Красная, Эррор, не розовая!

— Стой! — Не подходи ко мне! Один бежит, второй догоняет. — Я хочу поговорить! — А я не хочу с тобой разговаривать! Инк ускоряется, Эррор тоже. — Это важно! — А мне пофиг! Олимпийские рекорды биты. — Да погоди ты!!! — Да отвяжись ты!!! В беглеца полетел сачок. Поймать не поймал, но под ноги попал. Разрушитель рухнул на пол, но не остановился, начал отползать. — Отойди от меня! — Звезды! Эррор. Я пришел просто поговорить о случившемся. Я не собираюсь тебя бить или о чем ты там подумал. Я просто хочу расставить точки над «и». Мне, знаешь ли, тоже было некомфортно всю неделю. Я забыть не мог как мы… как я… как ты… в общем, как мы переспали. Эррор замедлился и вскоре остановился. Он, наконец, вспомнил о магии, но не спешил ее применять. Вид донельзя смущенного хранителя говорил ему, что не он один мучился из-за произошедшего. Это радовало. — И какие же точки над «и» должны быть? — Круглые, — посмеялся Инк и тут же кашлянул, возвращаясь к серьезной теме, — В начале ответь. Тебе понравилось, то что между нами было? Эррор нахмурился. Отвечать он не хотел. Он тогда совсем себя не контролировал и не понимал, что творит. Но он помнил стоны свои и чужие. Не мог забыть лица удовлетворенного художника и бурю удовольствия, резонирующую по костям от каждого движения. — Это такое да? — уточнил Инк, наблюдая, как Эррор краснеет и прячет лицо в капюшоне. — Это такое – «ты засранец!» — Вместе со всем пережитым удовольствием, Эррор так же не мог забыть, как после произошедшего, радужный мудак оставил его одного: пошутил и удрал. Будто использовал и ушел праздновать. — Оу, ну с этим я могу смириться, — Инк почесал нос и неловко улыбнулся. — Полагаю это заслуженно. И раз я еще не мертв, не покалечен и даже не подвешен к потолку, то ты в настроении обсудить наши отношения. Да? Художник оказался подвешен к потолку и, судя по зверскому выражению лица, калечить и убивать его собрались медленно и мучительно. — Ох, я ошибся… Но Эррор! Я же просто хочу стать твоим другом! — Друзей не насилуют! — неоспоримо и грубо заявил разрушитель. Инк смутился. Он как-то не подумал, что Эррор будет считать себя главной жертвой собственной глупости. — Эй, я тоже пострадал! Но не жалуюсь! — Это-то и пугает! Хранителю реальностей пришлось суматошно думать над следующим ходом, разрушитель решил не мелочиться и разорвать жертву на части. Нити гудели от напряжения, художник тихо скулил, но продолжал улыбаться, не проявляя агрессии. — Давай начнем разговор с начала… ладно? — Нет. Я уже с тобой «наговорился», до сих пор в себя прийти не могу. — Но, Эррор!.. Хотя, ладно. Признаю, часть ответственности на мне. Краска моя, и я оказался недостаточно сильным, чтобы не дать тебе ею воспользоваться. Но, Эррор, перепутать красный и розовый!? Насколько плохо ты видишь? Вместо ответа разрушитель надел очки с очень сильным увеличением, вдобавок прищурился. Попытался рассмотреть художника. — Я вижу пятна Роршаха. Зрачки Инка стали закручивающимися спиральками. Как-то не очень приятно сознавать, что воевал и иногда проигрывал слепому. — Понятно, теперь я чувствую себя еще хуже. Ну, так, Эррор, ты готов признать вторую половину вины. — А зачем? — черный скелет упер руки в бока и вновь снял очки. — За тем, чтобы мы поговорили. И… смирились с произошедшим. — Вижу, ты уже смирился. — Я признал, что половина вины на мне и не отрицаю, что мне понравился секс с тобой, — на этих словах разрушитель покраснел, — и даже не отрицаю, что был бы не прочь повторить, — краски стало в разы больше, — и я понимаю, каково тебе. Имею в виду, твоя душа похожа на мою. И думаю, у тебя похожие проблемы. Так почему бы нам не объединиться для их решения! Эррор отшатнулся: — Подожди, ты мне что дружеский секс предлагаешь? — сказать, что разрушитель альтернатив был ошарашен, значит ничего не сказать. — Вообще я думал предложить тебе встречаться, но если тебя устраивают отношения секс-друзей, то…. Не успел Инк договорить, как нити выкинули его в открытый океан Курстейла. — Маньяк озабоченный! — услышал он перед тем как искупался. — Мда, куда-то наш разговор зашел не туда, — задумчиво проговорил художник и позвал знакомое дитя: — Ядерная Корица! Дубль два! … Дубль три! — Я ж тебя достану… Дубль четыре! …