Маленькие истории об эльфах и не только от TheLionInMyBed

Война призвала его братьев, сестру и всех их неистовых отпрысков. Она призвала и его собственных блистательных сыновей — и его грозную и прекрасную дочь. И война забрала их всех… кроме неё одной. В свете Древ, вдоль пляжей Элендэ, гуляли они с Артанис, бывало; мягкий белый песок ласкал пальцы его босых ног, а она плескалась на мелководье и требовала, чтобы он нарекал именем каждую найденную морскую звезду. По изрезанным берегам этих новых земель Востока оба шли обутыми в крепкие сапоги: тут были лишь острые камни и ил, а вода была холоднее, чем в заливах Эльдамара. А Артанис была теперь Галадриэлью… и если новое имя её и стало мягче — то было единственным в ней, что было мягким. — Вот Феанор бы взбесился, увидев, что Мелькор пал от твоей руки! — сказала она. Её золотистые волосы были убраны от лица и заколоты сзади — резкие скулы от этого выглядели по-бунтарски. — Сочтём милосердием то, что он нас покинул, так этого и не узнав! Финарфин не видел милосердия в судьбе, что его брат сам себе сотворил, но прикусил свой язык. Что приходилось делать частенько: они обсуждали военные тактики, делились воспоминаниями, но вот когда пробовали говорить о том, что было бы или могло бы быть после очередной битвы или атаки… будто на разных языках говорили. — Я изменилась так сильно, отец мой, а ты изменился так мало… — говорила Галадриэль, и Финарфин опять сдержал свой язык, хоть и подумал: как она ошибается… как ошибалась и говоря об его брате. С берегов Средиземья не видны были ни Тол Эрессеа, ни белая башня Аваллонэ… но Финарфин, глядя в тёмное пенное море, бьющееся о побережье, вновь поймал себя на том, что безотчётно ищет и ищет её, словно точку опоры… — Война кончена, — произнёс он, зная, что это правда. — Прошу тебя, поедем домой. Но дочь не смотрела в сторону моря — лишь на тёмные скалы на берегу, на взрытые сражениями поля, на вырубленные леса израненной суши. — Я дома, отец. — Мы так по тебе скучаем, — ещё одна правда. — Мы любим тебя. — Полная убеждённость. — И я люблю вас, — она дерзко вздёрнула упрямый подбородок. — Но со Средиземьем я не закончила, как и Средиземье со мной не закончило. — Ты всегда была такой гордой девочкой… и всегда так медлила, так тянула, свет Телпериона уже разгорался, тебе давно пора было спать… «Ну ещё хоть разочек сыграем, — ты говорила, — прочитаем ещё хоть страничку…» — Отец, я больше не девчонка, что бездельничает в саду вместо того, чтоб идти в кровать, — Галадриэль не любила, когда с ней говорят как с ребёнком, даже тогда, когда и была тем ребёнком. — Я вернусь домой. Но не по зову Валар. И не по твоему зову. Финарфин видел: не сможет он переубедить её… как не смог переубедить и своих братьев тогда, так давно. Но всё же он изменился — что бы она там ни думала — и не позволил бы им снова расстаться полными горя и горечи. — Нет. Не девочка. Гордая женщина, — он поцеловал её в лоб — ей пришлось для этого наклониться. — Не заставляй мать ждать слишком долго. И меня тоже… — Прежде чем мы расстанемся, хочу попросить тебя об одолжении, — ответила Галадриэль — остававшаяся и Артанис, и его дочерью — и сейчас, и навсегда. И наклонилась, скользнув в пену прибоя тонкими пальцами, а затем разогнулась — баюкая в ладонях морскую звезду. — Дай ей имя.