Скованная любовью

      Ближе к самой ночи, когда солнце давно уже скрылось за непреодолимыми тучами, темноволосая барышня направлялась в сторону своей комнаты, намереваясь, наконец, спокойно устроиться в своей постели и погрузиться в долгожданный сон. Прикрывая рот раскрытой ладонью, Маринетт прикрыла оба глаза, наклоняя голову немного вниз. — Э-эх... Как же я хочу спа-ать... — приглушенным тоном высказал Василек, как-то сонно потягиваясь руками вверх. — Пора уже ложиться. Нечего задерживаться до самой полуночи. — после произнесенного высказывания, младая девица уже собиралась зайти в свои покои.       Девушка уже была готова открыть запертую дверь, как неожиданно услышала какой-то приглушенный скрежет, доносившийся из соседней спальни. Мари не пришлось долго думать, чтобы сообразить, что все те непримечательные шуршания доносились именно из покоев Лоренса. Не собираясь упускать шанс лишний раз поговорить с юношей, Дюпэн-Чэн спокойным шагом направилась к своему хорошо изученному знакомому.       Аккуратно постучав костяшками пальцев по деревянной двери, девица начала дожидаться разрешения на вход в комнату. Услышав какой-то тихий, практически бесшумный говор светловолосого парня, голубоглазая не смелым образом отворила дверцу, зайдя в утемненную спальню. Покои же, в действительности, выглядели не самым лучшим образом: шелковые шторы были плотно закрыты, от чего даже свечение пламенной свечи не находило сил осветить эту "адскую пучину", все спальные принадлежности были безжалостно раскинуты по всеми полу, так же, как и иные хозяйственные принадлежности без малейшего зазрения совести были устроены на совершенно несвойственных им местах.       Бледнокожая мадемуазель, аккуратно переступая по полу на носочках, стараясь издавать как можно более неприметные для слуха звуки, постепенно приблизилась к сидящему на кровати блондину. Честно признаться, если бы Маринетт не была уверена в том, что она точно находится в покоях Агреста и перед ней сейчас сидит именно он, та запросто могла бы подумать, что перед расположился по-истине одержимый нечистью человек: растрепанные, издавна неухоженные волосы, ярко выраженное потряхивание во всем теле, несвязанная, путанная речь — все это было свойственно светловолосому в настоящий момент времени. Не самая наилучшая картина, не правда ли?       Синеволосая, все же осмелившись приблизиться к взъерошенному "зверю", аккуратно приложила раскрытую ладонь к его плечу, произнеся при этом следующие слова: "Л-лоренс?... Ты в порядке?". Как же Мари перепугалась, когда вместо адекватного ответа плечо парнишки резко отдернулось и Агрест во всю горлину заорал, чтобы пришедший демон убирался прочь. Васильковоглазая, в растерянности наблюдая за совершенно неуправляемым Лоренсем, все же решила успокоить его всеми возможными путями. Зная характер молодого человека, не имело смысл что-то пытаться ему разъяснить или же как-то постараться наладить разговорный контакт. Единственное, что в действительности могло подействовать — так это кардинальные действия.       Опустившись на край постели перед светловолосым, который, в свою очередь, только и делал в темноте, что размахивал руками, девица аккуратно обхватила руками его спину, легонько прижавшись грудью к его груди. Что было самым удивительным во всей происходящей ситуации, на голубоглазого это подействовало моментальным образом. Как только хрупкое тельце Дюпэн-Чэн приблизилось к юноше, тот прочувствовал те самые чувства душевной теплоты и заботы, которые столь желанны были ему за время прибывания здесь. — Лоренс, все хорошо. Я рядом с тобой. Ты можешь больше ничего не бояться. — тихим голоском проронила темноволосая, аккуратно притрагиваясь пухлыми губами до его побледневшей щеки.       Юноша же, полностью ощущая все эти чувственные прикосновения, как никогда расслабился, подобным образом укладывая руки на спину юной мадемуазели. — Да, все хорошо...