Объект не найден

Дел перед отправкой на объект хватало с лихвой. Неожиданно резко потеплело, совсем по-летнему. Стас воспользовался моментом и, пока солнце не ушло на другую сторону дома, развесил на балконе их палатку и спальники, все чехлы – просушить как следует. Надраил котелок до блеска; тщательно, крайне бережно упаковал оптику, образцы для исследований; сложил рюкзаки и еще раз сверил все по списку. Оставшийся час до прихода Елецкого тянулся мучительно долго: все было готово и парень не знал, чем себя занять. Наконец, заслышав поворот ключа в замочной скважине, обрадованно подскочил. Они еще и поесть успели перед выходом. - Я вот думаю... - Стас отхлебнул горячий кофе, - не надо бы нам вместе светиться. Давай так сделаем: я тут пока тебя ждал - расковырял замок на люке, который на крышу ведет из нашего блока. Ты выдвигайся первым. А я поднимусь, выйду вообще через другой подъезд и потопаю в противоположную сторону. А встретимся на развилке, где дот старый. Я через лес крюк сделаю. Сергей согласно кивнул. Многие известные тропинки были истоптаны. Всюду валялись окурки, пустые пачки из-под сигарет. Видимо, и здесь дознаватели что-то искали, но чем дальше парни забирали к началу прямой ко второму объекту, тем реже встречались человеческие следы, пока не превратились сперва в отпечатки отдельных ног, а после исчезли вовсе. Солнце приятно припекало, идти было довольно легко. Сергей лишь время от времени прощупывал палкой подозрительные кочки и норы, чтобы не угодить куда ненароком. В лесу Стас менялся: расправлялись плечи, светлело лицо, уверенней становилась походка. И смотрел он по-другому, ясным внимательным взглядом, словно впитывал энергию земли, деревьев и трав. Он машинально старался идти в ногу с Сергеем, так же, как и он, опираясь на слегу. Парни все сильней углублялись в тайгу, огибая по большой дуге обширное моховое болото, поросшее редкими сосенками. Почва упруго пружинила. Под ногами пестрели островки первоцветов – белых, желтых, лиловых... Звягинцев засмотрелся на цветы и едва не подпрыгнул от внезапно раздавшегося шума, с перепугу почудился звук вертолетных лопастей над головой. «По-по-по», треск ломающихся веток, и на бреющем полете пронеслось что-то тяжелое, черное, грузно приземлившись на кривоватую ольху неподалеку. Здоровенный глухарь топорщил крылья, местился на суку. Алые брови, хвост веером, отливающая изумрудом грудь. Стас восхищенно выдохнул, совершенно потеряв дар речи: он впервые в жизни видел лесного петуха, да еще и так близко! Совершенно не обращая внимания на людей, глухарь перелетел на соседнее дерево, задрал голову и... захрюкал! Звягинцев едва не фыркнул в кулак, уж больно забавным и неожиданным вышел звук. А потом встопорщил перья, издал резкое металлическое «Дэк!», дробно защелкал клювом, поворачивая голову из стороны в сторону. Звук был, словно быстро-быстро стучали теннисным шариком о стол. И наконец, раздался глухой взбульк, будто вытащили пробку из бутылки... Стас тронул Сергея за рукав: – Пойдем, не будем ему мешать. А то он какой-то дурак влюбленный! – парень тихо рассмеялся. – Да, пошли... красивый какой... я никогда не видел таких больших! Лес сгущался. Вскоре пришлось пробираться через бурелом. Временами они вытягивали друг друга за руки, поднимались и опускались между наваленных стволов. Пока лезли, Стас поскользнулся и, если бы не подхвативший его Сергей, сорвался бы вниз. Но обошлось, только руку ссадил, да расцарапал щеку. Наконец завалы кончились и парни, вспотевшие и довольные, рухнули на моховый стланик в полном изнеможении. – Я думаю, мы пришли. Видишь, круг травы выделяется? Вон, где ярче и гуще. Наверное, это там. Стас тяжело перевел дух и удивленно уставился на ядовито-зеленую поросль. – Странно выглядит! Прямо круг чертова колодца наоборот. Тот мертвый, выжженный, а этот слишком уж живой. Может, высокое содержание азота в почве? – а про себя подумал, что ожидал руин укреплений. Звягинцев настороженно всматривался в изумрудную окружность. – То ли азот, то ли железо в почве. Или теплогенератор там спрятан, черт его знает. Нужно поискать вентшахты или какие-то выходы на поверхность. Больше всего это похоже на крышу. Не хотелось бы думать о том, что внизу может что-то работать до сих пор. – Или кто-то... – Не думаю. Следы бы были или намек на то, что их пытались скрыть, но нет ничего. Медленно обошли вокруг поляны, затем увеличили радиус и сделали еще один круг, и еще, - пока не обнаружили сперва проржавевшие трубы, а после замаскированный полуразвалившийся кирпичный квадрат, обрывки старой маскировочной сетки в прошлогоднем бурьяне. Озираясь по сторонам и чутко прислушиваясь, Стас приблизился к конструкции. – Похоже на вентшахту! Ща попробую расчистить! Сетка практически истлела: рассыпалась под пальцами. От кирпичной кладки отпрыгнула в сторону крупная жаба, скосила на парня янтарный глаз. -Ууу! Лягва! Обнаружился защитный козырек, под ним ржавая металлическая решетка. Просматривался бетонный ствол шахты, уходящий вглубь. Стас просветил его фонарем: – Ну, метров пятнадцать точно будет! Полезем? – Да. Снаряга же есть. Нужно только переодеться в спецуху. Одежду тут оставим. Веревки лучше за деревья цепляй, а то эти проржавевшие штыри у меня особого доверия не вызывают. Великоватое Сергею, на Стасе снаряжение вообще хлябало. Закрепили веревки и тщательно проверили узлы. Елецкий показал, как нужно держать страховку, чтобы потом спуститься самому. Дождавшись условного сигнала снизу, Звягинцев обвязал страховочным тросом ствол ближайшего дуба, сверху еще прикрыл обрывками маскировочный сетки, чтобы уходящая вниз веревка не бросалась в глаза и, оттолкнувшись от края, начал спуск. Налобный фонарик выхватывал из темноты следы опалубки на бетонных стенах шахты, проржавевшие скобы. Далеко внизу капала вода, мерно и гулко. Наконец, достиг дна. Всплеск. Воды - чуть выше щиколотки. Вдвоем они двинулись по коридору, чутко прислушиваясь, обшаривая светом пространство. Буквально через несколько метров наткнулись на отсек с парой резервных дизельных генераторов, изъеденных коррозией. Там же залитые водой аккумуляторы и остатки щита управления. Звягинцев заметил на панели шильдик производителя, посветил: дата выпуска – 1974 год. За массивной герметичной бронедверью – узенький тамбур, далее коридор расширялся, похоже, здесь начиналась основная часть бункера. Воды на полу меньше не стало. – Грунтовые воды, да? – вроде бы и тихонько произнес, а голос эхом отразился от стен, многократно усиленный. – Ого, здесь акустика! Затопленная щитовая... помещение с оборудованием для фильтрации воздуха: ряд цилиндров с выходящими из них трубами - фильтры ФП-300, вентиляционная установка, электроприводы вентиляторов и электрощитки. – ВБ 24/6-2. Что это за хрень? – Выпрямительный блок питания.. Телефонная станция, скорее всего. И действительно, вскоре обнаружились стойки телефонного оборудования. И нигде никаких следов вандализма, даже намека на присутствие людей. Только коррозия и общее запустение: видно, что объект простоял бесхозным далеко не один год. Звягинцев посветил вверх: под потолком ветвилась неожиданно обширная система коммуникаций: трубы, вентили, кабель-каналы. За поворотом – жилые отсеки. Тоже нетронутые. Хотя кое-где и была сырость, да и по стенам полз черный грибок, но вот уже третий блок подряд смотрелся так, словно человек, живший здесь, отлучился на несколько минут: на стуле лежал недоподшитый подворотничок, пара иголок, нитки и пуговицы, раскрытый на середине журнал «Техника – молодежи». Дальше – зал общего сбора: трибуна, ровные ряды стульев, знамена СССР и полка. Оружейная оказалась заперта. Парни решили вернуться к ней позже, принялись осматривать жилые отсеки старшего офицерского состава, такие же открытые и пустые. Удалось разжиться несколькими фотокамерами с хорошей оптикой, нашли почти новую «Вилию». – Посмотрим, может получится пленки проявить, – негромко проронил Сергей, забирая немногочисленный хабар. – Ага! Интересно! Я никогда с такой аппаратурой не работал. Но, что нравится, на снимках со старых фотоаппаратов качество бывает – зашибись! Хоть и черно-белые, а четкие, детали все видно. Попался ящик с противогазами. Разбухший от воды шкаф, забитый документацией: папки, подшивки, бланки, все слипшееся, в пятнах плесени, полуистлевшее. – Вот дерьмо! Даже если здесь и было что дельное – вряд ли удастся разобрать. Куда более удачной находкой стал армейский дозиметр. – «...омплект состоит из зарядно-измерите... пульта. 150 дозиметров ДС-50.... апазон измерени...» - стенд пострадал от воды и Стас с трудом разобрал надпись. Рядом висел еще один плакат: «ОВ кожно-нарывного действия». Звягинцев посветил, пытаясь рассмотреть иллюстрации, но потом резко перевел луч фонаря на стену: внимание привлек белесый налет, похожий на иней. Парень сперва принял его за кристаллы высолов. Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что крошечные выросты – скорее лишайник или плесень, хотя странная: напоминала коралловый лес в миниатюре и выстраивала четкую ажурную структуру, глянцевито поблескивая в падавшем свете. – Глянь на эту хрень! – Стас подозвал напарника. – Нужно взять образец, посмотреть, что это такое, когда поднимемся. Только голыми руками не трогай! – Елецкий вглядывался в непонятные образования. – У нас вроде были чистые пробирки. Порывшись в рюкзаке, Стас извлек искомое, отколол ножом длинную щепу от деревянной рамы стенда и с крайней осторожностью сделал ею соскоб образца. Когда двинулись дальше, обернулся и обратил внимание, что поросль на стене слабо фосфоресцирует. В лабораториях царил беспорядок. Не хаос, а точно кто-то спешно старался то ли найти что-то, то ли закончить. Тетрадь, открытая на середине: столбцы замеров, похожие на те, что уже побывали у них в руках. Только эти не сопоставлялись ни с какими анализами. В шкафчиках нашлись нетронутые реактивы и спиртовые таблетки, они перекочевали в рюкзаки, как и тетрадь с замерами. Пока Сергей осматривал лабораторию, Звягинцев выдвинул ящик стола и задумчиво уставился на его содержимое: индикаторы, стопка фильтровальной бумаги, стеклянные палочки, пипетки, термометр, чашки петри, стеклянные и фарфоровые пластинки, асбестовая сетка и фотография миловидной девушки в армейской форме старого образца. На обороте надпись: «Дорогому Грише Г. от Любаши. На долгую память!» – Ну, что двинем дальше? – Да, конечно, пойдем, – задумавшийся над фотографией Звягинцев отозвался не сразу, машинально сунул карточку в рюкзак, побрел за напарником. Елецкий медленно шел вдоль стены, то и дело озираясь, явно чувствовал себя неуютно. У Стаса тоже периодически возникало ощущение, будто кислорода не хватает, замкнутое пространство давило на голову, но стоило им перейти в следующий блок – стало намного легче. Отпустило. Наконец, коридор уперся в тупик. Бетонная стена в ржавых потеках. Луч фонаря пополз вверх и уперся в отверстие, забранное решеткой. – Вентиляция. Полезем? – Угу. Решетку высадили. Надсадно пыхтя, долго ползли друг за другом в извилистой тесной норе. Две крысы – ни дать ни взять. – Вижу выход! – Сергей надсадно кашлянул. Кабинет. Стены выкрашены серым. Несколько стальных шкафов, документация и приборы на столах. Стас озадаченно обошел вокруг, высвечивая странные устройства со всех сторон. – На кинокамеры похоже, но я не уверен. Лучше не трогай, – нахмурился Елецкий, просматривая документы. – Кажется, так и есть, ручные профессиональные кинокамеры, соединенные с… – А мы можем извлечь пленку или как-то запустить это оборудование? Вдруг там записи экспериментов остались или еще что-то в этом духе... свидетельства. Хотя какое там запустить! – махнул рукой Стас на свои же слова. – Со всей этой водой, грибком и коррозией нет ни малейшего желания трогать подстанцию. Надеюсь, тут все обесточено. Елецкий читал документацию, подсвечивая себе налобным фонариком, наконец, поднял на Стаса удивленные глаза. – Насколько я понял, два объекта работали в разных направлениях. Если в том, куда мы ходили в марте, эксперимент с созданием искусственного интеллекта был побочным, не основным, то здесь как раз наоборот. Только они пошли другим путем, – Сергей поежился. – Тут есть еще одна дверь, там малый синхрофазотрон, или что-то в этом роде, короче тот круг травы – это от него. Все, кто здесь находился, никуда не ушли... только они, как бы, не совсем живы, но и не совсем мертвы. Стас резко обернулся, быстро подошел к Елецкому и заглянул через плечо, пытаясь вникнуть в суть данных. – Синхрофазотрон? В смысле, ускоритель частиц? В нашей тайге?! – его взяла оторопь. – Они меняли параметры магнитного поля? Там же диаметр неслабый! Черт! – парень запустил пальцы в отросшую челку, – тогда одной подстанции для обеспечения такого объекта явно не хватит. Значит, есть еще, и это сооружение куда больше, чем кажется на первый взгляд! И-и... что значит «не живы и не мертвы»? – недоуменно нахмурился Стас. – В анабиозе? Как лягвы во льду? Или это все та же гиф-паутина, с которой мы в марте столкнулись? Т-твою мать... что здесь вообще такое творилось?! Стало как-то резко не по себе: одно дело, ходить по подземному объекту, полагая, что он заброшен и пуст, и совсем другое – ощущать потенциальную угрозу от его обитателей-консерв. – Насколько я понимаю, в первом убежище пытались написать искусственный интеллект, а здесь естественный перевели в... гм... другое состояние. Я условно назвал эту штуку синхрофазатроном. Понятия не имею, что это и как оно работает. Но, похоже, ты прав... и, думаю, никаких физических тел мы с тобой здесь не увидим... это-то и стремно... – На фантастику смахивает. Сказка стала былью, черт бы ее побрал, – Стас хмыкнул полушутливо, но при этом чувствовал, как в солнечном сплетении ворочается холодный ком страха. Впрочем, вида он не подавал. – Их оцифровали, да? Перевели сознание в состояние программного кода? Я читал, что и такие эксперименты ставились. Вот только не думал, что наши выйдут на этот уровень. Совок же... А потом вообще все развалилось. Мля! Неохота лезть во все это. Не уверен, что справимся. Уж больно осиное гнездо напоминает. А мы же за хабаром пришли, всего-то! Бабло поднять, а не… соваться хрен пойми во что… Но если тебе так уж приспичило – я с тобой. Однозначно. – Давай пока оставим это... может быть, и выводы мы сделали неправильные. Пойдем, попробуем открыть оружейную. Поглядим, что там есть, соберем цветмет, его тут, в принципе, достаточно. А стоянку все же сделаем подальше от этого круга… во избежание... – Согласен! Кстати, я пожарный щит приметил, – там даже топор был! И лом. Честно говоря, никогда кабель рубить топором не пробовал, но надеюсь, получится. И потом изоляцию можно будет сжечь. Двинулись в обратный путь. Сбив замок, парни обнаружили замкнутое квадратное помещение. По периметру стен – стеллажи для хранения личного оружия, патронов; отдельно – стенд с измерителями доз радиоактивного облучения и ящики с боеприпасами офицеров. Снова вездесущие агитационные плакаты и информация о мерах предосторожности. В углу – запечатанная канистра с маслом, ящик с ветошью и забранный решеткой блок со стрелковым оружием. Под потолком растяжка: «СОЛДАТ ОБЯЗАН В СОВЕРШЕНСТВЕ ЗНАТЬ И ИМЕТЬ ВСЕГДА ИСПРАВНОЕ, ГОТОВОЕ К БОЮ, ВЫЧИЩЕННОЕ ОРУЖИЕ!» Стас покосился на стойку с автоматами: – Вряд ли стоит брать то, у чего есть табельный номер. Хотя руки чешутся. Давай прицелы заберем, дозиметры, патроны: сколько сможем унести. – Так и поступим. Только замок нужно назад повесить или забаррикадировать как-то вход, чтобы другим неповадно было. Хотя вряд ли кто-то знает или помнит про это место. Сам видишь: не вывезли ничего. А ведь по инструкции должны были. На сбор ценного ушло несколько часов. С кабелями пришлось повозиться, но в итоге все-таки срезали и отбили достаточно: вылазка себя оправдала. На поверхность поднялись умотанные и грязные как черти. Подняли хабар. Пока разводили костер и жгли изоляцию, чтобы получить чистый металл без лишнего веса, солнце почти село. Лагерь отнесли подальше от залаза и странного круга, к пробивающемуся сквозь мох ручью. Раздевшись до пояса и повесив вещи на сук, парни ветошью, а кое-где даже песком пытались стереть с себя следы копоти, грязь. От одежды все равно несло нещадно. Хватило их ненадолго: буквально через несколько минут зуб на зуб не попадал от ледяной воды и свежего весеннего воздуха. Покрылись гусиной кожей, клацали зубами. Стас поспешил натянуть обратно свитер и камуфляжную куртку, обхватил себя руками за плечи, и все равно не мог согреться. – Бляя, надо костер развести поскорей, холодищща нереальная! – он начал прыгать и пританцовывать в свете фонаря, – Н-надеюсь, местные духи не сочтут это безобразие шаманскими танцами и не явятся на огонек! – Пойдем скорее! – уже одевшийся Сергей лишь усмехнулся. С костром он справился быстро, и, накинув расстегнутый спальник на плечи Стаса, теперь обнимал его, пока алюминиевая кружка не перестала плясать в ладонях. Дрожь потихонечку унималась, Звягинцев с облегчением и благодарностью прижимался к напарнику. Кружка приятно грела руки. Парень мелкими глотками прихлебывал ароматный можжевеловый чай. Принюхался: из котелка тянуло вкусным запахом, особенно радовала нота тушенки. – Завтра полевую лабораторию развернем? – Угу, сколотим стол, ну или хотя бы пару досок притащим, чтобы удобнее было. – Со столом ты здорово придумал! Я как раз голову ломал, как разместить все наше добро. Единственное, сомневаюсь, не будет ли температура низкой для реакции. Хотя сейчас тепло уже днем. Весна ранняя. Ну и вообще, можно под полиэтелен поместить. Будет парниковый эффект. Кстати, я там внизу в лаборатории видел банки с питательными средами. Но они уже все негодные, я проверил. И срок вышел, и условия хранения нарушены. Обидно. – Нам нужно как-то распределить наши материалы и приборы, вот завтра и решим, как лучше делать. Вроде бы внизу есть ящики и доски. Их довольно просто поднять и вернуть потом обратно… Костер уютно потрескивал. Ни ветра, ни шороха в лесу. Искры весело летели в бархатное ночное небо. Пригревшись под спальником, Стас замер, уткнувшись Сергею носом в сгиб локтя. Обнимал его за пояс. И чувствовал удивительное умиротворение и счастье, наслаждаясь моментом. Слушал, как бьется сердце. – Был бы я котом – мурчал бы сейчас почище нашего Барсика. Хорошо так с тобой. И уже в палатке прижался опять, нашел в темноте ладонь Елецкого, переплетая пальцы. – Доброй ночи, – прошептал Сергей, после чего устроил Звягинцева удобнее, затягивая его коленки на свои ноги. Так и заснули: не размыкая рук, прижавшись друг другу, словно кроме них двоих и не было уже в этом мире никого.