Kepler and Gliese

Клуб, располагавшийся на полтора метра выше поверхности планеты, был именно тем местом, в которое, как и боялся Чонгук, Сокджин их приведёт: внешний лоск классики сиял яркой порочностью. Стриптизёрши танцевали на барной стойке, а собравшиеся компании выпивали из огромных пасмурно-серых хрустальных чаш, стоявших посреди стола. Намджун сидел между Юнги и Сокджином. На их коленях растянулся худощавый офицер Патруля с вырвиглазно яркими волосами алого оттенка и самой красивой улыбкой, которую Чонгук когда-либо видел у аргонавтов. Он даже не хотел знать, откуда они знали друг друга, впрочем, рука Намджуна без труда лежала на талии парня, и Чонгуку хотелось заблевать всю свою тёмно-бордовую рубашку. Тэхён, находившийся там как «плюс один» Чимина, переплёл свои пальцы с пальцами Чонгука: — Я впечатлён этой отважностью на твоём лице, — пробормотал он. Намджун и аргонавт кричали на дикую стриптизёршу на их столе. — Подожди, пока я напьюсь, — сказал Чонгук. — Закрой глаза и притворись, что устал, — сказал Тэхён. — Мы можем отвезти тебя домой, если тебе это нужно. — Сам иди трахайся в своей комнате, — засмеялся Чонгук. Тэхён с надеждой улыбнулся. Впрочем Чимин и Тэхён были невыносимыми, липли друг к другу и хихикали, постоянно сталкивались носами и шептались. Аргонавт сломал непоколебимо пристальный взгляд Юнги и заставил парня захихикать, словно только что вылупившегося птенца. Глаза Сокджина слезились в течение получаса после того, как они добрались туда, и он на самом деле не прекращал плакать от счастья рядом со своими друзьями. Чонгук заказал ещё один напиток. Через час Чонгук поймал Сокджина, обеспокоенно уставившегося на его мрачное лицо и почти пустой стакан в руке. — Я иду в бар, — пробормотал он на ухо Тэхёну, а затем ушёл, не желая портить вечеринку Сокджина. Сев в свой тихий уголок, он заказал ещё один напиток и отвлёкся, пробежав пальцами по мягким, коротким волосам сбоку. Напиток исчез со дна его стеклянного бокала. Рядом с ним появился другой. Откуда он взялся? Ему бы не следовало. Он склонен посылать неприемлемые видеоролики Намджуну, когда становится гораздо более пьяным, чем сейчас. Что он будет делать с Намджуном прямо здесь? Он всё равно поднёс бокал к губам, маленькими глотками потягивая горечь. И вот он здесь, в углу бара, с позором и виной сбежав от своих друзей. Они станут старше. Все его друзья обзаведутся парой. Он всегда будет тем, кто ускользнёт к бару после первой рюмки, желая, чтобы там был кто-то ещё. Большая, тёплая рука коснулась нижней части его спины: — Ты прикончил напиток, что я послал тебе. Это был не голос Намджуна. На мгновение Чонгуку показалось, что это его рука. — Что такой симпатичный человечек, как ты, делает в одиночестве в баре? — продолжал мужчина, рисовавший гипнотизирующие круги по спине Чонгука, пальцы цеплялись за просторные полы рубашки и обнажали кожу под ней. Чонгук задрожал. Лёгкое покалывание, отдававшее желанием, хлынуло в его голову, запросто растоптав ощущением собственной ничтожности. Он поднял свой взгляд, и комната дико накренилась, кайма его зрения вращалась и вращалась. — Я выпил… охренеть, вот дерьмо. Что было… — Рука принадлежала одному из скалистых местных жителей, более трёх метров ростом и сложенному из твёрдой, геометричной плоти, на вид гуманоидной и мускулистой. Должно быть женщина: они намного больше и встречаются реже, чем самцы её вида. Она приятно улыбнулась, положив тяжёлую ладонь на спину Чонгука, и та обхватила всю его талию. Он почувствовал лёгкий трепет страха. Местные обычно были очень дружелюбными, высоконравственными существами. Обычно. — Не похоже, что у тебя выдалась хорошая ночь, — сказала она низким голосом, грохотавшим в грудной клетке Чонгука. — Мм… неа, — сказал Чон немного загипнотизировано. Этой женщине было бы очень трудно случайным образом навредить. Каждый цвет в комнате становился неестественно ярким. — Что случилось? — успокаивающе прошептала она. — Кто мог обидеть такого хорошенького парня, как ты? — Х-хорошенького? — Конечно. — Она осторожно провела большим шершавым пальцем по щеке Чонгука, так согревающе и нежно. — М-могу я ещё выпить? — Давай немного подождём и посмотрим, как тот последний отразится на тебе, — сказала она, медленно ухмыльнувшись, и Чонгук понял, что удобно прислонился к её груди. Он надулся: — Хочу ещё. — Ну разве ты не совершенство, — ворчала она. — Я перейду к делу. Я хочу отвезти тебя домой, прекрасный. Глаза Чонгука затрепетали и закрылись. Звучит не… слишком плохо. — Ты уверена? Меня? Ты, вероятно, сможешь справиться с этим, технически, но я не для всех. Женщина усмехнулась, грохоча, как бурлящий вулкан, над ухом Чонгука. — Я, «вероятно», смогу справиться с этим? — Я серьёзно, — сказал парень, изо всех сил пытаясь подобрать слова, изо всех сил стараясь смотреть женщине в глаза, пока картинка перед глазами продолжала вращаться. — Эт… опасно. Мне ну… нужно рассказать людям, чтобы они знали, во что ввязываются, но сейчас я, на самом деле, не в порядке, так что, похоже, что тебе не повезло. Молчание. — Не то чтобы я хотел, чтобы тебе повезло, но сейчас всё именно так. — Не то чтобы я хотел? — спросила женщина, и Чонгук практически свалился со стула, рука женщины обхватила его поперёк спины, сжав весь его торс словно чашку, а другая рука лежала на обоих бёдрах Чонгука. Бар ощущался таким восхитительно тёплым и нечётким. — Осторожно. Я могу быть не тем, чего ты хочешь. — Я думаю, что хочу тебя. — Не хочешь, — печально сказал Чонгук, приоткрыв глаза, чтобы встретиться с глазами незнакомки, — я се… — Он замер, ясность пришла вместе с адреналином и тревогой от постоянного кипения желания, нараставшего между его бёдер. — Я не должен тебе этого говорить. Глаза незнакомки расширились. Её рука внезапным резким движением быстро сползла до его талии. Один палец просунулся между прорезями его рубашки и пробежал по его скрытым щелям. Чонгук резко извернулся в отчаянной попытке сдержать реакцию, возмутившую голод, вопивший внутри него. И тогда он оказался в паре рук поменьше. Ноги предали его. Прямо перед его глазами была молния тёмно-бордовой кожаной куртки. Весь голод сразу испарился, парень был сбит столку. — Джун? — Он с нами, — равнодушно сказал Намджун. — Мне жаль разочаровывать вас, но он уезжает с нами. — О, теперь ты появился, — отрезал Чонгук. — Прямо тогда, когда моя личная жизнь становится интересной. Хочешь, чтобы я остался старой девой навсегда? Возможно, я действительно смогу трахнуть эту. Незнакомка удручённо вздохнула и одарила Намджуна вежливым кивком. Она побрела прочь. Местные жители ничего не делали, если чего-то не понимали. — Сколько ты выпил? — Понятия не имею, сколько было в последнем, который она дала мне, но думаю, что с меня хватит, — простонал Чонгук, голова уже пульсировала. — Где ты, блядь, был сегодня? Шрик — твоя студентка, а не моя. — Шрик? Я должен был… ох, ебать, встреча, — глухо сказал Намджун. — О, нет. Чонгук, мне очень жаль. — Давай вот без этого! — сказал Чонгук со слезами, подкатывавшими к горлу, всё ещё повиснув на куртке Намджуна и заставляя его сгорбиться. — Я плакал на протяжении всей встречи, а Шрик просто смотрела на меня. Знаешь, как больно осознавать, что ты даже не хочешь меня видеть? — Это не время и не место, — сказал Намджун. — Прошу прощения, — всхлипнул Чонгук, привлекая к себе взгляды со всех концов бара. — Я дерьмо. Я мусор. Мне никогда не следовало позволять тебе встречаться со мной. Я самое худшее, что когда-либо случалась с тобой. Что ж, ты самое лучшее, что когда-либо случалась со мной, Ким Намджун. Ты узнал, кто я на самом деле, и сейчас ты меня ненавидишь, а я не виню тебя нисколечко. — Чонгук, — тихо сказал Намджун. — Если ты собираешься игнорировать меня, то убирайся из моей жизни! Я не могу больше! Ты был моим единственным шансом! В течение двух недель у меня было всё. Его ломало от жёстких, разрывавших грудную клетку рыданий, громких и отвратительных, когда он прижался лицом к тёплой-тёплой груди Намджуна. Он откинул голову назад и бесстыдно всхлипнул, глянув на совершенное, разбитое горем лицо Намджуна, на его прекрасные тёмно-бордовые веснушки, на красивый пурпур его бледной кожи и блестящих волос, мерцавших и ярких в огнях клуба. — Джун, я думаю, было что-то в том напитке, что она дала, — сказал Чонгук. Он провёл остаток вечера, продремав на чьих-то коленях, периодически поднимая голову, чтобы посмеяться над ужасными шутками Сокджина. Красноволосый аргонавт с вишнёво-розовой кожей хихикал и сгребал его в объятия, притягивая ближе к себе. Его яркие глаза и маленький заострённый нос ослепительно заполнили поле зрения Чонгука, мир искрился и вращался, как дно калейдоскопа. — У тебя здесь симпатичный маленький человечек, Намджун, — сказал аргонавт, казавшийся таким крошечным и хрупким под телом Чонгука, — он мне нравится. — Осторожнее, Хосок, — сказал Намджун голосом, звучавшим издали. Аргонавт поглаживал грудь и живот Чонгука, будто тот был домашним питомцем, было так успокаивающе и тепло, и парень радостно замурлыкал, и позволил кайфу спиралью кружить его голову, когда он потянулся назад и почувствовал чудесное прикосновение. — Не трогай его там, — резко сказал Юнги. — Ревнуешь? — спросил Хосок, всё ещё гладивший парня. — Не ревную, просто не надо… — Кровь прилила к ушам Чонгука в сопровождении с глубинным космическим жужжанием. Разговор вырвался за пределы его осознания. Исступление никогда не происходило, когда его мозг был в таком состоянии, но, ох, это было так замечательно. — …ть близ… Хо… — Хосок поцеловал его в лоб. После беспорядочных движений он почувствовал, что его приподняли, а затем он плюхнулся на чужие колени. — Эй, привет, красавчик, — хихикнул Тэхён. Чонгук не мог открыть глаза. В конце вечера он проснулся на чьей-то спине, обнимая чьи-то плечи, пока они проходили сквозь опустевшую железнодорожную станцию, чей длинный белый полу-тоннель извивался вниз по рельсовому пути, стекло обречённо мерцало сверху, отсвечивавшее рекламой. Мир по-прежнему ярко вращался по спирали его спятившего зрения. — Чимин, я не смог сказать «до свидания» Сокджину. — Ты сказал, — ответил Намджун. — Ты провёл десять минут, держа его за руки и рассказывая ему, как сильно любишь его. — Нам…? Ох. — Между прочим, теперь вы с Хосоком очень близкие друзья. Вы обнимались где-то около часа. — Чонгук воскрешал в памяти расплывчатые воспоминания о том, как уютно устроился с аргонавтом на диване. Он радостно вцепился в широкие плечи Намджуна, ударившись щекой о его плечо. — Что бы та женщина ни подсыпала в твой напиток, ты хорошо провёл ночь. Хоть и довёл Юнги до нервного срыва. Не думаю, что он даже ревновал. Он просто знал, что ты сеф, находившийся за гранью своих чувств и с Хосоком в ловушке под тобой, но всё было прекрасно, я полагаю. Он справился с тобой. — Сефы не могут взбеситься, когда они настолько пьяные. — В самом деле? — спросил Намджун, усадив его на сидение в поезде. Чонгук сжимал руку на его куртке, пока тот не сел так, чтобы он смог опереться на него. Ранним утром сияние Авроры вспыхнуло над небом и осветило пустой вагон розовым и зелёным цветами. — Это депрессант. Перевозбуждение, вроде как, в дичайше противоположном направлении. Продукт стимуляции и всё такое. Это деликатная система. — Ох. Ох, верно. Он заснул по дороге домой и проснулся болезненно трезвым. — Ты в порядке? — Сколько времени прошло? — Час. — Ой. Мы у тебя? — Нет, у тебя. Хочешь, чтобы я снова тебя понёс? — Я понял, — сказал Чонгук, но не прошёл и пяти сантиметров, прежде чем Намджун сдался, глядя на его пьяную, шатающуюся походку, и поднял его обратно, разместив на спине. Он смахнул пот со своих сладких и смуглых губ. Бёдра парня упорно тёрлись о тёплую спину Намджуна. — Джун, — захныкал Чонгук, когда Намджун попытался открыть дверь, не отпуская его. — Да? Просто держи руку прямо. Нужна твоя ладонь. Намджун прижал руку к замку, и дверь со щелчком открылась. — Джун… — Спальня? — Комната. — Что это, твоя ванная? — Рядом с душем. — Чонгук, сейчас почти рассвет. Ты не можешь просто лечь спать? — Собираюсь впасть в безумие, — сказал Чонгук, почувствовав, как оно нарастает, когда он прижался к спине Намджуна, почувствовав себя окружённым заботой, в тепле и безопасности. Его отверстия протирались прямо о кожаную куртку Намджуна сквозь его тонкую рубашку. Намджун практически уронил Чонгука в комнату. Тот медленно стащил свою одежду, уже прижавшись к мягкому силикону. Его отверстия тёрлись о слегка ребристую поверхность в полу, было восхитительно хорошо. Они раскрылись, щупальца вытекли также вяло, как работал его мозг, и спокойно вошли в дыру. Чонгук вздохнул, когда безумие охватило его ошеломлявшим приливом ощущений, всё было прекрасно и медленно. Он, возможно, уснул бы в процессе, просто позволив щупальцам заниматься своим замечательным делом. Он кончил с удовлетворённым вздохом. Это был первый раз, свободный от стресса исступления из тех, что у него был за многие годы, он справлялся со своим возбуждением так, как справлялся с ним Тэхён. Возможно, всё, что требовалось, — это желание сесть и наслаждаться этим. — К-кровать теперь? — сказал Намджун. Он сидел у противоположной стены, его щёки были глубокого бордового оттенка, он отчасти не мог смотреть в глаза Чонгуку. Заметная выпуклость выпирала спереди его брюк. — Не так уж и плохо, верно? — сказал Чонгук, переставляя ноги, чтобы поднять свою задницу чуть выше. — Понравилось смотреть или нет? Намджун одарил его смирившимся пристальным взглядом. — Так же горячо, как и у всех остальных. — Он покраснел и уставился на свои колени. — Может быть, немного горячее. Его пурпурные волосы ярко выделялись на фоне светло-бежевой стены в ванной. На нём всё ещё была плотно облегающая одежда с вечеринки, он ссутулился от усталости, но, в конечном счёте, выглядел так, будто чувствовал себя как дома. Он продолжал смотреть в сторону от обнажённого, вероятно, довольно вульгарного мокрого тела Чонгука. — Что ты там сидишь? — дразнил Чонгук. — Вуайерист. Ты мог бы хотя бы выйти из комнаты или закрыть дверь. — О, дерьмо, — сказал Намджун, положив голову на свои руки. — Мне даже не приходило в голову уйти. Ебать, я устал. Сердце Чонгука глухо билось от того, что там рядом он, сонный и нахмурившийся, но спокойный, будто они были друзьями. — Спи на кровати, — сказал Чон. — Я приму душ, а затем займу диван. — Я предпочёл бы занять диван, — сказал Намджун. Чонгук моргнул, было больно. Казалось, ему так комфортно. Возможно, это были всего лишь химические вещества, которые всё ещё насыщали мозг Чонгука. Почему он отвёл его домой? Неужели Тэ и Чимин были слишком пьяными? — Хорошо. Ты можешь… также уйти, если хочешь. — Нет, я останусь, — быстро сказал Намджун. — Я хочу поговорить с тобой завтра после того, как мы проспимся. — Ах, — сказал Чонгук. Лейка душа включилась автоматически, и парень внезапно промокший, сел с трудом дыша. Намджун тихонько усмехнулся, и Чонгук встал, чтобы ополоснуться. Если бы Намджун хотел обсудить судебный запрет, он бы не приехал в квартиру Чонгука, верно? — Ты всегда настолько комфортно себя чувствуешь со своим телом? — сказал Намджун скрипучим голосом. Чонгук повернулся к нему, его руки отмывали потные волосы, а отверстия закрылись. — Мои гениталии скрыты. Сефы не склонны париться по поводу остального. Я всё ещё нахожусь в состоянии исступления, поэтому мне реально всё равно. Намджун позволил своим глазам весьма очевидно пропутешествовать по телу парня. — Хорошо, что я теперь в курсе. Чонгук закончил ополаскиваться и вышел. Намджун спокойно следовал за ним по дому, пока тот собирал постельное бельё, чтобы положить его на диван. Парень надел юбку с нахлёстом, больше ради психики Намджуна, чем во имя собственной застенчивости. И Намджун тихонько вздохнул у него за спиной. — Извини, — пробормотал Чонгук. — Я наслаждался этим, — сказал Намджун, его голос был слишком уставшим для того, чтобы должным образом подразнить. Чонгук обернулся и обнаружил, что тот сидел на краю дивана, снимая штаны. Ноги. Намджун ухмыльнулся. Чонгук заёрзал. Противоречивые сигналы не позволяли ему определиться между надеждой и стыдом. — Задавался вопросом, почему ты всегда был без рубашки на видеороликах, которые отправил, — сказал Намджун, падая на постель. — Просто привычка? — Да. Я не ношу одежду дома. Прости. — Всё время думал, что ты нарочно ведёшь себя как сексуальный маленький паршивец, целенаправленно пользовавшийся этим, чтобы заполучить то, что хочешь. Прости. Чонгук с трудом сглотнул и глубоко вдохнул через нос, уставившись на край дивана. Намджун расположился на нём, уже закрыв глаза. — Спокойной ночи, — сказал Чонгук надломившимся голосом. Глаза Намджуна распахнулись, словно он понял, насколько был холоден, но парень уже повернул по направлению к своей комнате. — Кук… Он закрыл дверь в спальню.