Hold back

От кафе прямиком к рыжему в квартиру. Слишком быстро передвигающиеся ноги и губы, слишком много слюни и покусываний, слишком много горячих будоражащих прикосновений по всему телу, отзывающиеся легким покалыванием пальцев и разрядом высоковольтного тока к каждой частичке тела. Они быстро определились с местом, где переспят — нет, это было даже вполне очевидно, потому что на телефон Микки пришло короткое СМС от Светланы в плане «нам надо срочно поговорить. Когда ты будешь дома?», на что получила не заинтересованное «Завтра» — Микки был занят другим, более важным делом, а как он отвлекался на расспросы своей псевдо-девушки Йен недовольно пыхтел и целился губами на его шею, полностью оставляя ее без живого места. И Микки это нравилось. Кажется, он нашел еще одну свою точку наслаждения, о которой не догадывался — Светалана никогда ее не трогала. Никто никогда не трогал ее, потому что Милкович выше этих засосов на шее, как меток какого-то самовлюбленного собственника, но, твою мать, когда это делает Йен — у него едет крыша вместе со всем сохранившимся здравомыслием. Хотя, погодите. Оно исчезло уже тогда, когда Галлагер начал к нему приставать впервые — тогда, у той бабы-мега-тупой-шлюхи, которая наврала про вечеринку, лишь бы приманить Галлагерский член к ней в гости; иначе, как понял брюнет, он и не был заинтересован в ней. Совсем. — Блять, давай быстрей, — шептал Милкович в пухлые, уже покусанные во всю губы напротив, когда Йен почти не отстраняясь от него начал куда не попадя пихать ключ в попытке найти замочную скважину. Микки желал поскорее лечь под Йена и раздвинуть ноги; он горел Адским пламенем, представляя, какой длины у Йена член. Йен, наконец поподя ключем в проем двери, быстро стянул носками ног ботинки за их заднюю часть, что и повторил Микки, вновь сливаясь в горячем поцелуе с рыжим, что так по-хозяйски бродил руками по его бокам и бедрам, в итоге остановив ладони на упругих ягодицах, сжав их как можно сильнее, из-за чего послышался едва уловимый слухом стон, но явно вызвавший миллион мурашек по телу. Микки быстро стянул куртку рыжего, бордовую кофту, что неестественно охуенно обтягивала широкую грудь, не желая еще раз отстраняться от сладких,напоминающих клубнику на вкус, губ. Но пришлось сделать это снова, и проклиная всех Богов на свете, с таким темпом они уже оба голые, а Микки — чуть в согнутом положении прямо перед членом Йена, чье лицо выражало истинное самодовольствие над ситуацией. — Блять, какой он большой, — шепчет он, полностью подписываясь красной ручкой со своими предположениями насчет длинного члена Галлагера; впрочем, это было итак понятно, судя по тому, что Йен качался и был длинного роста — повыше Микки будет на пару дюймов, и, хотелось бы сказать, что для поцелуев их рост подходил безупречно: Микки не приходилось вставать на носочки, как какая-то ебливая сучка, а Йену не приходилось наклоняться — правда, гаденыш этот все равно наклоняется, и вовсе не затем, чтобы намекнуть Милковичу о маленьком росте — просто губы вжимались друг в друга жестко и грубо, и это было не только пиздец как хорошо, но и удобно. Все также ловя на себе взгляд зеленых глаз, Микки принимается за медленные ласки: не торопясь водя по всей длине члена ладонью, замечая прикусанную губу партнёра, он постепенно ускоряет движение и сексуально облизывает губы, увлажняя их тем самым, а затем и саму покрасневшую от возбуждения головку. Резкий рывок бедер вверх и глухой стон дали Микки понять: Галлагеру нравится. Он повторил движение языком еще раз, начиная двигать им более усердно, сосредотачиваясь на уздечке, заставляя Йена тягуще-сладко постанывать и изгибать брови, и брюнету нравилось. Нравилось сосать такой большой член и видеть реакцию рыжего. — Блять, Микки, — стонет он и зарывается в черные волосы, походящие на смоль, крепко сжимая их, да так, что Милкович по началу шипит. — Прости. — извиняется Йен и расслабляет хватку. Микки показывает ему фак на извинение, беря член в рот чуть глубже, зажимая его внутренними сторонами губ, медленно проходясь таким образом до головки и насаживаясь обратно. Галлагерский член был не только длинный, но и в ширину большой, а потому взять его в рот больше четверти было трудно. Но Милкович изо всех сил старался насесться глубже — с трудом, но он зажимает губами ровно середину члена, поднимаясь с хлюпающим звуком обратно, замечая ниточку слюны у уголка губ, длящейся до розоватой головки. Брюнет быстро вытерает большим пальцем слюну и смотрит прямо на Йена. — Никогда такой хуйней раньше не занимался, — смущенно признается он и чуть отворачивается, пока Йен приподнимается на кровати на локтях. — Но тебе нравится, — замечает рыжий и встает на колени, а затем дергает Микки за бедра и заставляет встать на колени его самого. Медленно скользнув ладонью по пояснице, он надавил на нее, дабы Милкович прогнулся, выпячив задницу к нему повыше. С такого ракурса отчетливо виделись напряженная дырочка и прелестные аппетитные ягодицы, которые рыжий сжимает в следующий момент, вызывая у Милковича тихий стон — он прошелся по телу Галлагера словно цунами, никак иначе. Он впервые испытывает такое огромное влечение к своему партнеру по сексу (ну, конечно же, Микки он хотел уже с самой их первой встречи и Йен до сих пор не мог поверить, что Милкович прямо перед ним стоит на коленях и легонько постанывает от сжатия ягодиц). Каждый стон вызывал у парня тянующуюся нить внизу живота, а Микки стонал часто, будто бы назло. Йен долго не думает: он быстро тянется к прикроватному ящику и достает оттуда смазку с упаковкой презерватива, быстро раскатывает его по своему члену, предварительно сняв упаковку и отбросив ее куда-то на пол, а затем размазывает вязкую жидкость по всей длине. Микки лишь усмехается, посмотрев на Йена через плечо: — Я, блять, похож на того, у кого СПИД? — только возмутился парень, но резкий толчок головки члена в его вход вызвал у него легкую боль по всему телу. — Блять! Пройдясь ладонью по спине Микки, Йен останавливает руку в итоге на его боку, крепко сжав его и подталкивая за него к себе поближе, проникая поглубже, довольно простонав на сжатые стенки вокруг его члена; от возбуждения по телу бродят мурашки, а от стонов Микки буквально дрожит каждая конечность, и Йен не понимает, как он до сих пор стоит на коленях, почти свалив всю опору на бок Милковича, который с приоткрытым ртом в немом стоне и изогнутыми бровями начал двигаться самостоятельно на половине члена, постепенно начиная ускорять движения. Вскоре стоны переходят в более громкие, а кровати наровится вовсе сломаться: Йен вошел в Микки на всю длину и толкался с такой жесткостью и силой, что у брюнета буквально чуть ли не летели искры из глаз от удовольствия. Через каждый стон слышится мат, а рука с тату на костяшках сжимает железную опору кровати, едва шипя, когда костяшки ударяются от стену. От громких стонов соседка сверху бьет по батарее, явно намекая утихомириться или перейти в другое место, но они продолжают, ни в силе отстраниться друг от друга ни на минуту. Каждая частичка тела желает прикосновения веснушчатой руки, а сжатые стенки вокруг члена давят настолько прелестно, что у рыжего, кажется, скоро сработает оргазм и он признается сам себе — он не хочет это прекращать. Он хочет трахать Микки настолько долго, настолько сильно, чтобы его зад перестал знать значение слова «сесть». Настолько, чтобы голос в конце концов сорвался и его все спрашивали «ты что, заболел?». Соседка так и не угомонилась: она продолжает стучать по батарее, на что Микки недовольно фырчит, останавливается от взаимных движений бедрами и задирает голову к потолку: — Пошла ты нахуй, сука! Эту ебучую симфонию ты будешь слушать каждый ебучий день! — закричал во всю глотку Микки, а затем также и простонал громкое «блять, Йен», когда последнмй вошел в него резко на всю длину. Внезапно у рыжего что-то щелкает в голове и он ускоряется настолько, что Микки не перестает стонать от удовольствия. У Галлагера настолько снесло крышу с плеч, что он наматывает на пальцы черные волосы, тянет на себя, заставляя брюнета задрать голову кверху обратно и выпускать изо рта с каждым толчком новый стон. Йен постепенно замедляется и ускоряется снова, а после, чуть ерзая бедрами, находит нужный угол и резким толчком проникает обратно, надавив головкой на простату. В следующий момент слышится громкий хриплый стон имени рыжего, и он целует Микки в шею, пока тот с довольным стоном и прогибом в пояснице кончает прямо на белую простынь. От давления стенок Галлагер рычит, жестко толкается в Микки и кончает внутрь презерватива, выходя (и, вообще-то, сожалея, что он вообще надел этот презерватив), Йен завязывает его и откидывает в мусорку, укладываясь на другой стороне кровати с шумным выдохом. — Боже, ебаный пиздец, — со смешком сказал Микки, пытаясь отдышаться, и тянется за пачкой сигарет Йена, взяв одну из них и закурив. — Это комплимент? — с улыбкой посмотрев на курящего Милковича, с надеждой спросил Йен. — Пиздец какой. Звук СМС-ки дает понять, что все спокойствие стоит отложить в сторону. Микки недовольно выдыхает, пытаясь дотянуться до мобильника на тумбочке, что у него в итоге получается, и он с удивлением смотрит в экран, пока Йен проходится подушечками пальцев по торсу Микки, попутно пытаясь заглянуть в его телефон. — Кто это? — спросил Йен, уложив голову на плечо Микки, а рукой обвив талию. — Светлана, — шумно выдыхает Микки белесый дым изо рта, повернувшись к Йену и коротко чмокнув его в губы. — Мужик, мне нужно срочно идти. Встав с кровати, Микки постепенно начинает одеваться и пока он занят делом, Йен успевает улечься на боку, уперевшись щекой в ладонь, с довольной ухмылкой наблюдая за своим любовником, иногда кидая взгляд на покрасневшие ягодицы. — Ты еще придешь? — Да, завтра, — ответил Милкович и застегнул пряжку ремня, рассматривая Йена пару секунд, застыв на месте. — Завтра, — задумчиво отвечает Йен и расстроенно хмыкает. — Не знаю, получится ли. У меня учеба, если ты до сих пор не забыл. И загруженный день. — Тогда тебе не помешает расслабиться, зубрила хуев, — Микки уперся коленом в край кровати и притянул Йена к себе, на что тот с любопытством послушно потянулся к нему. Расслабленный, нежный поцелуй вовсе не ставится ни в какие счеты с прошедшими, что были грубыми, с языками и зубами. — Ты прав, — говорит Йен и улыбается, когда Микки отстраняется. Милкович, уже одетый, идет в сторону коридора и Йен вдруг кричит ему в спину. — Кстати, задница у тебя ниче такая! Микки с улыбкой показывает средний палец и выходит из квартиры, до сих пор пахнующей страстью, сексом и жаром, все еще не зная, какой разговор его ожидает со Светланой.