И проснулся дракон

— А что так быстро? — первым делом спросил меня Ксандр, когда мы, уставшие и голодные, брели по коридору левой башни цитадели. — Опять к своей барышне в гости водил? — А ты нас, смотрю, ждал… — Учитель, не оставляйте нас с Нортоном больше! — перебила меня Динка, выходя вперед.— Он совершенно не умеет работать с детьми.       Я фыркнул. И откуда только прыть взялась? Как будто не она ныла в пути, что устала, хочет есть, пить, отлучиться в кусты. Девочка-припевочка, одуванчик по весне: одни сиськи чего стоят, такими и тролля зашибет, как нечего делать.       Не допускать меня работать с детьми… Да с превеликим удовольствием! Лучше с нетопырем сразиться, чем быть наставником кучки подростков с юношеским максимализмом, льющимся из всех дыр. — Будь моя воля, я тебя Нортону насовсем бы оставил! — сверкнул своими фиолетовыми глазищами полуэльф.       Дина его раздражала. Жаль, что девчушка это не видит. Любовь, она такая: дарит отупение, которое со временем проходит. Но не у всех.       Мне стало интересно, что ж я такого сделал Эортану. За какие заслуги он обрекает меня на муки, по сравнению с которыми огненные демоны Южных Копей милые создания? — Ты оборзел? — тихо спросил я, наклоняясь к Ксандру. — Забирай свою шайку-лейку и учи дальше. Кроме пацана, — я мотнул головой, указывая на подпирающего плечом каменную стену коридора Кьярра, — никто ни на что не способен. Одна в обморок свалилась при виде кикиморы…       Ирта шмыгнула носом и опустила глаза, разглядывая пол при неясном свете факелов. Наверное, у нас под ногами что-то очень интересное, просто никто не замечал. — Другая, — я весьма некультурно ткнул пальцем в Динку, — домой просилась, когда Брита пришла. Кто за деревом икал и мамку звал, а? — Меня кикимора чуть не утащила! — горячо возразила девчонка. — Учитель, представляете, кикимора! Настоящая! — Рот закрой, — бросил эльф. — Не лезь, когда старший говорит. Ушли отсюда.       Ребята понуро побрели в сторону жилых помещений. Дина оглянулась и совершенно беззастенчиво показала мне язык. Надо было её в лесу оставить… — Знаешь, что её погубит? — Ксандр посерьезнел, и на его вечно молодом лице проступил невидимый, улавливаемый мной каким-то непонятным, шестым чувством, отпечаток прожитых лет. — Гордыня. Эта девочка думает, что она ниспослана сюда для особой миссии, о которой мы пока что ничего не знаем. Но нет, Джеймс… И ты это понимаешь. Прекрасно понимаешь. В нашем мире и раньше попадались люди из ниотсюда. Одного простолюдины вздернули на помосте, другой прожил дольше и даже стал магом… Помнишь, у Южных колдунов был такой?       Я кивнул: был такой. Как звали — не знаю. Поговаривали, что из другого измерения пришлый. Его оборотни разорвали в Чёрном Лесу. — Ты к чему клонишь? — осведомился я. Ксандр Эортан периодически был разговорчив и в то же время невероятно зануден.— Короче, Эортан. — Третья стала наложницей короля… — Предлагаешь Динку в Изганд отвести под очи светлолицего величества? — Её убили, Нортон. Отравили.       Пламя факелов встрепенулось и снова мерно зачадило, оседая на стенах черной копотью. На секунду мне показалось, как из дыма проступил лик Харра — бога смерти. Сплелся из нитей дыма оскаленный череп с диадемой, украшенной сверкающими кристаллами усопших душ, и исчез. Огонь, живущий во мне, заволновался. Я чувствовал, как в районе желудка завозилась тревога, непонятная, неясная маленькая скользкая тревога. Я ненавидел это чувство: оно заставляло меня ощущать себя слабым и уязвимым. Тварь-тревога впилась в кишки холодными щупальцами — и задремала. До поры до времени.       Я моргнул, тупо таращась на стену, и постарался сфокусировать свое внимание на разговоре. Чего только не привидится от усталости. — Короче, Ксандр… — Нет никаких предназначений для попаданцев, Нортон. Есть бреши и порталы. Есть случайности. Больше ничего. Она умрет, как и те, остальные… Если не умерит гордыню и уверенность в своей исключительности, то это случится очень-очень скоро, — глаза эльфа лихорадочно блестели, он перешел на хриплый шёпот, уверенный в своей правоте.       Я был с ним согласен. Почти согласен. — Она труслива, эльф, — почему-то дико захотелось напиться. — Это и спасет её. — Не уверен, Нортон… — полуэльф усмехнулся. — Зачем ты мне это рассказал? — пожалуй, это единственное, что так и осталось мне непонятным. — Не знаю, — Эортан пожал плечами. — Наверное, я просто к тому, что, проснись дракон, некому будет его остановить. Кроме магов. Нет никаких предназначений. Нет. Дина не укротительница. Просто девчонка, провалившаяся в портал. И всего-то… Только проснись дракон, Джеймс. И мир не будет таким, как прежде. Я никогда не вспоминал Рхашза. Теперь думаю об этом постоянно. Она говорит о нём. Дина. Она грезит, как останавливает его.       Я попытался растянуть губы в улыбке, хлопнул в знак поддержки Ксандра по крепкому плечу. — Надо, укротим… С чего ты взял, что дракон восстанет? — Не знаю, — честно ответил Ксандр. — Не знаю, Нортон.       Глядя в спину удаляющегося по коридору полуэльфа, я чувствовал, как тревога растет и крепнет. — Я не понимаю, почему вы придаете этой девочке так много значения? — Хильда пригубила вино, поёжилась, кутаясь в тонкую шерстяную шаль. — Дина, Дина, Дина… — чародейка фыркнула. — Девочка как девочка! Чем она отличается от других девчонок, таких же учениц? Только тем, что вы её нашли в лесу? Подкинь дровишек, дорогой. — Тем, что она не из этого мира? — предположил я. — И что? Она мессия? У нее особый дар? Что? Прекратите, мужчины. Укротительница драконов, предназначение… Смешно. Поверь, первые, кто там окажется, если Рхашз восстанет, будут явно не ученики, а Верховные и предводители отрядов.       Хильда, моя дорогая Хильда Варг, скептически хмыкнула и залпом допила остаток вина. — Я там окажусь, Нортон, в первых рядах. Наливай…       Я посмотрел на жену, беспечно раскачивающуюся в её любимом кресле-качалке, на весело трещавший в нашей спальне костерок за каминной решеткой, на свою коллекцию кинжалов, развешенную на стене, и умиротворенно выдохнул.       О драконах и появляющихся на их пути чародейках-магистрах, ведущих за собой отряды магов, я старался не думать. Получалось плохо. — Твоя правда, Хильда. Рядом с тобой встану.       Она улыбнулась, и я поймал отблеск каминного огня в перстне с сапфиром, надетом на безымянный палец жены. Сапфир мерцал изнутри, пульсировал размеренно светло-голубым светом — и мне стало спокойнее. Один из четырёх перстней-артефактов. Хильда владела поистине сильной вещицей. Сапфир спал, дремала заключенная в нём сила. — Я знаю, Джеймс. Я знаю. Спит дракон. Хватит.       И я поверил. Мне стало спокойно и хорошо. Хильда умела успокоить. Даже просто своей улыбкой.       Через пару дней моя тревога ожила, восстала, окрепшая, сильная, выжигающая спокойствие дотла. Восстала при виде встревоженного Агорта. Мне было достаточно взглянуть в его тёмные глаза, чтобы понять — быть беде.       Потом громила заговорил. Быстро, сбивчиво, перескакивая с одного на другое.       Отряд Северных магов был найден в горах Тронгейм, что высятся к северо-западу от нашей цитадели… — Пойдем, Нортон, глянешь, что осталось, — пробасил Агорт, и я направился за ним, прочь из тренировочного зала, в холодные подвалы нашего оплота.       Аркелл Бергерсон, маг Воды — бородатый свирепого вида мужчина, — лишь зло выматерился и сплюнул прямо на земляной, пропахший плесенью пол. — Я не знаю, кто это сделал…       Верховный вздохнул и кивнул на холщовые мешки с проступившими на них тёмными пятнами. — Открывай, Аркелл. Этот, что левее.       Я молча наблюдал, как Агорт и Бергерсон судорожно развязывают узлы на мешках с трупами. Тяжелый заплесневелый воздух разбавился запахами свежевыпавшего снега, горелой плоти и крови. — Личных вещей при них не было, ничего не было, — пояснял Аркелл, и его некрасивые, с обрезанными под корень ногтями, пальцы мелко подрагивали. — Ничего. Ни добытого мумие, ни трав, ни заплечной поклажи… — А чего Солгана с Ксандром не позвали? — получилось слишком отстранено-флегматично, настолько, что мне стало даже немного стыдно. Словно у моих ног лежали не трупы сотоварищей, а мешки с прошлогодней брюквой. — Они ж у нас алхимики-врачеватели… — А смысл? — подал голос погрузившийся в раздумья Верховный. — Ну, тела осмотрят, может и найдут зацепки какие. — Вот, посмотри. Такого ещё не было никогда, — Аркелл Бергерсон закряхтел, поднялся с корточек. Я готов поклясться, что слышал, как захрустели его колени.       На меня пустыми тёмными глазницами смотрела молодая чародейка, недавно ставшая полноправным северным магом. Я глядел в чёрные провалы, зияющие вместо глаз, и мучительно пытался вспомнить, как звали девушку. В голове мелькнула мысль, что надо б спросить об этом Хильду: ведь это она была наставником погибшей. — А остальные? — То же самое… — пробурчал Агорт. — И не только глаза, ещё и сердца… Выжжены напрочь. Её череп — пустая коробка.       Моя тревога впилась присосками в каждый шрам на моем теле, в каждое напоминание о пытках, пережитых мною в ордене Чёрных магов. Магов, мечтающих о власти во всём нашем мире, власти над каждой из рас. Магов, лелеющих идею полнейшего деспотизма. В захваченном паникой мозгу я услышал тихое, сказанное шелестящим шепотом предупреждение-обещание. «Я заставлю вас гореть изнутри». — Это не оборотни, не нетопыри, не тролли… — бубнил рядом со мной Аркелл. — Это Чёрные… — голос меня подвёл, и я судорожно сглотнул, пытаясь смочить горло слюной. — Да мы всех перебили! — возразил Агорт.       Верховный цокнул в возникшей тишине. В его взгляде, мимолетно брошенном в мою сторону, я увидел отражение своей правоты.       Старик знал, кого вызывать в подвал к мертвецам в серых, как зима на нашем материке, мешках.       Всё правильно. Ни алхимики ему нужны были для подтверждения правоты, а бывший пленник врагов, проживший под пытками и экспериментами два мучительно долгих года.       Под ложечкой неприятно засосало.       Я ненавидел чувствовать себя уязвимым.       Моя память меня не жалела. Никогда.