often a sweetness

Вернувшись к дому, Юнги откупоривает шампанское. Они с Хосоком усаживаются на переднем крыльце, распивая алкоголь прямо из бутылки, не рискуя вместо этого зайти внутрь дома и врезаться в бабушку Хосока. Несмотря на столь поздний час, младший не уверен, спит она уже или ещё нет. Юнги держит руку на хосоковом колене, вполголоса напевая какую-то знакомую мелодию, и слегка раскачивается из стороны в сторону. Хосок запрокидывает голову, всматриваясь в тёмное нависшее небо, и подпевает. Дождь перестал, но погода все ещё пасмурная, воздух стоит над землёй густой и спёртый. Юнги легко пробегает пальцами по хосоковой руке, прежде чем приложить стеклянное горлышко бутылки к его раскрытой ладони. Хосок отпивает из неё, облизывая губы и улыбаясь, когда встречается с Юнги глазами. Единственный свет исходит от уличного фонаря на углу улицы; его тусклое оранжевое свечение не выхватывает для Хосока из темноты почти ничего, кроме уголков чужих глаз. Юнги забирает бутылку, когда Хосок предлагает, подносит горлышко к губам и делает новый глоток. Его свободная рука обвивает сзади шею Хосока. Сухие кончики его пальцев прикасаются к покрытой испариной коже. Юнги делает ещё один большой глоток, прежде чем вернуть шампанское младшему. К этому моменту у них остается чуть меньше половины бутылки. Сознание Хосока мутное, пузырьки ударили точно ему в голову. Он задумывается, сколько бокалов он успел выпить в одиночку за прошедший вечер. Пальцы Юнги оставляют призрачные отпечатки на его спине, следуя вниз по длине позвоночника. Другая рука старшего лежит на бедре Хосока, прикосновение жжёт через ткань брюк. Хосок делает ещё глоток, и чужая ладонь поднимается всё выше и выше по его бедру, пока пальцы Юнги не упираются в шлевки на хосоковых брюках. Хосок моргает несколько раз, тяжело и шумно сглатывая в абсолютной тишине. Он не запоминает тот момент, когда окончательно закрыл глаза, но осознает про себя, что это не столь важно, когда встречает напротив распаленный взгляд Юнги. Они придвигаются друг к другу практически одновременно. Юнги перемещает кисть на пах Хосока, и тот содрогается всем телом, разводя колени шире и прижимая свою руку поверх чужой широкой ладони. Хосок отставляет бутылку на ступеньку позади себя, освобождая обе руки, и сцепляет их на загривке Юнги, чтобы углубить поцелуй. — Внутрь, — задыхаясь, требует Юнги между поцелуями, его рука двигается медленно, потирая член Хосока через одежду, чем просто сводит младшего с ума. Хосок коротко двигает бедрами навстречу прикосновениям чужой ладони с тихим стоном. Юнги звучит почти болезненно: — Хосок-а, — его губы перемещаются к хосоковому подбородку, спускаются вниз, вдоль гортани, когда Хосок запрокидывает голову назад с новым стоном, громче предыдущего. — Хосок-а. Нам нужно зайти внутрь, — приглушенно звучит голос старшего, разбиваясь дыханием о ключицы Хосока. Он нарочно прикусывает хосокову кожу, и младший впивается ногтями в его шею сзади в ответ. Хосок наклоняет голову, чтобы поймать губы Юнги и проникнуть языком в его рот; удовольствие разливается внутри него, когда он чувствует, как Юнги пробирает дрожь вдоль позвоночника. С большой неохотой Хосок садится прямо, откидываясь спиной на одну из опорных балок, что удерживают навес над крыльцом. Ладонь Юнги соскальзывает с паха Хосока, чтобы остановиться на его напряженной голени. Старший опускает взгляд на свою руку, его хватка постепенно ослабевает. Хосок облизывает губы и тянется к бутылке шампанского: — Никакого анала? — спрашивает он. Взгляд Юнги вскидывается вверх, чтобы поймать глаза Хосока. — Никакого анала, — подтверждает старший после некоторой паузы, улыбка растягивается на его губах. Хосок смеется. Он поднимается на ноги, предлагая Юнги руку помощи. Выудив ключ от входной двери из его потайного местечка, Хосок принимается отпирать её. Между глотками шампанского и всё новыми поцелуями Хосок ведет их в дом. Юнги даже подгоняет Хосока на лестнице, играючи и смеясь. Они тяжело дышат, когда добираются до хосоковой комнаты, Юнги вжимает друга в закрытую дверь, обхватывая его лицо ладонями и снова целуя. Хосок коротко вздыхает в нетерпении, оборачивая одну руку вокруг талии Юнги, а другую слепо протягивает в сторону, пытаясь поставить бутылку шампанского на комод в полуфуте от них. Юнги проникает в хосоков рот, прикосновение его языка к языку Хосока мягкое и влажное. Прикусив кончик чужого языка, Хосок перенимает инициативу и вторгается глубже в рот Юнги, делая шаг вперед и вынуждая Юнги отступать. Так они следуют друг за другом к кровати, по пути спотыкаясь о кучи разбросанной одежды и обуви, смеясь друг другу в рот. Юнги оборачивается с Хосоком на месте и роняет младшего на постель. Тот от силы толчка подпрыгивает на матрасе, уставившись на хёна с раскрытым ртом. Юнги показушно расстёгивает верхнюю пуговицу на своей рубашке: — Помнишь, ты наплёл мне, что одна из клёвых подружек нашей Давон-нуны обязательно захочет переспать со мной, — тихо приговаривает он, выправляя пуговицу из петельки и выставляя на обозрение ещё больше голой кожи. Пальцы Хосока сжимают мятые простыни. — Где твое красивое платьице, Сок-а? — Должно быть, забыл в химчистке, — рассеяно отвечает младший, приподнимаясь на локтях и протягивая руки вперед, помогая Юнги избавиться от костюмного пиджака. Хосок задирает одну ногу, опираясь стопой о край кровати, и в одно движение утягивает Юнги за собой на матрас. Его колени оказываются между разведёнными бёдрами Хосока, одна рука путешествует вверх от хосокового колена, пока другой он продолжает расстегивать пуговицы на своей рубашке. Хосок закусывает нижнюю губу и стопами обхватывает сзади бёдра Юнги. — Наслаждаешься шоу? — спрашивает он. Глаза Хосока быстро перемещаются с треугольника неприкрытой кожи вверх, чтобы столкнуться с хитрыми глазами Юнги напротив. Младший переносит кисти выше, сцепляя пальцы на чужом затылке, и смеется, когда Юнги от неожиданности роняет подбородок. Волосы спадают ему на лоб, скрывая взгляд из виду, но Хосок не может не заметить насмешливую улыбку на его губах. Как только Юнги заканчивает расстегивать рубашку, он не предпринимает попыток снять её с себя, вместо этого потягиваясь вперед и начиная проделывать то же с рубашкой Хосока. Он льнет ближе, вновь целуя Хосока в губы. Хосок отзывается остервенело, его рот призывно открыт и жаден до поцелуев. Тела разгорячены, их обдает жаром, несмотря на надоедливое жужжание вентилятора, врезанного в окно. Хосок шумно выдыхает в рот Юнги, когда пальцы старшего дразнящее проводят вдоль его груди, он приподнимает обе ноги, чтобы обвить ими поясницу Юнги. Пах Юнги упирается в задницу Хосока. Он наполовину твёрд. Хосок дрожит, отрывисто дыша. Так громко в кромешной темноте. Зубы Юнги намеренно смыкаются на хосоковом языке, и он немного отстраняется назад лишь для того, чтобы наклонить голову и приняться выцеловывать подставленную шею. Трепетные прикосновения губ Юнги к коже заставляют Хосока дрожать, в задней части его глотки рождается всхлип. Юнги продолжает целовать его кожу, спускаясь вниз, к центру груди, когда рубашка оказывается достаточно расстегнута, и поднимает глаза на лицо Хосока на каждом пройденном дюйме — увидеть младшего, кусающего щеки изнутри, и убедиться, что ему всё ещё приятно. Хосок распрямляет руки в локтях и вплетает пальцы в волосы Юнги. Старший слезает с постели. Он обхватывает руками хосоковы бёдра, оттаскивая его к краю матраса, и расстегивает пуговицу и молнию на брюках. У Хосока отчетливо вырисовывается бугорок на трусах, мокрое пятнышко предэякулята расползается по ткани. Взгляд Юнги мечется вверх, чтобы посмотреть Хосоку в глаза, улыбка скрыта в уголках его губ. Тот смотрит на него в ответ, но даже с большим пылом и доверием — он возвращает улыбку. Тогда Юнги роняет голову вниз и облизывает языком проступившее пятно, а после — дует на него прохладным воздухом. Его дыхание сменяется на рваные теплые смешки, когда Хосок содрогается всем телом и громко стонет. — Чувствительный? — интересуется Юнги. Движения его пальцев дразнят, а прикосновение к внутренней стороне хосоковых бёдер щеконтно. Младший кивает, но его таз подпрыгивает на месте, когда Юнги льнет обратно, охватывая губами головку хосокового члена и очерчивая её кончиком языка через ткань белья. Это просто невыносимо. Хосок не хочет ничего больше, чем закинуть ноги Юнги на плечи и толкнуться ему в рот, но заставляет себя не шевелиться, лишь его пальцы вплетаются в волосы Юнги, удерживая затылок старшего. — Хён, — сорвано шепчет он. — Черт, хён… прошу, не дразни меня. Юнги приспускает резинку хосоковых боксеров, сплевывая на свою ладонь, и оборачивает её вокруг головки хосокового члена. Младший закрывает глаза, прикусывая нижнюю губу, чтобы заглушить новый стон. Юнги надрачивает Хосоку, пока его член не твердеет, большой палец обводит яички Хосока так, что тот извивается на постели и дышит через раз, — ему до того хорошо, что он жмурится от удовольствия, звезды искрятся у него под веками. И тут Юнги отпускает его. Подавившись вдохом, Хосок широко открывает глаза, его бёдра по инерции движутся вверх, стремясь за прикосновением Юнги. Старший крепко обхватывает таз Хосока за выступающие кости, с силой укладывая его обратно на матрас. Его ногти впиваются в хосокову кожу так больно, что младший уверен — утром он обнаружит эти краснеющие метки, десять маленьких одинаковых полумесяцев, напоминающих ему, что все было взаправду. Всё случилось. Это глас трезвости. Он должен прекратить это, пока они не зашли слишком далеко. Это может стать феноменальной ошибкой, они могут разрушить всё. Юнги наклоняет голову вниз и пробегается языком по головке хосокового члена, до того как его губы раскрываются, и все мысли о том, чтобы вести себя более ответственно, вылетают из головы Хосока, оставляя лишь потрясение от ощущения горячего и влажного рта Юнги. Бёдра Хосока крупно дрожат, и Юнги предупреждающе усиливает хватку, прежде чем заглотить плоть максимально глубоко, как только может, в одно слитое движение. Его рот влажный и скользкий и двигается чересчур легко и быстро. Хосок чувствует горячее прикосновение языка Юнги на задней поверхности своего члена и закатывает глаза, когда головка упирается в заднюю стенку его глотки. Не сбавляя темпа, Юнги выдвигает челюсть вперед и принимает член Хосока, обхватывая головку и беря еще глубже. Хосок грязно ругается, еле дыша, его пальцы дёргают Юнги за волосы: — Хён, блядь… Юнги выпускает его, чтобы отдышаться. Его рука обхватывает член Хосока у основания, и он крутит ладонью вверх и вниз, прикасаясь языком к свободным участкам. Хосок выгибается в спине, отрываясь от постели, когда Юнги вбирает в себя кончик члена, а его рука спускается ниже, потирая яички. Вот сейчас Юнги дразнит его по-настоящему, но, если быть до конца честным, Хосок не может даже собрать себя воедино, чтобы выдать какую-либо стоящую реакцию. — Хён, — сорвано всхлипывает он, извиваясь на матрасе. — Хён, блядь… твою мать, так хорошо… — Ш-ш-ш, — Юнги приподнимается к нему ближе, оставляя поцелуй на животе, под самым пупком. Он снова вбирает в себя член Хосока, заглатывая всё глубже и глубже, пока не касается носом кожи его лобка. Он сильно сглатывает, хлюпающий громкий звук разносится в тишине, и Хосок снова матерится, громче прежнего, моля Юнги снова и снова, пока не поднимается на матрасе, пытаясь отдышаться. Но старший не позволяет, и Хосок хнычет, Юнги начинает разминать свободной рукой его бедро. — Хён, — почти плачет Хосок. — Пожалуйста, я так… Он давится стоном, когда Юнги очередной раз вбирает его практически целиком. Хосок хватается за простыни, до треска сжимая ткань в кулаках и выстанывая имя Юнги, его бёдра непроизвольно толкаются глубже. Юнги принимает толчки, сильно обхватывая его губами, когда отодвигается назад, вылизывает и посасывает головку члена, тело Хосока двигается в такт движениям его рта. Удовольствие, словно живое существо, скручивается внизу хосокового живота. Предупреждение. — Юнги, остановись, или я сейчас кон… Но Юнги насаживается ртом сильнее, пока Хосок не срывается на вскрик. Его спина выгибается на кровати, и он толкается ещё глубже в жаркий податливый рот. Старший глухо стонет, посылая вибрации по хосоковому члену, он сглатывает, удерживая Хосока до тех пор, пока это не становится слишком и младший не содрогается всем телом от перевозбуждения. Юнги сосёт член Хосока, пока тот не начинает кричать от удовольствия, слёзы застилают его глаза. Юнги откидывается назад на пятках, вытирая губы тыльной стороной ладони с самодовольным видом. — Иди сюда, иди сюда, — шепчет Хосок, дрожащими руками обхватывая плечи старшего и утягивая его на себя, чтобы он взобрался обратно на постель. Хосок долго возится с брюками Юнги, неуклюже облапывая его везде и всюду, пока тот не жалеет младшего и не опускает руки вниз, чтобы самостоятельно расправиться с пуговицей и молнией. — Хён, думаю, ты высосал мой мозг через член, — бормочет Хосок, смахивая слёзы с ресниц тыльной стороной ладони и прижимаясь губами к шее Юнги. Сдерживая смешок, Юнги прикасается ладонью к хосоковому затылку, его пальцы ненавязчиво почёсывают мягкие волосы младшего. Хосок чуть отстраняется, только чтобы сплюнуть на ладонь, и проникает рукой в чужие боксеры. Юнги хрипло выдыхает, его бедра сокращаются от прикосновения Хосока. Хосок растирает предэякулят, выступивший на головке его члена, скользяще проводит ладонью по стволу. Юнги дрожит, кусает губы, стараясь заглушить стоны. Пот неприятно ощущается на хосоковой коже, и он физически чувствует жар, исходящий от тела Юнги, обдающий его волнами и сгущающий воздух между ними. Вентилятор, врезанный в окно, будто бы и вовсе не работает. Хосок поднимает лицо, чтобы поцеловать Юнги, но тот нарочно отворачивает голову до того, как их губы могут соприкоснуться. Это больно. Сильнее надрачивая Юнги, Хосок ускоряет темп, пока его запястье, сгибаемое под неудобным углом, не сводит от боли. Юнги подмахивает бёдрами навстречу руке Хосока, пряча лицо в основании его шеи. Младший различает пыл чужого тела, жгучее дыхание на своей коже. Голос Юнги срывается, когда он приближается к разрядке, и парень обнимает руками спину Хосока, толкаясь в его руку. — Блядь, Хосок-а, я сейчас… Его голос ломается до того, как он кончает. Сердце Хосока грохочет в груди. Очередное обрывочное воспоминание проносится в его голове — голос Юнги, срывающийся в стоне хосокового имени, когда он без сил падает на его грудь. Хосок помнит прикосновения своих пальцев, пробегающих вдоль позвоночника Юнги по покрытой испариной коже, помнит оставленные поцелуи на лбу старшего и его висках, и везде, где только мог дотянуться, прежде чем всё вновь становится мутным. Член Юнги сокращается в сомкнутой ладони, вырывая Хосока из воспоминания, горячая сперма стекает вниз по тыльной стороне его пальцев. Детали ускользают от Хосока, и он путается в них, стараясь разглядеть ответ; он внезапно приходит в себя, ошеломленный и сбитый с толку сильнее, чем когда бы то ни было. Юнги, не проронив ни слова, отворачивается с неясным звуком, устраиваясь в одеяле. Спустя несколько мгновений его дыхание выравнивается, становится медленным и глубоким — он окончательно засыпает. Вытирая ладонь о простыни, Хосок испускает рваный выдох, когда горячие слёзы начинают срываться с его ресниц и скатываться по щекам. Его тело как натянутая струна. Если он отпустит сейчас, что-то сломается. Как эта бутылка шампанского, когда он швырнет её в стену. Как его сердце. Как та непрочная оборона, что он выстраивал вокруг себя после разрыва с Хёджин и никогда бы не подумал, что придется защищать себя от Юнги. Пошло оно нахуй. Пошел он нахуй. Хосок поднимается с постели и полностью избавляется от своего костюма, оставляя его, скомканным, со следами спермы, на полу, чтобы разобраться со всем утром. Переодевшись в домашние штаны и старую футболку, он идет к двери, захватив с собой бутылку шампанского, и спускается вниз по лестнице. Микки оживляется, когда видит Хосока, входящего в гостиную. Он спрыгивает с кушетки и подбегает к хозяину, его хвост виляет. Хосок вытирает глаза воротом своей футболки, прежде чем присесть на корточки и почесать Микки за ушком. Он окольными путями идет на кухню, где выливает остатки шампанского в кофейную кружку, и выпускает Микки на задний двор. Хосок присаживается на качели с чашкой, крепко прижатой к груди, глядит на небо над головой. С тех пор, как он в последний раз был на улице, ветер успел разогнать часть облаков; ему видны лишь маленькие точки-звездочки, мерцающие бесконечно далеко на черном полотне неба. Он старается не плакать. У него не выходит.