Kepler and Gliese

Чонгук проснулся, когда оба солнечных светила были высоко в небе. Главный город Глиса наполнялся энергией и неясным гулом со всех сторон и на мили вниз. Из его окна по соседству была видна светло-голубая башня, которая выглядела так же, как и отражавшееся в ней небо, пока парень не сдвинулся, и поверхность не замерцала. Он прислонился к окну и наблюдал, как корабли проплывали мимо, словно во сне, подмигивая изумрудным и оранжевым; розовыми фарами; жёлтыми окнами. Город простирался на сотни километров в каждом направлении, мир мерцавшего стекла, покрывавшего поверхность планеты, улей полный жизни, огромный, и жестокий, и наполненный до краёв крошечными людьми, занимавшимися всем, на что они способны, лишь бы иметь значение для кого-то. Был ли Намджун всё ещё в его гостиной? А если он ушёл. Увидит ли он его завтра в библиотеке? В его спальне всегда было так холодно? Намджун неподвижно лежал на диване, уставившись лицом в экран своего табулятора. Чонгук застыл на мгновение, прибывая в беспокойстве и суматохе. Благослови небеса, что он убрался. В доме царил сносный порядок, что являлось большой переменой по сравнению с тем беспечным беспорядком, в который он превратился его в последнее время. — Хочешь пообедать? — спросил Чонгук. — Да, пожалуйста, — ответил Намджун, глянув с тёплой улыбкой и появившимися на щеках ямочками. — Этот диван очень удобный. Я не хочу двигаться. — Значит, это «нет» на то, чтобы выйти и поесть? — Я «за» что угодно, если ты предпочтёшь этого не делать, — быстро сказал Намджун, положив свой экран, и выпрямился, вся выдержка капитана Патруля потерялась в смятых одеялах и лохматой копне волос. Чонгук повернулся к кухонным шкафам, вид сонного и улыбавшегося Намджуна на его диване был слишком, чтобы совладать со своим разбитым сердцем. — Вообще-то мне нравится оставаться дома. Намджун повернул лицо к экрану, уставившись в него. Чонгук сомкнул губы и позволил тому почитать, даже если взять в расчёт то большое количество вопросов, которое он хотел задать. К тому времени, когда Чонгук подошёл с двумя чашами рамена из мухи Цереры, Намджун провалился в сон, откинув голову назад на подушки с глупо разинутым ртом. — Проснись, — хихикнул Чонгук, потыкав его пальцами ног. — Ты выглядишь глупо. Намджун медленно моргнул и сел прямо: — Еда? Рамен? Чёрт. Он пахнет удивительно. — Таблетка с клетчаткой, — сказал Чонгук, вручив её ему. — Благодарю. Когда Юнги, Хосок и я остановились на Арго, нам даже не пришлось их брать. Их планета настолько велика, что у них достаточно земли под возделывание для целого населения. — Вау, правда? — сказал Чонгук. — Я не помню, когда в последний раз ел материю только растительного происхождения. Может быть, когда Чимин купил томаты у того пьяницы с оранжереей. — Это было невероятно, — вздохнул Намджун. — И настоящая лапша, а не синтетическая. — Извини, если моя еда не так хороша, как то, к чему ты привык, — хихикнул Чонгук. — Я не это имел в виду, — надулся Намджун. — Синтетическая лапша определённо вкуснее. Текстура не так хороша, но у неё есть свои преимущества. Я не думаю, что смог бы выбирать между ними двумя. Чонгук хихикнул и кивнул, а затем в комфортной тишине расслабился на следующие несколько минут, пока они ели. — Удивлён, что у тебя нет похмелья, — сказал Намджун. — Сефы — очень быстро восстанавливающаяся форма жизни, ну, после всего. Мы обязаны. — Какое благословение. Этот разговор мог бы быть похмельным кошмаром. — Спасибо, что привёз меня домой. Мне жаль, что я был в таком состоянии прошлой ночью. — Я не знаю, что эта женщина подсыпала в твой напиток, — снова сказал Намджун, — но тебе было весело, так что мне захотелось немного. — Извини, что я выпил это, — сказал Чонгук. — Я обычно не такой уж идиот. Намджун открыл рот, чтобы успокоить его, но Чонгук его перебил: — И я сожалею о том, что накричал на тебя в баре прошлой ночью. Я также сожалею, что отправил все те видео. Это должно было выглядеть как какое-то преследование, и тебе следовало бы просто заблокировать меня. Прости, что солгал тебе. Извини, что я бы никогда не сказал тебе, но я должен был тебя отпустить и в целом избавить нас обоих. Я сожалею, что подверг тебя такой опасности. Это было действительно эгоистично. Я всё думаю о том, что было бы, если бы я на самом деле напал на тебя, и я не могу… — Его голос сорвался на испуганный скулёж. Намджун покачал головой: — Чонгук. Я был несправедлив к тебе. Чонгук фыркнул: — Что было несправедливо? Ты был совершенно справедлив. — Я не виню тебя за то, что не сказал мне. После всего того, что ты рассказал Шрик, я просто чувствовал себя виноватым оттого, что думал, что заслуживал это знать. Я не могу себе представить клеймо подобного рода. — Он с беспокойством поглядывал на бедро Чонгука, пока говорил. — Я всё равно рад, что ты дал нам шанс. Я довольно-таки привык к опасности. На самом деле, тот факт, что ты сеф, вовсе не так страшен, как тебе кажется. Проблема в том, что именно я предполагал, и я действительно сожалею о мысли, что ты всё время намеренно вводил меня в заблуждение. Чонгук сглотнул: — Я вводил. Намджун покачал головой, уставившись на пустую тарелку из-под рамена в руках. — Нет, я думал, что притворяясь тем, кто ты есть, ты пытаешься заманить меня в ловушку, чтобы я полюбил тебя. Я думал, что сеф не может быть таким милым, умным, благонамеренным существом, каким я тебя считал. Было ужасным поступком предполагать это. Прости. Чонгук попытался рассмеяться, но вместо этого просто издал тихий, наполненный горечью звук. — А затем с пьяными видеосообщениями и тем, как ты управлялся с Шрик, я понял, что ты такой же настоящий, каким всегда и был, только испуганный и одинокий, а не застенчивый и невинный. — Чонгук сидел очень тихо, в страхе оттого, что Намджун испугается, если он пошевелится или скажет что-то резкое. Намджун продолжал возиться с миской, уставившись на неё мягким взглядом. — Ты по-прежнему совсем другой, но я не ненавижу это. Думаю, так мне нравится больше. — Б-больше? — прохрипел Чонгук. — Тебе нравится то, что я зацикленный на сексе монстр? Намджун виновато вздохнул: — Ты не такой. Совсем. Прежде чем я узнал, я просто думал, что ты очарователен. Теперь же твой образ целостный. Ты меньше похож на куклу и больше на человека, если это имеет какой-то смысл. Я гораздо больше тебя уважаю. — Он потёр руками лицо, кончики пальцев покраснели маджентой. — Чёрт, я говорю как мудак. Я идеализировал то, кем ты, как я думал, являлся. Хотя я думаю, что больше заинтересован в том, кто ты на самом деле. Ты до сих пор милый. Только теперь в тебе намного больше глубины. — Ничего милого в склизких щупальцах, — сказал Чонгук, всё ещё обеспокоенный, — я опасен. Намджун ухмыльнулся и застенчиво провёл рукой по изголовью кровати. — Они совсем крошечные. Я же говорил тебе, что ничто из того, что у тебя есть, не может меня отпугнуть, верно? — Х-хей, — сказал Чонгук, прижимая руки к своему животу. — Они не… крошечные. — Они совсем крошечные по сравнению с тем, что побывало в моей заднице. У Чонгука отвисла челюсть. Намджун фыркнул. — Я был капитаном Патруля. Просто оттого, что сефы являются дикими для планет кооператива, не означает, что они дикие для меня. Секс сам по себе ничего не меняет, — сказал Намджун, произнеся более мягко, — и я думаю, что свыкся с мыслью, что ты соврал об этом. Проблема в том, что ты не являешься тем, за кого я тебя принимал, может быть, мы сможем всё исправить. — Но ты хочешь всё исправить? — быстро спросил Чонгук. — Я мог бы напасть на тебя. — Ты можешь, — кивнув, сказал Намджун, — но я — да. Я думаю, что оно стоит того. Если ты, конечно, всё же захочешь быть со мной. Я не очень-то хорошо себя вёл. Я буду более осторожен, если ты согласишься. Встревоженное, полное надежды, извиняющееся выражение его лица спутало мысли Чонгука. Он опустил взгляд на свою наполовину грязную гостиную, чтобы подумать, его не покидали тёплые чувства. Должен ли он это делать? После всех тревог из-за необходимости оттолкнуть его? — Второй шанс? — спросил он, рискнув взглянуть на Намджуна. — Я думаю, что хочу… пригласить тебя на ужин сегодня, — неуверенно и далеко не так гладко, как в первый раз, попросил Намджун. Он, казалось, сам себя не убедил в этом. Чонгук старался не кивать слишком нетерпеливо. — Давай переиначим свидание хотя бы на этот раз, — сказал Чонгук. — Я тоже хочу сводить тебя куда-нибудь. Тёмно-бордовые щёки Намджуна слегка потемнели, когда он улыбнулся, уставившись в свою пустую миску из-под лапши. — Ладно. Спасибо. В неловкой, многообещающей тишине напряжённость возросла на несколько бездыханных секунд, пока надежда в панике подвела Чонгука к краю пропасти: — А ты действительно просто забыл о вчерашней встрече с Шрик? — Это довольно обычное дело, — пробормотал Намджун. — Иногда я забываю приходить на свои занятия. — Твои ученики, должно быть, любят это, — сказал Чонгук, и на сердце у него стало легче. Намджун усмехнулся и встал, собрав их тарелки, и отнёс их в мойку. Чонгук уставился в стену напротив и ощутил внезапное головокружительное счастье, похожее на ощущение лёгкости после того, как он положил тяжёлую сумку после долгого пути. Они могли всё исправить. Намджун позволит ему всё исправить. Возможно, Намджун тоже был неправ. Возможно, он не умрёт в одиночестве. — Я пойду домой, переоденусь, — сказал парень. Чонгук проглотил свой разочарованный скулёж. — Я вернусь через несколько часов, чтобы забрать тебя. Оденься со вкусом. Чонгук молча кивнул, на его лице появилась улыбка. Намджун, к сожалению, снова натянул штаны, а затем взял свой блейзер. — Хорошей прогулки со стыдом, похмельем и во вчерашней одежде, — робко сказал Чонгук. — Будет исполнено, кадет, — сказал Намджун, подмигнув, и Чонгук спрятал своё лицо за брошенной подушкой. Как только он ушёл, Чонгук достал свой табулятор и позвонил Тэхёну. Даже если Намджун был готов снова попробовать это, Чонгук не совсем верил в то, что знает, во что ввязался. Ему нужно было много тренироваться, чтобы справиться.