often a sweetness

Хосок позволяет Микки провести себя через вестибюль к лифтам, в процессе прослушивая голосовые сообщения на своём телефоне, пока ждёт, когда двери кабины откроются. Самые последние оказываются от Чонгука: «Привет, хён, к моей соседке девушка прилетает из Японии погостить. Я забыл, что обещал им свалить подальше и не мешаться. Могу я остаться у тебя на несколько дней?» Хосок вздыхает, качая головой с легкой улыбкой, растягивающей уголки его губ. Он не удивляется, когда застаёт Чонгука, примостившегося на полу у входной двери его квартиры. Чонгуков подбородок лежит на рюкзаке, ноги скрещены в лодыжках — он играет (судя по наклейкам из серии Супер Марио, кажется) в одолженную у Сокджина консоль. Улыбка на лице Хосока расцветает пуще прежней — в особенности от того, что Чонгук так увлечен игровым процессом, что не замечает его с Микки приближения. В качестве напоминания обращать побольше внимания на свое окружение, Чонгук получает заслуженное вознаграждение — лицо, целиком вылизанное радостным псом. Парень роняет консоль себе на живот и вполголоса восклицает: — Микки!.. Он отворачивает собачью голову в сторону, попутно вытирая рукавом атакованные рот и щеку. Хосок смеётся, обступая Чонгука у порога, чтобы открыть дверь, и младший бросает на него тяжёлый взгляд и строит обиженное лицо, наполовину скрытое за ладонью. — Диван? — спрашивает он. — Весь твой столько, сколько потребуется, — отвечает Хосок, оставляя дверь за собой открытой, когда проходит внутрь. Он наклоняется к полу, чтобы развязать свои шнурки и снять с Микки поводок, прежде чем зайти вглубь квартиры. Пройдя на кухню, он открывает холодильник и пялится внутрь. За исключением нескольких тарелок с остатками салатов и упаковки из двенадцати бутылок пива, там не наблюдается ничего съестного. — Ты голодный? — спрашивает Хосок, когда слышит, как Чонгук закрывает за собой входную дверь. — Я всегда голодный, хён, — весело отзывается тот. — Хочешь, чтобы я заказал что-нибудь на дом? — Хосок различает какое-то копошение дальше по коридору. Он берёт пару бутылок пива и толкает дверь холодильника от себя, чтобы та захлопнулась. — Чонгук-а? Чонгук попадается на глаза, слоняющийся по комнатам, его рюкзак болтается на одной руке. — Это что, вопрос на засыпку? — спрашивает он, бросая свой рюкзак на пол и потягивая уставшие руки за головой. Он может с легкостью дотянуться до потолка, если встанет на носочки. Какой же выпендрёжник. Он хватается руками за дверную притолоку и свешивается вперед, в кухню с хитрой улыбкой, растягивающей его губы. — Мы можем заказать курицу? Хосок не может сдержать ответной улыбки. Он ставит бутылки на барную стойку. — Хорошо, — говорит он, выдвигая ящик слева от холодильника и вынимая оттуда меню и открывашку. Хосок бросает меню в чонкукову грудь и тому приходится опустить руки, прежде чем оно спорхнёт на пол. — Закажи что-нибудь вкусное, я угощаю. Хосок откупоривает обе бутылки и удаляется в гостиную с одной из них, оставив другую Чонгуку. Не проходит больше двадцати минут, как они оба уже съедают половину своего ужина и выпивают по второй бутылке пива каждый. Фильм, который они оба видели прежде не один раз, служит им фоновым шумом, пока они наверстывают упущенные недели в жизнях друг друга за разговором. Хосок рассказывает Чонгуку цензурную версию свадьбы своей сестры. Чонгук посвящает Хосока в видеоигру, над которой он сейчас работает: вместо того, чтобы подключить его к проекту на поздних этапах разработки, сокомандники разрешили Чонгуку спроектировать дизайн и закодировать основные характеристики своего собственного персонажа. — Мой первый официальный персонаж! — восторженно вопит он, отставляя свою порцию с едой в сторону и зарываясь в свой рюкзак в поисках скетчбука. Он пролистывает до середины блокнота и показывает Хосоку зарисовки своей героини. — Она, в каком-то смысле, придумана с моей соседки, так что она крутая, — объясняет он. — Она предпочитает снайперскую винтовку, но может использовать любое оружие из игры, как и все остальные персонажи, но уже со всякими недостатками, зависит от вида оружия. — Это очень здорово, Чонгук-а, — отзывается Хосок, листая страницы. Характеристика персонажа идет сразу следом — это симпатичная молодая женщина с карими глазами, скрытыми чёлкой наполовину, темными волосами, длиной до подбородка, на ней — мешковатый укороченный свитер с парой широких шорт, наколенники и армейские ботинки. На странице она возвышается во весь свой небольшой рост, с массивной винтовкой, висящей у нее на плече. — Она выглядит совсем как Ынби, такая милашка! Хосок листает дальше в обратную сторону, и улыбка на его губах становится шире, когда он видит рисунки героини в других позах с разнообразным оружием, доступным в игре. — Думаю, мне больше всего нравится вот эта, с двумя пушками, — отмечает он, отрывая взгляд от страницы и ловя глазами довольную ухмылку, вырисовывающуюся на чонгуковых губах. Перелистнув еще назад, вместо новых концептов персонажа, Хосок выхватывает глазами своё собственное карандашное лицо, глядящее на него со страницы, прежде чем Чонгук вырывает скетчбук у него из рук.  — Это было..? — начинает Хосок. Чонгук с силой захлопывает обложку, кончики его ушей горят красным. — Ничего, — нервно произносит он спустя несколько мгновений, прочистив горло, и пролистывает блокнот в очередной раз, демонстрируя Хосоку предыдущую страницу. — Мне нужно было рисовать портреты на занятии. Я не хотел просить одногруппника позировать, поэтому нашел подходящие фотографии в телефоне. Чонгук изобразил хосоково лицо с аккуратной точностью, используя в качестве натуры разнообразные выражения его эмоций, с неведомых Хосоку фотографий, которые Чонгук снял неизвестно когда. — Спасибо, что сделал меня таким красавцем, — отзывается Хосок спустя некоторое время, хватая свою бутылку пива с журнального столика и делая глоток. — Ну, — поправляет себя он, его взгляд задерживается на наброске своего лица, ближайшем к краю листа, где его щеки сдуты, а губы забавно поджаты, — кроме, разве что, этого. Склонив голову, Чонгук грызёт ноготь. Даже со спины Хосок может разглядеть чонкуков румянец, спускающийся вниз по его шее. — Не скажу, что нужно особо стараться, чтобы ты получился красивым. Так или иначе, это мой любимый набросок, он милый, — говорит он, закрывая альбом и засовывая его обратно в свой рюкзак, чтобы вместо него подхватить свой картонный пищевой контейнер. Он нервно набивает рот едой, и Хосок смеется, протягивая руку и трепля Чонгука по волосам. Тот смущённо улыбается. Ночь идет свои чередом, пока они доедают свой ужин и выдувают ещё несколько бутылок пива. Хосок с томительным вздохом оседает на подушке, подложенной под поясницу, когда Чонгук начинает болтать о предстоящей совместной вечеринке в честь его и намджунова дней рождений на будущей неделе. — Будем отмечать в том баре, в который вы частили в колледже, — рассказывает Чонгук. — О, это будет навевать ностальгию, — бормочет Хосок, вытягивая ноги на диване так, что его непослушные стопы оказываются на чонгуковых коленях. Тот не сгоняет его прочь. — Поверить не могу, что Намджун свалит в Лос-Анджелес на собственный день рождения, — говорит он. — Это будет первый раз за последние пять лет, когда я не проведу его день рождения с ним. Вот козёл. Чонгукова рука падает на хосокову щиколотку, младший душно смеётся. — Он ничего не может поделать с тем, что у него семинар, хён. Я совсем не против делить с ним свою праздничную тусовку, разве не это главное? — Как великодушно с твоей стороны, — в ответ Хосок тычет Чонгука носком в ребра, хохоча, когда младший начинает брыкаться, и пытается заглушить смех в горлышке бутылки. — Ах, — вздыхает Хосок спустя мгновение, вытягивая руки вверх и закидывая их за подлокотник дивана, расслабляясь еще сильней. — Мне нужно с кем-то потрахаться. Чонгук давится пивом и тяжело откашливается, пытаясь прочистить горло. Он плюётся, стараясь набрать побольше воздуха, оборачивается к Хосоку лицом и пытается устроить локоть на подлокотнике, но промахивается и практически сбрасывает себя с края диванной подушки. Хосок одаривает его долгим и обеспокоенным взглядом. — Серьезно? — чонгуков голос осекается, и он вновь заходится кашлем, хрипя перетруждённой глоткой. — И как долго? — Со свадьбы моей сестры, — отрешенно отвечает Хосок, запрокидывая голову назад, намеренно уставляясь в потолок. Он поджимает пальцы на ногах так, что они легко впиваются в чонгуково бедро ногтями. — Ну и пара случайных интрижек до этого, наверное. — Свадьба была не так уж давно…? — Чонгук звучит совсем робко. Хосок чуть приподнимает голову, чтобы взглянуть на него. Чонгуковы глаза выглядят до смешного круглыми, и он снова начал краснеть. Мило. Хосок в очередной раз вздыхает, нежность распускается в его груди тёплым и мягким клубком. — Мне нужно нечто новое, чтобы забыть то, что случилось, — объясняет он с тихим смехом. — Может, я найду кого-нибудь на дне рожденной вечеринке. Мы же пойдем в бар, в конце концов. Чонгук становится очень тихим после этой фразы, растягивает остатки своего пива с неким вдумчивым выражением лица, его щёки еще подернуты румянцем. Хосок смеряет взглядом пустые бутылки, составленные в кучу на журнальном столике. Их не слишком-то много, — не так много, как он привык пить, — но, наверное, они всё же немного перебрали с алкоголем. Даже на пороге двадцати двух лет, Чонгук еще совсем ребёнок. — Я иду спать, — извещает Хосок, приподнимая свои стопы с чонгуковых коленей, и с трудом поднимается на ноги. Он склоняется вниз, чтобы собрать бутылки и выносные контейнеры, оставляя их в пределах кухни, чтобы разобраться со всем этим утром. — Ты знаешь, в каком шкафу найти постельное бельё, — говорит он, непринуждённо располагаясь у барной стойки. Чонгук следит за ним с широко раскрытыми глазами, наполовину недопитое пиво ещё зажато у него в одной руке, ноготь вновь оказывается меж его зубов. — Тебе нужно ещё что-нибудь? — спрашивает Хосок. — Обойдусь, — отвечает Чонгук. — Спасибо, что позволил остаться, хён. Хосок чувствует, как уголок его рта сам собой изгибается в улыбке. — Тебе здесь всегда рады, — отвечает он. — Доброй ночи, — слышит он доносящееся эхо Чонгука, когда уходит умываться в ванную. Микки следует за ним в спальню, и Хосок быстро раздевается, готовый рухнуть в постель и тут же заснуть. Спустя какое-то время, задолго до рассвета, Хосок чувствует, как ещё одно тело укладывается на кровать рядом с ним. Он различает запах мяты и кочхуджа́на* и испускает тяжелый вздох. Чонгук. Хосок ворчит, барахтаясь на грани сновидения, но не сопротивляется, когда Чонгук крепко обнимает его рукой за поясницу, устраиваясь поближе. Это здорово — вновь делить с кем-то постель, даже если этот кто-то не совсем тот человек, о котором ты мечтал. Чонгук теплый и теснее жмётся к хосоковой спине. Его губы случайно касаются шеи старшего сзади, что посылает приятную дрожь вниз по хосоковой спине. Наутро Чонгук всё ещё рядом, пыхтит Хосоку на ухо. Тот тянется рукой через младшего, чтобы выключить будильник на телефоне, и ласково треплет Чонгука по волосам. Он бормочет что-то сквозь сон, а его руки цепляются за ворот хосоковой футболки. Хосок счастливо улыбается. До конца своего пребывания у Хосока, Чонгук начинает свои ночи, засыпая на диване, но обязательно перебирается в хосокову кровать каждый раз. Тот не противится этому. Когда он возвращается домой после работы, Чонгук уже там, играет с Микки или ухаживает за ним. Это делает Хосока счастливым, словно огромный груз спадает с его плеч; ему нравится приходить домой к кому-то. Чонгук использует любую возможность, чтобы быть к Хосоку поближе, он держит старшего за руку и перебирает его волосы, когда они по вечерам устраиваются рядом за просмотром фильма, чтобы после отправиться спать. Это просто — и это здорово, и он чувствует себя менее одиноким. Три недели спустя своего возвращения на работу, Хосок натыкается на одно примечательное финансовое расхождение, когда копается в бумагах поздно ночью. Он зависает на минуту, стараясь осознать, что только что прочёл, и его глаза расширяются в удивлении: — Чёрт побери, — бормочет он, тяжело моргая глазами и тряся головой, прежде чем вновь взглянуть на документ. — Чёрт возьми. Хосок откладывает файл в сторону и засовывает руку в ту же офисную коробку за новым отчетом. Проходит ещё два часа, но он находит и другие расхождения. С учётом того, сколько подотчётностей могло быть подделано, прежде чем юристы смогли удержать их для расследования, документов получается не так уж и много, но этого может оказаться вполне достаточно, чтобы выдать ордер на более тщательное расследование их баз данных и поиск оригинальной документации. Хосок аж выпрыгивает из своего кресла, второпях собирая файлы. Он получает неожиданную похвалу за находку от своего босса, и довольствуется чувством свободы всю дорогу домой. Чонгук уже практически засыпает на диване, когда Хосок возвращается в квартиру, и прыжками преодолевает комнату, чтобы завалиться на младшего сверху, сжимая того в объятиях. — Ты не поверишь, что случилось! — кричит он, раскачивая Чонгука на диванных подушках туда-сюда, пока Микки лает и перебирает лапами по обивке, пытаясь запрыгнуть к ребятам и присоединиться к их веселью. — Попробуй угадай! Смеясь, Чонгук толкает Хосока в ответ несколько раз, пока они оба не принимают сидячее положение. Он, похоже, заражается радостью старшего, его глаза игриво блестят. — Ты выиграл лотерею, — пробует Чонгук. — Нет, это бредово, — отвечает Хосок, оборачивая руки вокруг младшего и стискивая его в объятиях. — Я нашёл документы, которые искал! Мы наконец сможем добиться прогресса в этом деле! — Ни фига себе, — бормочет Чонгук в основание хосоковой шеи. — Хён, это замечательно… — Я знаю! — восклицает Хосок. Чонгука передергивает, и только это напоминает Хосоку о том, что уже далеко за полночь и где-то за стенами его квартиры все еще живут соседи. Упс. Он снижает громкость своего голоса, в очередной раз сотрясая Чонгука в руках. — Я до сих пор не могу в это поверить! Они запрятали эти файлы в коробки, датированные несколькими годами ранее. Я практически пропустил их. — Вот ублюдки, — отвечает Чонгук, крепко обнимая Хосока, прежде чем отпустить его. Он улыбается старшему, а после отворачивается в сторону и скрывает зевок за ладонью. — Я правда очень рад за тебя, хён, — отзывается Чонгук, подхватывая Микки с пола. Хосок улыбается, трепля Чонгука по волосам и соскакивая с дивана. — Я должен позвонить Юнги… Улыбка спадает с лица Хосока, его рука замирает над карманом брюк, в который ещё запрятан телефон. Он позволяет своей кисти безвольно повиснуть в воздухе. — Что ж, — посмеивается он, царапая шею у воротника. — Уже поздно. Расскажу ему завтра. Хочешь пойти в кровать? В ответ Чонгук лишь кивает, опуская Микки на пол, перед тем как выключить телевизор и подняться с дивана. Хосок обнимает Чонгука за плечи одной рукой, прижимая его ближе к себе. — Можешь пойти в душ первым, — говорит он. — Мне нужно попить чего-нибудь. — Хорошо, хён, — отвечает Чонгук. Хосок отпускает его. После того, как Хосок наливает себе стакан воды, он вынимает телефон из своего кармана и нажимает на кнопку разблокировки, удивленный повисшему уведомлению о входящем сообщении на главном экране. Оно от Юнги. Хосок даже не почувствовал, как его телефон завибрировал. Качая головой, он открывает смартфон, чтобы прочесть: «Олдбой без тебя вообще несмешной, ты должен сидеть рядом и корчиться от всей этой кровищи. Когда ты там закончишь работать поздними ночами?» Уголок хосокового рта изгибается. «Сегодня ночью я нашёл что искал». Пока Хосок умывается в ванной, он получает ответ от Юнги: «Ты не шутишь? Поздравляю, Хосок-а! Это должно быть настоящее облегчение для всего вашего офиса». Улыбка Хосока становится шире. Он отвечает: «Спасибо, хён. Может, я загляну к тебе после дне рожденной вечеринки Намджун-и и Чонгук-и. Если мы не слишком напьёмся перед этим, естественно». Ответ Юнги приходит скорее, чем Хосок мог бы мечтать, — пока он выключает свет в ванной комнате и ступает по коридору к своей спальне. «Естественно».

***

Вечеринка — полнейший раздрай. Они проводят первые двадцать минут за выпивкой, почти в голос орут друг на друга, пытаясь докричаться за гулом толпы и музыкой, несут откровенную херню, травят отвратительные шутки и заливаются хохотом. Это всё то, что Хосок предполагал и на что надеялся. На середине второго круга напитков они приостанавливаются, чтобы подарить Намджуну и Чонгуку их подарки на дни рождения. Это, в большинстве своем, денежные конверты, но вдобавок Сокджин, Юнги и Хосок объединили остатки своих сбережений, чтобы купить Намджуну редкую пластинку, о которой он мечтал несколько месяцев, а Чонгуку компания в лице Юнги, Тэхёна и Чимина приобрела набор DVD с его любимыми аниме. — Я приготовил торт, — вздыхает Сокджин, — Но в бар запрещено проносить свою еду. — Это правда вкусный торт, я помогал готовить, — добавляет Чимин, устраивая локти на столике с мрачным выражением лица. — Мы пытались подкупить официанта, но он не поддался ни моему милому личику, ни на обещание угостить его куском торта. Тэхён утешительно поглаживает чиминово плечо, на что Чимин отрывается от края стола, чтобы примоститься к боку своего парня. — Сокджин-хён даже губы надул, но сердце того придурка, очевидно, сделано из камня. — В любом случае, — говорит Сокджин. — Здесь должен был быть торт, но раз уж его нет, Юнги, Хосок и я согласились угощать вас выпивкой за свой счёт. — Только с ума не сходите, — советует Юнги. Хосок, прикидывая как мало нулей красуется на его банковской карточке, соглашается со старшим. — Давайте просто хорошо проведём время, — говорит он. — И не забывайте, что у Сокджин-хёна нас всех ещё ждет торт. Сокджин утвердительно указывает на Хосока пальцем: — Именно. Он наполовину шоколадный, наполовину ванильный. Вам обязательно понравится. Чонгуковы глаза в ответ на это уточнение загораются. Улыбка Сокджина становится шире. — Кто что хочет? — спрашивает он. — Следующий круг за мной. Когда Сокджин уходит заказывать их напитки, желая первым отдать свой счёт на растерзание и зажечь эту ночь, Юнги устало потягивает руки над своей головой, при этом чуть не заезжая Хосоку по лицу. — Не могу поверить, что уже сентябрь, — бормочет он. — Серьёзно? — удивленно спрашивает Хосок, допивая остатки своего пива и собирая пустые бокалы, чтобы отнести их обратно к стойке. — Последние несколько недель еле тащились, как по мне. — он поднимается на ноги. — Помогу Сокджин-хёну донести напитки. Кто-нибудь хочет заказать что-то съестное, пока я на ногах? Чонгук просит взять ему бургер, и вскоре, после шумных переговоров между собой, остальные заказывают тоже, что и он. Закатывая глаза, Хосок уносит пустые пинты и передаёт одной из официанток у стойки заказ на семь бургеров, каждый на счёт отдельного посетителя. Поев и завершив свой круг напитков, а ещё круг Юнги и круг Сокджина, Хосок обнаруживает себя зависшим у барной стойки с Чимином и Тэхёном. — Я могу перепить вас обоих, — заявляет он. — Из этого даже состязания не получится. Тэхён закатывает на это глаза. — Пять шотов текилы каждому, пожалуйста, — говорит он бармену, разглядывая верхний ряд бутылок на полке. — Самую дешёвую, какая у вас есть. — Не самую дешёвую, — протестует Чимин. — Помнишь, что случилось в прошлый раз? — Ладно, — соглашается Тэхён, лаская чиминово бедро. — Тогда третью по дешевизне. Ты в тот раз так и не нашёл свои трусы? Чимин отрицательно мотает головой. Остальная честна́я компания присоединяется к ним, чтобы подключиться к игре или просто понаблюдать со стороны. Хосок слизывает соль с тыльной стороны ладони, закидывает шот и засовывает дольку лайма в рот, чтобы перебить жжение. На третьем шоте щёки Чимина становятся розовыми, и он уже приглушённо хихикает в основание тэхёновой шеи. На четвертом шоте Хосок начинает раскачиваться на высоком барном стуле, вполголоса напевая мелодию, раздающуюся из динамиков. Она кажется ему знакомой, песня, которую он не слышал со времён колледжа… Хосок добивает пятый шот, опрокидывая свою пустую рюмку вверх дном на столешницу, и триумфально вскидывает руки над головой. Тэхён тоже заканчивает свой пятый шот несколькими секундами позднее. Чимин даже не добрался до четвёртого, вместо этого решив поделиться своей текилой с Намджуном и Чонгуком, в качестве дне рожденного приза. — Я выиграл? — спрашивает Хосок. — Мы вообще устанавливали правила, прежде чем начать? — Нет, я такого не помню, — вздыхает Тэхён, обворачивая руку вокруг чиминовых плеч. Губы Чимина оказываются на тэхёновой шее и тот добродушно ухмыляется. — Но, просто чтобы ты знал, — ты победил только потому, что я тебе позволил, хён. Потянувшись вперед, Хосок треплет Тэхёна по плечу. — Воу, ну спасибо, Тэхён-а, — говорит он, его губы дёргано улыбаются. Песня, которую он узнал, всё еще грохочет высоко над их головами, и он подпевает ей вполголоса, когда слезает с барного стула и идет через зал в туалет, чтобы освежиться. Если память ему не изменяет, эта музыка играла на другой вечеринке, на которой он был, кажется, больше двух лет тому назад…