И проснулся дракон

— Я устала, — проныла Динка, кажется, в четвертый раз, плетясь в хвосте нашей маленькой компании. — Привал требую.       Я промолчал и пошел дальше, полностью игнорируя нытьё своей временной, слава Ашшуру, подопечной. — Когда привал? Привал когда, учитель? — последнее слово девчонка произнесла с явной издевкой. — Наставник Нортон, скорми её кикиморам, — подал голос молчавший до этого парень. Вообще-то, я был с ним солидарен.       За полдня пути этот мальчишка не проронил ни слова, спокойно вышагивая рядом со мной, попутно с любопытством разглядывая невысокие сосенки и начинающие попадаться на пути заросли осоки с багульником. Болото было совсем близко. — Слышишь, ты, рот закрой, умник! — огрызнулась Дина и, ойкнув, смачно шлепнулась задницей на мягкий мох, устилавший тропу. — Ты-ы-ы…- взвыла она, резво поднимаясь. — Заткнись, — коротко посоветовал парнишка, послав в девчонку ещё один воздушный снаряд, который не долетел до цели и взорвался в воздухе, рассыпав вокруг себя кучу искр.       Солидарность — солидарностью, но рукоприкладства я не допущу. — Так! Прекратили! Рот закрой! — приказал я Динке, видя, что она приготовилась возразить. — Ты… Как тебя зовут? — Кьярр, наставник, — проворчал ученик Эортана, глядя на меня исподлобья своими пронзительными зелеными глазами. — Ты, Кьярр, пыл умерь. — Хорошо, наставник, — легко согласился ученик, хотя в его взгляде я видел чёткое несогласие.       Похер мне, Ксандру характер пусть показывают.       Рыжая Ирта язвительно хихикнула и обошла злющую разгоряченную Дину, не преминув толкнуть ту плечом. Я вздохнул, выдохнул, прикрыл глаза, успокаиваясь. Надо отдать Динке должное — на случайный-неслучайный толчок она внимания особо не обратила.       В прошлый раз я водил учеников Агорта в компании с самим магом. Те ребята были сплоченные до могза костей, готовые глотку перегрызть друг за друга.       Здесь же я наблюдал абсолютно противоположную картину: Ирта терпеть не могла Дину, Дина ставила себя выше других, а выходцу из Скалистых гор было почти что плевать на девушек, лишь бы трепались поменьше.       Понаблюдать бы за ними в момент опасности, посмотреть, как поведут себя — вдруг весь этот раздрай просто наносное.       Я хмыкнул и свернул налево. Будет вам, щенки, опасность.       Я вел их целенаправленно и без тени сомнения в гости к Брите — вечной невесте болот. Брита не кикимора, любящая перекусить забредшими на болото путниками, не наяда, утаскивающая людей в царство болотника. Брита была самым что ни на есть настоящим призраком.       Призрак был свежим. Всего лет пятнадцать бродила она по островку на окраине топи, на котором, собственно, и нашли её расчлененное тело. Нашли случайно, день на десятый после пропажи.       Мне тогда было двадцать, когда молва о убиенной собственным дядей девушке разнеслась по всей округе. Само же приведение вечной невесты появилось позже. Лет пять спустя, я повел третью группу учеников в Топи, и вот тогда…       Тогда я впервые столкнулся с Бритой, и… Мне было относительно плевать, привидений и мороков на своём пути я повстречал уже достаточно, а вот плетущимся за мной молодым да зеленым будущим магам — нет.       Призраки, по сути своей, существа безобидные, но одним только своим видом они могут внушить самый что ни на есть первобытный чистейший ужас.       С этой, негласно навязанной мною обязанностью, Вечная Невеста справлялась прекрасно. Страх вселяла на грани истерики и потери сознания.       За все десять лет только шесть учеников из двадцати спокойно отреагировали на появление Бриты, остальные бросались врассыпную, напрочь забывая, что помимо призрака в болотах есть более опасные твари, чем неупокоенная душа девушки. Да и сама трясина — прекрасная ловушка, из которой очень трудно выбраться.       Единственное, что нужно было Брите от прохожих: это узнать, не видели ли они её ребенка. На момент смерти она была беременна от собственного дядюшки, который впоследствии и стал её душегубом. Убийца родной племянницы, видимо, от любви великой, вырезал из её чрева плод и схоронил зародыш где-то в полях. — Нортон! — рявкнули за спиной и я вздрогнул, вернувшись из воспоминаний в реальность. — Чего тебе, девочка? — Привал, Нортон! Я ногу натерла, — Динка воинственно засопела, буравя меня своими ярко-голубыми глазюками. — Переживешь. До ночи надо добраться в нужное место, — плевать я хотел на натертые ноги и капризы мелочи. — Я учителю на тебя пожалуюсь, — достала запасной козырь из дырявого рукава Диночка. Вот тут я немного охренел от такой наглости и наивности. Давай, жалуйся, давай. Хочу это видеть. — А я учителю скажу, что ты наставника Нортона доставала и ныла всю дорогу, подкидыш, — опередила меня Ирта, недобро глядя на девчонку. — Меньше строй из себя, дура из ниотсюда.       Я переборол желание дотащить дамочек до трясины, пролегающей слева от тропы, и собственноручно утопить.       Так сказать, обеспечить болотце ещё парочкой привидений. Ну или просто трупами, которые, есть вероятность, мумифицируются, и их когда-нибудь найдут. Эх, гадать будут, что это было — убийство или кровавое жертвоприношение богу трясин…       Вряд ли потомки выдвинут версию «Выбесили Джеймса Нортона».       Кьярр закатил глаза, вздохнул тяжело, показывая всем своим видом, что ничего хорошего он о девчатах не думает, поправил машинально заплечный мешок и пошёл дальше, по заросшей сырым мхом узкой тропе. — Да пошла ты нахуй, таких у нас на кострах сжигали, — не осталась в долгу Дина.       Вот про костры интересно. Каких таких у них там сжигали? — Каких таких? — спросил я, во-первых, из-за проснувшегося любопытства, во-вторых, чтобы разрядить накалившуюся между мамзелями обстановку.       Сучий недоэльф, груша раздора остроухая, твою мать! — Рыжих и зеленоглазых принимали за ведьм и сжигали на кострах, а еще топили, пытали… Вообще, всех, кого принимали за магов, топили и сжигали.       Мда уж, хреново в том мире как-то… Не, у нас тоже могут на вилы поднять. Агорта, вон, пытались. Наивные простолюдины.       Я представил, как дико веселились бы в их мире маги Огня, сгорая на бис в пятнадцатый раз. — Так тебя же тоже бы сожгли, — встрял в разговор Кьярр.       Дина насупилась. — С чего это вдруг? — Так ты же магичка… — пробормотал парень.       Ирта подмигнула Дине. — Вместе бы горели…       За поворотом, в окружении ольховника, находился тот самый обширный пятачок твердой устойчивой земли, на котором я всегда останавливался на ночлег. На котором и существовала Вечная Невеста. Слева от островка раскинулось во всей своей красе то самое болото, глубокое, кишащее пиявками и всякой нечистью. Это была она — Чёрная Топь. — Всё, пришли… — я встал под чахлым деревцем и скинул заботливо собранный женой мешок. — Тут на ночлег остановимся.       Осенью темнело очень рано. Небо окончательно заволокло тяжелыми свинцовыми тучами и поднялся сильный, пронизывающий до самых костей ветер. Заметно похолодало. — Наставник, палатку бы раскинуть, — мальчишка глянул на нахохлившихся девушек, усевшихся на большую, высушенную летним солнцем и временем корягу. — У тебя есть? — я провел ладонью по собранной девчонками кучке хвороста. Магический огонь полыхнул из пары искр, зацепился за сучковатые ветки и загорелся, мерно и беззвучно. — Палатки нет, — Кьярр внимательно следил за моими руками, запоминая, в какой знак я сложил пальцы, прежде чем с ладоней сорвались те самые, заветные искры, которые обеспечат нас хоть и мизерным, но таким необходимым теплом. — Есть, пить, спать…       Девчонки разочарованно выдохнули. — А когда испытание?! — возмутилась Ирта. — Спать по очереди, — я привычно закутался в плащ и прислонился спиной к шершавому стволу. Есть не хотелось. — Всё понятно? Первой дежурит Ирта, потом Кьярр, следующая Дина. — И я? — Дина округлила глазенки. — Я маг, я дежурить не нанималась. Я в этот мир что, пришла, чтобы дежурства нести или всё же с нечистью биться? — Дина… — я зевнул. — Заткнись. Дежуришь после Ирты. — Главный, да? — проворчала девчонка и уселась рядом со мной. — Главный, — кивнул Кьярр, грея руки у костерка.       Я медленно погрузился в дрёму, мысленно гадая, когда же заявится Брита.       Но в этот раз я ошибся.       Первой пришла кикимора.       Хотя раньше они водились несколько дальше. Видимо, эта тварь облюбовала место рядышком с островком, прекрасно понимая, что это отличное место для привала и кто-нибудь да остановится на ночлег.       Проснулся я моментально, почувствовав, как рядом резко дернулась уснувшая мирным сном горе-находка. Динка заорала, словно её резали, и попыталась вырваться из длиннющих, покрытых тиной рук кикиморы, которая вцепилась многосуставчатыми пальцами в ноги девушки и уверенно затаскивала ту к себе в топь.       Динка пыхтела, рычала от злости, пыталась ухватиться то за кустик ивняка, то за редкую траву, вырывая ту пучками, и немилосердно царапала ногтями землю.       Кьярр кричал что-то на своём языке и колошматил тварюку по худым, в чешуйчатых наростах, рукам длинной тяжелой палкой. Суетился вокруг Динки и пытался отбить девчонку как только мог.       Ирта стояла в сторонке, смотрела застывшим стеклянным взглядом на горящие зеленым глаза кикиморы, и её губы мелко-мелко тряслись.       Кикимора заухала и подобралась поближе. Стало видно покрытую струпьями сморщенную кожу и длинный крючковатый нос.       Я ухватил Динку за руки и с силой дернул на себя, попутно вытаскивая из воды и жадную до людского мясца нечисть. Кьярр не растерялся, чертыхнулся и огрел свистящую да пронзительно цокающую тварь по голове.       Кикимора заверещала пронзительно, обнажила длинные, заостренные зубы и, словно собака, кинулась к парню, впрочем, не пытаясь разжать пальцы, чтобы выпустить свою добычу. — Сдохни, — мальчишка вмиг успокоился, выдохнул и резко махнул ладонями…       Воздух колыхнулся, взлетели в воздух брызги и комья земли.       Кикимора булькнула напоследок и забилась в предсмертной агонии, разрубленная аккурат пополам, попыталась инстинктивно дернуть на себя так и не выпущенную из рук девчонку. И затихла.       В возникшей тишине громко разрыдалась Динка, затрясла ногами, вспахивая носками сапог влажную после дождя землю, пытаясь освободить лодыжки от цепкого захвата. — Прости, наставник, я растерялся. Больше такого не повторится, — спокойно пообещал мне, растерявшемуся от такого блистательного исполнения заклинания невидимых лезвий, Кьярр. — Дина, не плачь…       Ирта подошла к тому, что недавно было кикиморой. Глянула на выпущенные, неимоверно воняющие кишки, лежащие в луже чёрной густой крови, и свалилась в обморок. — Кьярр, приберись… — бросил я, расцепляя узловатые фаланги когтистых лап трупа и бормоча бьющейся в истерике девчонке слова утешения.       Великий и непобедимый маг ревела похлеще пятилетнего ребенка, у которого отобрали леденец, рыжая бойкая забияка отдыхала под деревцем, заботливо укрытая плащом, а паренек из воинственного горного племени спокойно, без тени брезгливости, спихивал неимоверно воняющий труп в заросшую ряской воду.       Вот вам и сплоченность, вот вам и великая укротительница драконов.       Я поднялся, оставив ревущую Динку прохлаждаться дальше, и пошёл помогать Кьярру.       До рассвета было еще далеко.