весна на полароидных снимках

чонгуку уже семнадцать. тот самый взбалмошный возраст, когда тебе хочется делать что вздумается; ты свободен и находишь рамки, в которые тебя загоняют изо дня в день — совершенно бесполезными. самый пик юности, так сказать, семнадцать лет. твори, пока, наконец, не понял, что ты уже давно лег под систему. с взрослением чонгука, выросли и его предпочтения. вечерние встречи, которые друзья устраивают, давно уже перестали быть невинными, и, если честно, иногда чонгук скучает. выпивка, сигареты, секс без обязательств — вот чем сейчас живет чонгук. спасают только выходные в намджуновском гараже — он читает чонгуку книги, иногда учит английскому и игре на гитаре. как будто чонгук стоит посреди самого паршивого притона, и намджун — человек, что затащил его в эту парашу, но сразу же пожалел об этом — держит свою ладонь на его глазах. намджун, который живет там — просто придуманный когда-то образ, по случайности, ставший основным. потому что быть хуже всегда легче. — тэхен передал тебе письмо. — ким аккуратно кидает плотный конверт на стол и падает на чужую кровать. чонгук тяжело вздыхает, открывает ящик и складывает очередное послание в ворох других, за столько лет не тронутых и не прочитанных. не читались они совсем по неизвестной причине — чонгук порывался несколько раз открыть, но, как только палец подцеплял плотно склеенный уголок — письмо снова оказывалось в ящике стола, с другими такими же несчастными письмами. чонгук искренне не понимал тэхена — спустя столько лет абсолютного молчания, он все еще продолжал писать ему. каждый месяц первого числа в почтовом ящике чона спокойно лежало тэхеновское письмо. по маркам на конвертах и адресу, что сменялся каждые полгода, чонгук мог предположить, что тэхен нигде не задерживался долго. сейчас он в лондоне. чонгук всю жизнь мечтал там побывать. — что на этот раз? — лондон. намджун присвистнул. сказал что-то о том, что папаша тэхена, видимо, разбогател на новой работе и ещё про что-то, чонгук уже плохо слышал. он устало вздохнул и лег рядом с хеном. — намджун, ты общаешься с ним? ким нахмурился. лег на бок, лицом к чонгуку, и посмотрел как-то с недоверием. за все три года, чонгук ни разу ни у кого не спросил про тэхена. вообще. даже не упоминал его. редко когда, обычно, только в разговорах с намджуном в его гараже, когда совсем невмоготу было. — иногда по телефону разговариваем. — и, как он? ким чуть не подавился. чонгук старательно пялился в потолок и упорно старался делать вид, что совсем не замечает на себе непонимающий взгляд намджуна. старший отворачивается и тоже смотрит в потолок. — не знаю. у него девушка есть. она осталась в калифорнии, и сейчас у них отношения на расстоянии. — аккуратно шепчет намджун, а чонгука парализует. он отчаянно ловит ртом воздух, и ему кажется, что его сбросили на тросе с моста, а трос оторвался, и сейчас он летит в чертову бездну. они молчат. тишина стотонной гирей сжимает тело, а в голове крутятся недавно сказанные намджуном слова. "у него есть девушка". чонгуку, вроде как обидно, но тэхен ему ничего не обещал, да и, в принципе, ничем ему не обязан. чего еще хотел чонгук, если он даже письма прочитать не может? а потом говорит, сухо – девушка, значит, — поднимается с кровати и достает припрятанные в дальнем углу ящика дешевые сигареты и открывает окно. — скажи, что я рад. и затягивается. сильно так, несколько раз подряд. намджун закатывает глаза и отбирает сигарету из рук непослушного ребенка, дает подзатыльник и садится рядом, докуривая. — может, ответишь все-таки? — нет. слишком твердо. намджун только кивает; возвращаться к разговорам о тэхене чонгук больше не собирается. мысленно ставя галочку в пункте "отгадай причину, по которой чонгук так и не прочитал письма", он закрывает окно и тащит чона к себе домой. включает какой-то старый немецкий фильм, заваривает ромашковый чай и укрывает пледом. чонгук мирно посапывает, иногда причмокивая губами, и внутри намджуна все сжимается раскаленно-острыми до предела тисками. ему не стоило отвечать. возможно, он смог что-нибудь поменять. а потом достает телефон и максимально бесшумно фотографирует его спящего и отправляет тэхену. чонгук все равно не узнает. и ложится рядом. - чонгуку снится тэхен. впервые за все его отсутствие. они встречаются на арбате, тэхён сидит в кафе, усердно ищет кого-то в толпе и, заметив чонгука, широко улыбается ему и машет своей тонкой рукой. чонгуку кажется, что тэхен светится, он старается до мелочей разглядеть размытые линии чужого лица, он улыбается ему в ответ и делает шаг. чувствует чужую радость на своей коже и почти слышит тихое "я так скучал" только мимо, задевая плечом, проносится девушка, и улыбка чонгука тускнеет. тэхен встречает ее, целует в щеки, глаза и, наконец, губы. чонгук разбивается. тэхен поднимает глаза и сталкивается взглядом с чонгуком. "полны любови" — кричит он у себя в голове. настолько, что заставляют тэхена смотреть с ненавистью и презрением, размельчая чонгука в звездную пыль. он говорит что-то одними губами, голоса в голове гудят сильнее и сильнее, а потом темнота. чонгук просыпается и видит испуганное лицо намджуна перед собой. кружка с горячим чаем приземлилась на стол перед чонгуком. на часах три часа ночи и намджун обеспокоено крутится вокруг. чон мутными глазами смотрит на дно чашки и, выдыхая, подносит ее к себе. глотает. в нос бьет приятный запах настойки и чонгук переводит дыхание. — ты кричал во сне и плакал, чонгук. я пиздец как напугался. — начинает ким, опуская свои руки на чонгуковские плечи, массируя. чонгук расслабляется и откидывается назад, прикрывая глаза. он совсем незаметно улыбается, и намджун трепет его по волосам. в голове проскальзывает мысль о том, что ким — идеальный старший брат. — все хорошо, хен. это просто кошмар, — чонгук ловит его руку и крепко сжимает. — пойдём спать. просто кошмар. чонгук идет первым, потому что так сказал намджун. перед глазами нет ничего, кроме лица тэхена и чонгук невольно думает, что сколько бы он не старался забыть — ким тэхен только сильнее въедается под кожу. чон снова начинает ненавидеть своего лучшего друга. но знает за что — тэхен никогда не позволит ему забыть его. чонгук закрывает глаза и теперь надеется оказаться подальше от тэхена. на миллионы миллионы световых лет. экран телефона мигает, оповещая о новом сообщении и тэхен нехотя тянется за мобильным. он думает, что это очередная бессмыслица от рэйчел, но открывается диалог с намджуном. "я рассказал чонгуку про твою девушку." тэхен громко сглатывает. чувствует он себя, к слову, совсем не очень. внутри распирает неприятное, доселе не знакомое ему чувство — как будто он только что изменил своей жене и она узнала об этом. тэхен шикает сам на себя и думает, что он точно тронулся. "знаешь, этот мелкий такое дерьмо. сказал, что он рад, а сам" "в общем, я не думаю, что он сказал правду." а потом открывает фотографию и, кажется, все больше и больше усомняется в своей адекватности. потому что ставит фото спящего чонгука на рабочий стол и улыбается, как чокнутый, совсем поехавший человек. он улыбается каждый раз, как берет технику в руки, и благодарит намджуна за то, что он самый лучший на свете хен. через неделю он разрывает все связи с рэйчел и садится за стол. достает ручку и листы, и пишет чонгуку в очередной раз. тэхен ни разу не обижался на чонгука. это ничего страшного, что он не отправляет свои ответы, совсем не важно, что он не поздравляет его с днем рождения или новым годом, не отвечает на его звонки — хотя, он, кажется, уже давно сменил номер. ничего из этого не важно. пока чонгук помнит его — все в порядке. тэхен снова идет на почту. отправляет письмо первым классом и едет домой. он больше не заводит себе друзей. тэхен слишком цепляется за прошлое. он пробовал отвлечься, но каждый раз, когда тэхен смотрел на них, он видел одного единственного человека. ему даже иногда кажется, что он видит чонгука на улицах, что он появляется на секунду в толпе, а потом снова исчезает — и тэхен понимает, что действительно сходит с ума, когда начинает хвататься за каждого прохожего, что совсем чуть напоминает ему чонгука. ким закрывает глаза. когда тэхен оставался ночевать у чонгука, он просил чонгука оставлять ночник включенным. тэхен не боялся темноты, ему просто нравилось, как чонгук дуется, говорит, что он просто жалкий, если до сих пор не может уснуть без света, но все равно включает. а потом рассказывает истории на ночь. самая любимая была про маленького принца. и, когда чонгук в очередной раз читает ему, тэхен останавливает его и совсем тихо спрашивает: — чонгук, если вдруг мне когда-нибудь придется оставить тебя, что ты будешь делать? чонгук задумчиво хмыкнул. — не знаю. наверное, я буду тебя помнить. ждать тебя, в конце концов, ты обязательно вернешься, не можешь ты просто исчезнуть, правда же? тэхен отворачивается и закрывает глаза, стараясь не слишком сильно улыбаться в подушку. — конечно, никто не может просто испариться, чонгукки! — он резко поворачивается и умещает лицо чонгука в своих все время холодных ладошках. — давай спать, ладно? чонгук кивает и забирается под одеяло. а потом поворачивает тэхена к себе. — а ты, тэхен-а? что будешь делать, когда уйдешь? — и смотрит выжидающе, кончики его подрагивают, и тэхену хочется ударить себя. он ласково улыбается и гладит младшего по спутанным тёмным волосам. — думаю, я буду скучать по тебе, чонгукки, и обязательно искать дорогу, которая приведет меня к тебе. женский голос кондуктора заставляет тэхена вздрогнуть. он проехал свою остановку. тэхен кивает, в знак никому не нужной благодарности, и выбегает на улицу. дождь льет как из ведра, и любимое кремовое пальто промокло насквозь. тэхен не спеша идет, наступая своими новыми чистыми ботинками в лужи. он обязательно заболеет завтра или даже сегодня вечером, но сейчас он хочет снова побыть маленьким. чтобы не волноваться ни о чем, видеть интересное в самых скучных вещах и не обращать ни на кого внимания, когда он начнет с громким смехом бежать по лужам. жизнь становится дерьмовой, когда песочница больше не кажется бескрайней, а в игрушечной посуде ты перестаешь видеть чай. "быть взрослым скучно" думает тэхен и просит детей, чтобы его раскачали. "быть взрослым — сплошное разочарование." думает чонгук и с головой укрывается колючим пледом.