в рамках и чуть-чуть за ними

таймлайн: после возвращения Баама с битвы с дата!Захардом; 310-е главы       Баам ловит себя на мысли, что часто поворачивается в сторону, чтобы сказать что-то Агеро. Совета спросить, радостью поделиться или просто оглянуться. Только от стекла, в котором Агеро покоится, становится тускло. Никак.       Это… больно.       То же Агеро чувствовал годы назад, когда Баам оказался не в одном из пузырей на поверхности, а в убежище FUG? Врагу не пожелаешь. Разве что Баам его — спокойно-неживого — видит, отчего переламывает вдвое сильнее.       За ледяной коркой ни звука, ни движения. Прежний Агеро мог вспылить и зайтись нелестными фразами, хохотнуть над непосредственностью Рака, на пару секунд одарить самого Баама взглядом — открытым таким, нечастым, ласково-грустным.       Грани ровных пластин тоже отдают холодом: задержишь палец слишком долго — начнет неметь. Ледяные искорки блестят в светлых волосах, на сомкнутых ресницах, на щеках, слегка заиндевевших. Баам не плачет, хотя хочется очень, чтобы высказаться в плечо или в пустоту, избавиться от тоски.       «Мне страшно; я запутался; я… не знаю» — почти признается он, но взгляд никто не перехватывает, не треплет по плечу, не щурится по-особому, по-агеровски в молчаливой поддержке. Сквозь стекло кажется, что Агеро улыбается слегка, но это угол падения света такой. Неправильный. Бааму холодно. Не от прозрачной клетки два-на-ноль-пять-на-ноль-пять. С Агеро и одновременно с этим без него.