между строк

«юные, ревнивые ветра качают будних дней скелет»

На улице тепло, хотя кроны деревьев практически опустели. Разноцветные листья шуршат под ногами, прилипая к подошвам осенних ботинок. Олег идёт по широкой тропинке, не спеша, разглядывая округу. Кусты шиповника, на которых висят остатки побагровевших шариков с семенами, заросли осоки, которая наверняка очень больно режется. Небо серое, но сквозь плотные тучи всё же пробиваются лучики солнца. В руках у него полевые цветы: ромашки, колокольчики, лютики и седые одуванчики. На лице – лёгкая улыбка.

«романтика ушла оставив только …»

- Я иду к тебе, уже совсем скоро. Столько времени уже прошло, а кажется, это было вчера. Я помню всё до секунды, но стараюсь не вспоминать. Первые месяцы были сущим адом, да ты и сам видел. Я хотел умереть, пытался. Но ведь если не смог, значит, ты не хотел? Сложно принять и осознать то, чего ты так опасаешься, но я смог. Сразу же расширил тур до нескольких месяцев, чтобы не оставалось ни секунды на дурные мысли. Мне всегда говорили, что как только ты забудешь голос умершего – начнёт уходить в небытие и паять о нём. Я бессмертен, братишка, - и это чистая правда. Ведь твой голос есть везде. Мне даже кажется, что я думаю твоим голосом. Ну, или ты думаешь за меня, как и всегда.

«шрамы, поперёк запястий память о вчерашнем счастье»

- Вот я и у тебя. Олег останавливается у могилы, со свежеокрашенной оградкой. Куча венков и цветов пестреет среди серых крестов прилегающих могил. Порывы ветра развевают чёрные ленты с посмертными пожеланиями и именами близких. Кудрявый убирает несколько завядших роз и присаживается на скамейку. - Почему все считают погост таким ужасным местом? Ведь здесь тихо и спокойно, можно остаться наедине с собой и с тем, к кому ты пришёл. Только связь не ловит, но это и к лучшему. Правда, когда я решил навести у тебя порядок, вырвать все сорняки – совсем не заметил, что прошло несколько часов. Ребята думали, что я выпилился и примчались сюда. Принёс вот цветы. Знаю, ты их не любил, ведь ты «не сучка какая-то». Но у родителей дома ты вечно воевал за судьбу полевых ромашек и прочих, по их мнению, сорняков. Денис постоянно пытается не оставлять меня в номерах одного, ходит тенью. Недавно разглядел шрамы на руках, что я чертил стеклом. Спрашивать не стал, но, кажется, он думает, что я свихнулся. Это не так. Верёвка с огромным камнем на шее развязалась. В пучинах утонула огромная глыба, но не я. Моё состояние сейчас – светлая грусть. Та, что остаётся после прочтения полюбившейся книги. Пусть твою книгу я не успел прочесть до конца – но я её не закрыл. Даже если исчезнет всё – ты есть в моём сердце. А шрамы на руках сохранят то, что мы пережили. Бабушка в детстве мне всегда говорила «когда приходишь на кладбище – разговаривай, рассказывай новости, ведь они тоже должны знать, как ты поживаешь». И у меня много новостей для тебя. Спустя час Олег встал со скамейки, доставая из кармана белый платок. Аккуратно протёр табличку с именем. Присаживаясь на корточки, положил на землю пару конфет. - Пусть птички принесут это тебе на небо. Ведь если сладостей там нет, как ты вообще жить-то будешь? Снова вставая на ноги, взял со скамейки свежий букет. Глубоко вдохнул, ощущая целую бурю ароматов. Поправил несколько веточек и положил рядом с конфетами. - Вот увидишь, не успеют цветы завянуть – и я вернусь. Где-то вдалеке, за верхушками деревьев леса, окружавшего кладбище, послышался гром последней осенней грозы.