и младший резко целует его снова, хватаясь за чужие выступающие тазовые кости поверх измятой рубашки, которая выправилась из брюк, скорее всего, после танцев. Юнги удовлетворительно хмыкает в ответ, его свободная рука вплетается в хосоковы волосы; он посасывает язык младшего с еще большим остервенением, когда тот не сдерживается и стонет ему в рот. Хосок касается руками Юнги, пробираясь под рубашку, с силой сминает его голую кожу и царапает её ногтями. В ответ на это его резко дергают за волосы — Юнги запрокидывает хосокову голову назад, с силой оттягивая его волосы, углубляя поцелуй. От внезапности Хосок протяжно стонет. У Юнги от этого перебивает дыхание. До слуха Хосока вдруг доносится приглушенный шум голосов за дверью, перекрываемый нескончаемыми мокрыми звуками их поцелуев и пульсом, набатом стучащим в его глотке. Кожа Юнги становится горячей под прикосновениями его рук, и Хосок больно царапает голую спину старшего, отрывая его таз от стены и оттягивая на себя так, чтобы пропихнуть колено между его бедер. Юнги издает слабый стон, приглушенный хосоковым языком, исследующим его рот. Его ногти до крови царапают голову Хосока, и старший разрывает поцелуй, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Его губы красные и влажные, глаза полуприкрыты отяжелевшими веками, но ярко блестят в тусклом свете, пробивающимся внутрь кладовой. — Надо уйти до того, как нас кто-нибудь увидит, — шепчет он, накручивая пряди хосоковых волос на свои пальцы. — Ну же, Хосок-а, давай, — Юнги делает еще один глубокий вдох, его язык проходится по нижней губе. Хосок хочет, чтобы тот снова оказался в его рту. — Не хочу, чтобы кто-то кроме тебя застал меня сегодня на коленях. Дыхание застревает у Хосока в глотке. Ухмылка Юнги становится опаснее, его глаза сверкают. — Пошли, — он толкает Хосока с дороги и отпирает дверь, не прикладывая ни малейшего усилия, чтобы поправить свою одежду. Любой, кто застал бы их в таком виде, тут же бы понял, чем занимались эти двое, и от такого бесстыдного поведения внутри Хосока просыпается некое острое ощущение, что посылает дрожь вдоль его позвоночника. — Я вызову такси.