Kepler and Gliese

— Конечно, это было не так весело, как наши предыдущие свидания, но он позволил мне держать его за руку, так что— ах! Ебать, Тэ, ты хочешь, чтобы я рассказал тебе об этом или нет? Тэхён невинно надулся, направив вибрирующий столб силикона в отверстие, находившееся в самом низу, как будто делал нечто не менее обыденное, чем расчёсывал, к примеру, волосы. — Ты можешь продолжать говорить. Будет легче, если ты отвлечёшь себя. — Тэ, ты же знаешь, что я не могу… — Дикая дрожь желания пульсировала сквозь внутренности Чонгука, пройдясь словно ударной волной по мышцам его бёдер и живота. — Я даже не завёлся ещё, — простонал он, но всё равно наблюдал, как тёмно-морской полз по его рукам. — У моего пресса проблемы с визуальной точки зрения, — выдохнул Чимин у двери, указав на связанное и напряжённое тело Чонгука. Тот отвёл взгляд от своего коллеги, сидевшего через коридор от комнаты Тэхёна в одном только тонком халате, принадлежащем его парню. — В них нет никакой необходимости, — ухмыльнулся Тэхён. — Избавься от них. Твой так же хорош, как и его. Чонгук, продолжай говорить. — Я отвёз его в… — Его щупальца внезапно выскользнули из своих отверстий, капая горячей слизью вниз на его бёдра и ища цель. Он застонал, откинувшись головой назад. Воспоминания о Намджуне обрушились на его сознание: его тёплые руки в Чонгуковых, тонкая рубашка, облегавшая его грудную клетку, очерчивая каждый штрих. — Куда ты его отвёз? — спросил Тэхён, ероша мягкие бока его стрижки. Мозг Чонгука начал медленно наполняться химическими веществами. Вибрирующий столб, запертый в нём, вызвал спазмы, которые прошлись небольшими волнами дрожи по его позвоночнику. Силиконовая стена сжалась вокруг его запястий и щиколоток, удерживая его. — Отвёз его в… океанский парк… в юго-восточной полушарии. Он… любит воду. Осенила идея: п…тому как Кеплер… состоит на девяносто процентов из океана, и… Тэ… Тэ, я не могу… Потребность и безумное желание стучали внутри него, словно поезд, проезжавший вниз по длинному узкому туннелю, адреналин и дурное предчувствие сковали каждый мускул его тела. Как он сделал это в ту ночь, когда протрезвел? — Не сопротивляйся так, — сказал Тэхён, и Чонгук заставил себя открыть глаза, картинка уже размылась от застилавшего глаза пота. Тэхён лежал между ног Чимина, руками опираясь о его колени, будто сидел на троне. А тот играл с кончиками его щупалец, лениво выползающими из своих отверстий. — Давление в шланге. Помнишь? — сказал Тэхён. Его чёрные глаза медленно закрылись, а слова стихли, когда Чимин нырнул глубже. Чимин обернул щупальца вокруг своих пальцев и осторожно тянул их наружу. Парень ужасающе быстро привык к анатомии сефов. Синий спиралью лениво поднимался по рукам Тэхёна и по обнажённым отверстиям. Чонгук чувствовал отдалённо негодующую панику, но его голова не позволяла ему переживать о болезненном, содрогавшем его желании, что уже перекручивало позвоночник. Пол ещё не раскрывался и не позволял щупальцам проникнуть внутрь, и они настойчиво скреблись о его восхитительное тепло. — Просто попробуй, — сказал Тэхён. — Отпусти ситуацию. Ты связан. Что может случиться? — Намджун любит китов, — выпалил Чонгука. — Я не знаю, знаешь ли ты, что это такое—ох, охрень! Он попытался наклониться вперёд и дать щупальцам проникнуть в собственную грудную клетку. Наконец, открылся пол, вибратор ритмично пульсировал. Его щупальца скользнули с громким хлюпавшим звуком. Он заскулил. — Ты можешь говорить, пока ты в бешенстве, — процедил Тэхён. Его тело напряглось в руках Чимина. Чонгук покачал головой, но попытался не думать ни о чём, кроме последнего свидания: образа улыбки Намджуна в свете солнца и его пальцев ног, касавшихся океана, что было жестоким столкновением с представшим передним планом. — Они гигантские животные со старой Земли. На Кеплере есть огромный заповедник—АГХ. Удар поезда, турбулентное удовольствие вихрем сотрясало его, пока он не задохнулся и не закричал. Бешенство взяло верх. Его щупальца притянули собственные отдающие болью бёдра ближе к полу и ещё глубже на вибратор, который плотно прижался к сверхчувствительным стенкам. Тот не двигался, даже когда он старался изо всех сил, просто восхитительное дребезжал на одном месте. Чонгук попытался вернуть себе рассудок и лишь утонул в собственном опьянении. — Ебать, да ради бога, Кук, — услышал он, крошечный, отдававший эхом голос, который едва успел ворваться к нему в голову. — Я пытаюсь помочь. Просто делай то, что я говорю. Чонгук прекратил сопротивляться, перестал пытаться прорваться к своим чувствам, перестал играть в перетягивание каната со своими щупальцами. На минуту бешенство поглотило всё: все ощущения, звук и чувства. Лишь дикое, неумолимое удовольствие, затуманивавшее его голову и опустошавшее его сверхчувствительное тело. Он открыл глаза под натиском полного восторга, словно пролетел сквозь мглу, хриплый, низкий крик всё ещё рвался из его горла. Так же легко, как и всё остальное, он прекратил это, горло мгновенно заболело, и парень уставился в ярко-розовый потолок, казалось, тот искажался, и вращался, и придавливал его, будто хотел поцеловать. — Не больно? — произнёс голос, принадлежавший Тэхёну. Он пытался это почувствовать. Его переполняла благость, лежавшая под нижними слоями раздражённости, пронзительных маленьких ожогов и импульсов от боли в мышцах. — Боль… — отрезал он, задыхаясь, когда вибратор снова начал пульсировать, а щупальца потянулись к своими отверстиям. Он сдержал ещё один низкий вопль, чтобы пощадить осколки собственного достоинства. — Болл… лит немн… го. — Только немного? Это… неплохо, я полагаю. Мир расплылся. Он моргнул, и горячие слёзы потекли вниз по его лицу. — Я не думаю, что ты это заметил, Кук, но ты расслаблен. Ты больше ни за что не цепляешься. Он повис на своих ограничителях, колени были широко расставлены под тяжестью его веса, отчего мышцы были болезненно натянуты. — Ты рассказывал мне о китах? — Нах эт…х китов, — простонал Чонгука. — Джун… ох, Тэ, это… — Даже исступление прошлой ночью не было таким приятным. Он не чувствовал ничего подобного с тех пор, как впервые впал в безумие, когда ему было четырнадцать, а он понятия не имел, что происходит. Если бы только нараставшее возбуждение было таким прекрасным, то, как, чёрт возьми, он мог справиться с оргазмом? Он с воплем паники сжался. Мир стал более резким, фокус возвращался с гораздо большей болью. Его щупальца взбунтовались, дёргаясь сильнее, настаивая на большем. — С тобой всё будет хорошо, — сказал Тэхён. Чонгук моргнул, глядя на него сверху вниз. Тот безвольно лежал на Чимине, позволив своим синим щупальцам радостно обвивать руки Чимина, скользя и сжимая. Чимин просто держал свои руки ровно и широко раскрытыми глазами смотрел на Чонгука, его рот был слегка приоткрыт. Щупальца Тэхёна сжимали и скользили вокруг них. Чонгук застонал: — Ты…? — Возбудился? Ага. Чонгук хмыкнул в недоумении, но отпустил себя снова. На этот раз переполнявший всплеск удовольствия исчез быстрее. — Джуну нравятся киты, поэтому я нашёл океанский парк с несколькими из них. У них их, наверное, девять. Они… огромные. Намджун… выглядел таким взволнованным. Он не понимал, насколько сильно сжимал мою руку… Это было так мило. Эах. Хах-ахх. Его ямочки стали темнее, и он снова поцеловал меня. Я почти расплакался прямо там, на субмарине. Тэхён усмехнулся, склонил голову набок и закрыл глаза. Его ослабшие ноги тряслись на полу, пока его щупальца ритмично двигались по рукам Чимина, но он помогал, управляя дистанционным пультом от комнаты. — Будет ещё одна щель в силиконе, Кук, — простонал он. — Твоя задача состоит в том, чтобы взять только верхние четыре щупальца и засунуть их в неё. Ни одно не шелохнулось. Потом они все сразу зашевелились. Чонгук взвизгнул, тело потянуло к новой дыре. — Слишком много думаешь, — сказал Тэхён. — Не заставляй себя. Просто, типа, спроси их, я полагаю. Ну, не буквально, а мысленно. Он попробовал дважды, прежде чем оргазм разорвал его сознание в клочья и оставил его обмякшим и болезненно чувствительным в своих ограничителях. — Близко, — сказал Тэхён, улыбаясь и отцепляя его несколькими минутами позже. Чонгук тяжестью упал в объятия Тэхёна, цепляясь и сотрясаясь от послеоргазменных судорог. Синий на его руках быстро скользнул вниз к кончикам его пальцев, а не болтался там, как нежелательный гость. — Ты достигнешь этого. — Это было очень горячо, кстати говоря, — сказал Чимин, сидевший у стены с грязными руками, которые он осторожно держал перед собой. — Тэ, можешь включить раковину для меня? — Было горячо? — спросил Чонгук, он всегда представлял себе, как он бьётся в конвульсиях и кричит как баньши с совершенно нелепым выражением лица. Чимин кивнул: — И это говорит тот, кто ещё две недели назад находил сефов достаточно отталкивающими. Серьёзно, Тэ, мне действительно нужна раковина. — Раковина этого не смоет. Зайди в душевую кабинку с Чонгуком, и я включу душ. После очень тщательного мытья и неловкого душа с его на удивление застенчивым коллегой Чонгук укутался в пушистые одеяла в гостиной, между его бёдер лежала горячая подушка, а в руках был чай. Возможно, он бы даже частично оправился к следующему рабочему дню. Тэхён скакал, словно он не был в бешенстве вообще. Они с Чимином разыграли небольшую домашнюю сцену, пока загружали стиральную машину на кухне, и в первый раз в откликнувшемся в Чонгуке одиночестве чувствовалась надежда.