Kepler and Gliese

В мгновение тишины, когда Шрик подробно изучала своё первое короткое эссе, Намджун решил уединиться, немного отступив назад к высокой книжной полке, и помахал Чонгуку, чтобы тот подошёл ближе. Чонгук, в желудке которого происходили непонятные, резкие движения, присоединился к нему, крепко обняв самого себя. Сердце забилось в груди, просмотренные, но оставленные без ответа видео неловко зависли в пространстве между ними. — Классная стрижка, — пробормотал Намджун. Прозвучало немного саркастично. — …спасибо, — сказал Чонгук, уставившись на знакомую молнию кожаной куртки и плясавшие по ключице тени. Он сопротивлялся желанию поддаться магнетизму и прижаться лицом к этой тёплой коже. Стыд держал его на грани. Больше всего на свете ему хотелось вернуться к стойке регистрации и притвориться кем-то другим. Намджун вздохнул и сдвинул брови, когда посмотрел на полки напротив: — Никогда не удаляй свои щупальца, — внезапно сказал он резко, словно раздражённый тем, что Чонгук заставил его сказать это. — Даже не рассматривай это. Особенно ради меня. — Они опасны. Я не хочу насиловать любого, кто меня целует. — Его собеседник открыл рот, чтобы возразить. — Я ужасно контролирую себя, Намджун. Я бы не стал делать это только ради тебя. Я просто устал быть монстром. Намджун надулся и выглядел не только обеспокоенным, но и смущённым: — Разве не становится лучше, если ты много занимаешься сексом? — Ненавижу мастурбировать, — пробормотал Чонгук, покраснев, — а секс ещё хуже. — Если это нужно, чтобы никому не причинить вреда, то, на самом деле, неважно, ненавидишь ты это или нет, — пробормотал Намджун, и комок снова сжал горло Чонгука. Он не мог оторвать глаз от молнии на куртке Намджуна. — Извини, если я не симпатизирую, но ты почти напал на меня. Ты асексуален? — Я очень даже сексуален, — сказал Чонгук. Разговор между ними шёл по-прежнему так легко: химия, подобная этой действительно не должна быть потрачена впустую, даже если она жгла внутри сердца Чонгука. — В том и проблема. Иногда я настолько истощён после всего, что не могу прийти на работу на следующий день. Я не могу так рисковать. Намджун покачал головой: — Не удаляй свои щупальца. Не калечь своё собственное здоровье. — Чонгук! — позвала Шрик. Они вздрогнули, в барабанных перепонках звенело. — Есть вопрос о влиянии фетишизации на сефов! Чонгук колебался, пытаясь придумать, что сказать Намджуну, чтобы попросить его остаться у книжных полок, чтобы Чонгуку не пришлось продолжать признавать, кто он перед ним. — Просто, чтобы убедиться, что твои взгляды совпадают с моими, — сказала Шрик, — каково это чувствовать, что люди будут беспокоиться о том, что ты можешь жестоко изнасиловать их, если узнают, что ты сеф? Жар вспыхнул на лице Чонгука, грудную клетку жгло, корни волос покалывало. Намджун сидел прямо рядом с ним, инкриминирующе близко. — Я… — Он почувствовал, как собственный рот захлопнулся. Шрик выжидающе уставилась на него. — То есть, я тоже беспокоюсь об этом, но, наверное, изолированно, — сказал Чонгук, пожелав, чтобы Намджуна не было рядом с ним, чтобы он мог сказать: «Как хищник. Так, как будто они правы.» — Как это влияет на твоё умение общаться с существами вне своего вида? Чонгук уставился на свои колени. Намджун рассеянно вертел свой табулятор в руках, натирая грязное пятно сбоку экрана. Чтобы Чонгук ни сказал, всё будет звучать, как оправдание для Намджуна, как будто он давил на жалость. — У меня никогда не было доверия относительно этого. Это всегда риск. Иногда слишком большой. — Хм, — сказал Шрик. — Значит, я предполагаю, что не общаешься? — На самом деле, нет. — Да, и у меня также, — сказала она, — но эйлклихианцы довольно распространённый вид. Сефы — нет, не так ли? Сколько у тебя близких друзей, включая семью? Он сглотнул: — Только один. — Ебать, — засмеялась она. — Каковы твои шансы заставить людей поддерживать тебя? Что насчёт партнёра? — Это… — Чонгук почувствовал себя нездорово. — Э-эта книга рядом с твоей сумкой, в ней, эм, статистические данные о показателях психического здоровья сефов и, эм, репродукционные коэффициенты, к-которые указывают на здоровые отношения в целом, знаешь… эм… — Он действительно не пытался попасть в десяточку, пока Намджун тихо сидел рядом с ним. — Они прячутся с тех пор, как нас заставили скрываться. Мы, вероятно, исчезнем в течение следующих шести поколений. Только женщины могут рожать, и многих из них… — Он глубоко вздохнул, голос стал дрожать сильнее, — затащили в секс-торговлю и стерилизовали. Ты можешь использовать это в своём эссе. Кроме того, и, возможно, отчасти из-за того, что у нас нет коммуникационной сети и нет желания размножаться друг с другом. — Он замолчал. — И мы не можем узнать друг друга в общественных местах или сближаться с не-сефами из романтических соображений, что очевидно. Большинство видов на планетах кооператива были бы травмированы или ранены, если бы мы попытались… — Его опасно дрожавший голос замолк. Он сделал медленный, тяжёлый вздох. — Я видела что-то из этого, — сказала Шрик, показав статью на своём экране. Намджун держался очень тихо. — Поэтому в основном ваши шансы на здоровые отношения, по сути, дерьмовые. — Статистически весьма мало вероятны, да. — Я определённо смогу это использовать, — сказала она, взволнованно набирая заметку на экране, — особенно если связать с психически нестабильными атаками, самоубийствами и наличием травм, связанных с прошлым сексуальным опытом. Меня почти радует, что я родилась эйлклихианкой. Ради тебя я буду внимательно следить за тем, у кого есть фетиш. Не хочу, чтобы ты сошёл с ума и напал на кого-нибудь. — Я не хочу кого-то с фетишем на сефов. Это пугает меня, — проворчал Чонгук, ухватившись за себя и уставившись на стол. Он почувствовал, как был на грани того, чтобы извиниться и снова сбежать, Намджун сидел в кресле рядом с ним настолько неподвижно, насколько это было возможно. Даже малейшее движение заставляло диафрагму Чонгука судорожно сокращаться. — Кроме того, на будущее, когда кто-то обеспокоен вопросами, которые ты задаёшь, хорошим тоном будет перестать задавать вопросы и сменить тему. — Реально? Чёрт подери, вы, люди, такие мягкие. Окей. Где я могу получить информацию об эйлклихианских борделях и боях на ринге? К тому времени, когда его смена закончилась, у Шрик были указаны потенциальные ссылки и выписаны несколько книг, которые уже лежали в её сумке. У них с Намджуном была запланирована ещё одна встреча во время смены Чонгука в конце недели. Чонгук совсем не смотрел на парня после вопросов Шрик, и Намджун немногое сказал кому-либо из них. Снаружи Намджун хмуро смотрел на сверкающие пастельные небоскрёбы, исчезающие в дымке на горизонте, они возвышались под облаками словно отвесные игольчатые горы. Грудная клетка Чонгука ныла, руки немного дрожали, он был смущён и ждал. Намджун провёл рукой по своим пурпурным волосам, напряжённое лицо немного прояснилось на открытом воздухе, и в горле Чонгука невероятно быстро поднимался жалобный вой. — Я действительно восхищаюсь тем, как ты справляешься со Шрик, — внезапно сказал Намджун. — Не ожидал, что ты будешь такой… такой… ты знаешь. Чонгук удивлённо моргнул, спустившись мыслями на землю с почвой профессионализма: — Она может быть невероятной ученицей. Клянусь, если люди дадут ей шанс и зауважают, она возьмёт его и сбежит. Я действительно хочу помочь. Намджун кивнул. — Не то, что я имел в виду, но да. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь ей в классе. — Он шаркнул по кораллово-розовым панелям под их ногами, и из-под ботинка нежный розовый свет покрылся рябью. — Чонгук, извини, что я не ответил на твои сообщения. Я просто не знал, что сказать. — Пожалуйста, не обращай на них внимания. Ты действительно не несёшь никакой ответственности передо мной. Намджун уставился на землю, поджав губы и нахмурив брови. Он выглядел очень отстранённым и точно взрослее, чем когда-либо, а также обеспокоенным, немного смутившимся и грустным. — И сколько в этом притворства? Тошнотворно сжалось уставшее сердце. — Сколько в этом… Я могу лишь… ну, синеву? Я просто могу заставить её исчезнуть. Это похоже на то, что делают кальмары, приспосабливаясь к окружающей среде для маскировки. — Маскировки, хах? — спросил Намджун, сузив глаза. — Не могу же я разгуливать с вытянутыми щупальцами, — сказал Чонгук, надеясь, что зайдёт за шутку, но упустил интонацию, съёжившись под суровым взглядом Намджуна. — Это опасно. На меня нападут. — Я говорю не о внешности. Ах, Личность. Какую часть себя он подделывал изо дня в день? Насколько хорошо он приучил себя быть противоположностью этому восприятию? Каким же невинным любимчиком он стал, пытаясь не быть чудовищем? Сколько из этого было реальным? Ни один ответ не сорвался с его губ для человека, для которого он хотел быть всем. И что он мог предположить? Намджун, вероятно, не пропустил горького горя, отразившегося на лице Чонгука, не пропустил его гневного стыда, то, как он не мог заставить себя отрицать это. — Увидимся, Чонгук. — Пока, — сказал Чонгук, голос его слегка дрогнул. Намджун почти кивнул и ушёл, переставляя свои длинные ноги, а солнце светило в его лавандовых волосах.