A Poor Imitation (Плохая имитация)

Несмотря на наступившее утро, Сакура чувствовала, как замерзли плечи. И несмотря на то, что мутно-серый цвет неба еще пару часов назад сменился на бледно-голубой, воздух оставался таким же промозглым. Наблюдая, как медленно растворяются в яснеющей синеве звезды, девушка шла, не имея при себе ни реальной решимости, ни желания, ни понятия, в каком именно направлении располагался ее дом. Возможно, оставить своих новых старых друзей и не было хорошей идеей, так как они, скорее всего, вернутся, но Сакура не смогла придумать достойную причину, чтобы остаться. Они были слишком увлечены деревьями и своими способностями, которыми она отныне не могла похвастаться. Ничто настолько явно не показывало ей, насколько она не принадлежит к их миру, как ощущение холодной, пропитанной росой травы под ее босыми ногами и сдавленные звуки их пьяного веселья скрытого на невидимом расстоянии за ветвями деревьев. Так как она побывала уже во многих уголках деревни, Сакура поняла, что никогда не заходила в эту часть Конохи — ну или, по-крайней мере, не помнила оную. Здесь деревья были выше и толще, а лес — гуще. Свет от витрин магазинов и фонарей чуть пробирался через кустарники, едва освещая затемненные тропинки и травянистые склоны, делая их труднопроходимыми. Несмотря на то, насколько чужим для нее было всё вокруг и какой бы потерянной она не казалась, по идее, в данный момент не было места на этой земле, где бы ее ждали. Повсюду она была нежеланным гостем. В конечном итоге, даже если ее бродяжничество по незнакомому ландшафту займет достаточное количество времени, она-таки найдет что-то знакомое и вернётся в квартиру, что многие называют ее домом, где она будет совершенно одна. Перебросив туфли через плечо, она медленно шла по влажной травянистой тропинке к первому попавшемуся на ее пути фонарю. Его яркий свет указывал вниз на какой-то прямоугольный камень, отблескивая от гладкой мраморной поверхности. Что-то в этой черной глыбе ей казалось смутно знакомым, но она не могла уловить, что именно. Прямо перед камнем сидел человек; его голова была опущена, не предоставляя возможности разглядеть профиль; как и плечи, создающие ощущение полной опустошенности. Возможно, так и было. Цвет волос выдавал его личность с головой, но не в ее манере было криком звать его по имени. Вместо этого Сакура продолжила идти в направлении мемориала, разве что каждый ее шаг был быстрее предыдущего. Их последний разговор состоялся три дня назад, а потому видеть мужчину сейчас в таком состоянии было особенно больно. Утренний туман ещё только поднимался, а он был здесь, хотя мог бы находиться в теплой постели. Значит, для того были причины. Он не посмотрел на неё, когда она приблизилась; во всяком случае, сдержался. Глубоко вздохнув, Сакура наконец остановилась, достигнув резного мрамора. Поверхность камня была гладкой и тщательно отполированной, без труда отражая ее красное платье и длинные ноги. Выгравированные на мраморе иероглифы покрывали большую поверхность мемориала, разрушая зеркальный эффект. Каждый точеный удар стал именем, выкованным навечно. Так много имён… Прежде чем ее палец скользнул по холодной поверхности, девушка уже поняла его предназначение и природу. А он так и не взглянул на нее.  — Так рано, — наконец прошептала она, наблюдая как зажигаются верхушки деревьев в лучах восходящего солнца. — Почему ты здесь? Какаши лишь глубоко вздохнул, сожалея, что его рутинный обряд ненависти к себе так грубо прервали. Однако, он мог вспомнить вещи куда хуже. Три дня минуло с тех пор, как дождь стал свидетелем ее признания. Она не имела понятия, насколько тяжело ему было покинуть ее тогда. И даже сейчас, мужчина не был уверен в правильности своего поступка — но путь был выбран, а потому ни шагу в сторону.  — Могу задать тебе тот же вопрос, — его голос был чуть хриплым — последствия бессонной ночи.  — Я шла на квартиру с… «вечеринки», кажется так это называют. Я никогда прежде не была здесь, поэтому подумала, если буду двигаться по направлению огней, то увижу в конце концов нечто знакомое, — уголки ее губ приподнялись, однако это не было похоже на счастливую улыбку. Казалось неправильным выражать счастье в таком месте; вокруг мемориала витала особая атмосфера. — Итак, я ответила, теперь твоя очередь, — продолжила она. Она бросила туфли на гравий, окружавший камень. Какаши сел, облокотившись локтями на приподнятые колени, наблюдая, как легкий ветерок нежно колышет подол ее платья. Даже сквозь разделявшее их расстояние он чувствовал запахи дыма и виски с примесью дешевого одеколона Наруто. Темные круги под ее уставшими бледно зелеными глазами убедили его, что ее ночь также была бессонной.  — Я пришел сюда подумать.  — Хорошо, это действительно звучит странно, — ответила она с тихим смехом. Он позабыл насколько ему нравился ее смех.  — На квартиру? Может быть ты хотела сказать — домой? — уточнил он, наблюдая, как ее тонкие пальцы гладят мрамор, старательно избегая высеченные на поверхности иероглифы. Сакура снова засмеялась, однако в этом звуке не было ни капли веселья.  — А ты смог бы назвать место, которое не знаешь, домом? Ее голос был немного хриплым, а слова звучали невнятно. Все еще пьяна, подумал он. Какаши стянул маску, вдыхая свежий утренний воздух.  — Со временем ты привыкнешь. Начнешь воспринимать вещи такими, какие они есть.  — Жизнь так устроена… Люди говорят мне это снова и снова. Люди, которых я не знаю. Я провела ночь с приятными, но незнакомыми мне людьми. Они рассказывали мне истории о нашем совместном прошлом, но это не имело для меня никакого значения, — Сакура повернулась к Какаши спиной и присела перед мемориалом, обводя кончиками пальцев резные символы. Ее голос звучал спокойно и чуть деловито, когда она сказала: — Вся эта жизнь, частью которой я должна быть, для меня бессмысленна. Какаши смотрел на изящное сечение мышц на небольшом участке ее спины, где заканчивался горловой глубокий вырез ее красного платья и начинались растрепанные пряди розовых волос, что выбились из собранного на затылке пучка и сейчас так красиво обрамляли ее шею. Он не мог оторвать взгляд от ее бархатистой кожи. Он понимал, что она имеет ввиду. Он мог сказать ей, что она ошибается, или убедить ее, что со временем все это будет иметь смысл, но это больше походило на ложь. Он просто не имел права лгать ей. У нее были обрывочные странные воспоминания, однако с подобной травмой головы они не имели под собой четкого обоснования — даже он это понимал.  — Как долго ты обычно сидишь здесь? — неловко поднявшись, спросила она, повернулась и, наклонившись, сунула ноги в туфли, зацепляя пальцами ремешки на лодыжке. Затем медленно пошла по траве, пока ее длинные стройные ноги не оказались прямо перед ним. Какаши больше не видел мемориал, ему вообще было довольно трудно смотреть куда-либо еще — даже на ее лицо. Ноги девушки были крепкими и гладкими, мышцы тугими и рельефными. Ему составило большого труда не представить, как они обернутся вокруг его талии.  — Смотря по обстоятельствам, — глухо пробормотал он, любуясь как ее шелковое платье развевается по ветру, дразня его воображение. Мурашки побежали по ее коже, и девушка вздрогнула.  — Холодно, — тихо прошипела она, поглядывая на деревья, сердито поскрипывающие в такт промозглым порывам на сером фоне.  — Это похмелье, — снова пробормотал он, радуясь, что там, где они находились, не было столь сильного ветра.  — Не думаю, что уже дошла до этой стадии, — неразборчиво ответила она. — На самом деле я все еще пьяна. Усмешка таки коснулась губ Какаши, несмотря на обещание, данное самому себе, держать девушку на расстоянии. Он перевел взгляд на траву под ногами, чтобы перестать выжидательно смотреть на нижний край ее платья, но, в итоге, снова поднял глаза. Еще один холодный порыв, и шелковая ткань прилипла к покрытому мурашками телу, очерчивая каждый его изгиб. Девушка предстала пред ним практически нагая, и мужчине не составляло особого труда снять в своем воображении с нее платье. Он не должен был смотреть на нее, а тем более позволять себе оставаться с ней в такой опасной ситуации. Она была пьяна, а он — искушаем. Пройденный этап. Она знала, что он смотрел. А он не мог оторвать взгляд. Наконец, она двинулась, причем слишком грациозно для того, кто был переполнен алкоголем и носил высокие каблуки. Она сделала шаг, затем еще один, оказываясь одной ногой между его коленями, заставляя мужчину слегка откинуться назад, опираясь руками о траву. И прежде, чем она полностью встала между его ног, заставляя джонина раздвинуть их, его внимание привлекли мелькнувшие под подолом кружевные черные трусики. Затем девушка медленно опустилась и села на траву. Она положила голову на мужское плечо, прижимаясь всем телом — ее волосы пахли лаком для волос и клубничным шампунем. Он не должен был позволять ей. Он должен был отойти, остановить ее, как велел ему разум. Он чувствовал, как дрожит ее тело, и она скользнула ногами под одну их его согнутых в коленях ног, прижимаясь еще теснее. Ками-сама, хорошо, что она не попыталась оседлать его.  — Так хорошо, — пробормотала она, касаясь носом его горла. — Ты приятно пахнешь.  — Вероятно, следует отвести тебя домой, — прошептал он, отмечая, что его собственное тело не согласно с принятым решением, когда он чуть сдвинулся, чтобы оторвать руки от земли и обернуть их вокруг девушки. Скользнув одной по ее обнаженным плечам, а другой вниз по бедру и под колени, он подхватил ее на руки.  — М-м-м… — тихо промурлыкала она, крепче цепляясь пальцами за его жилет. Он предполагал, что ее глаза закроются и вскоре она потеряет сознание. Следующее за этим ужасное похмелье подарит ей типичную непереносимость алкоголя в последствии. Может быть, она даже не вспомнит, что было утром. Ее дыхание стало глубже, и он, наконец, убедился, что она уснула. Конечно, сейчас было самое подходящее время забрать ее и вернуть домой, но он не мог. Еще буквально мгновение, совсем чуть-чуть, он хотел продолжить обнимать ее, хотел чувствовать ее тепло так близко. Он закрыл глаза, и на некоторое время опустил преграду. **** Эйфорическая невесомость. Именно ее почувствовала Сакура, стоило девушке открыть глаза. Она все еще находилась в крепких объятьях Какаши — там, где ей так хотелось быть. Должно быть она заснула еще на поляне, когда они сидели возле мемориала, и сейчас он нес ее домой. Пытаясь осмотреться, она уткнулась взглядом в его закрытый маской подбородок, а когда повернула голову достаточно, чтобы увидеть чуть больше, ее глаза расширились, а желудок сделал сальто — они неслись по крышам. Она крепче обхватила руками мужскую шею и прижалась как можно ближе. С губ сорвался тихий, испуганный вздох.  — Почти на месте, — сказал он, и она почувствовала вибрацию его голоса. Еще один прыжок, и она крепко зажмурилась, искренне надеясь, что подобная качка не заставит в последствии ее краснеть. Но на этот раз, казалось, они наконец остановились, и она снова открыла глаза, убеждаясь, что перед ними дверь ее квартиры.  — Ключ? — спросил он.  — О, — выдохнула Сакура, убирая одну из своих напряженных рук с его шеи и начиная пьяно возиться в глубоком вырезе платья. Спустя несколько мгновений ей удалось просунуть пальцы в тонкий лифчик без бретелек и достать спрятанный под грудью серебряный ключик. Она подняла его вверх, а затем вновь опустила голову на плечо Какаши. Немного помедлив сперва, он опустил девушку на пол, взял ключ и отпер дверь. Все это время, Сакура льнула к нему, пытаясь удобно устроиться на одном уровне с ним, а ее шелковое платье с каждой секундой скользило все выше по ногам. Когда дверь наконец распахнулась, Какаши наклонился и поднял ее. В тот момент, Сакура была уверена, что подол задрался слишком высоко, обнажая ее кружевное белье, но ей было все равно. Тело Какаши напряглось, когда он одним резким толчком втащил их в квартиру и пинком захлопнул дверь; сняв ботинки, он покачнулся, а затем продолжил нести бывшую ученицу в спальню. Было ли это воздействием алкоголя, или причиной стало то, что он нес ее в постель, она не знала, но чувствовала возбуждение. Она была слишком пьяна в своей уверенности, и, возможно, именно это позволило ей сдаться на милость желаниям. Сейчас она не могла позволить ему уйти, не могла быть настолько неуклюжей и в этот раз. Какаши подошел к ее кровати и остановился, достигнув края. Однако вместо того, чтобы уложить ее, он медленно опустил ее ноги, чтобы она могла встать на пол. Если бы при этом он все еще не придерживал ее, она была бы уверена, что стоит на каблуках.  — Сядь, я сниму с тебя туфли, — сказал Какаши, помогая ей удержать равновесие, пока ее ноги не уперлись в кровать, и она не плюхнулась на постель всем телом, будучи просто не в состоянии сидеть. Какаши присел у ее ног, она закрыла глаза и вздохнула.  — Ты ненавидишь меня? — тихо спросила она. Он не снял свою маску.  — Я не ненавижу тебя, — искренне ответил он. Сакура почувствовала, как его пальцы мягко касаются ее чуть ниже правого колена. Долгие слабые дорожки его прикосновений прослеживались до тех пор, пока одна его рука не поднялась и не обхватила ее пятку, а вторая начала возиться с ремешком. Она хотела сказать ему, что механизм застежки довольно прост, однако, ей нравилось чувствовать его едва уловимые касания, когда длинные пальцы пытались расстегнуть крошечную пряжку бархатной туфельки. Вместо этого она подперла рукой щеку, так и не открыв глаз. Когда с первой туфлей было кончено, пальцы мужчины вернулись к ее левой икре, медленно скользнули вниз, приподнимая за лодыжку, чтобы Какаши мог лучше видеть пряжку. Сакура лишь благодарно мурлыкала в ответ на его усилия и на то, как прохладные прикосновения чутких пальцев ощущались в самых нежных частях ее ноги, заставляя тело реагировать намного сильнее и ярче, чем можно было ожидать от простых легких касаний.  — Мы должны уложить тебя спать. Когда ты проснешься, вероятно, почувствуешь сильное похмелье, — тихо подметил он, и она открыла глаза, отмечая, что мужчина все еще сидел у ее ног, оставив одну из рук покоиться на девичьем колене. В этом было что-то смутно знакомое, да и он, казалось, не замечал в своем действии ничего необычного.  — Как скажешь… Но… Сначала ты сделаешь кое-что для меня, — прошептала она и, сев, с пьяной ухмылкой похлопала рядом с собой по матрацу.  — Смотря что ты попросишь, — осторожно ответил он, вставая. Его внимательный взгляд скользнул по ее ногам вверх — к месту, где покоилась на кровати изящная ладонь, а затем к полуприкрытым глазам девушки.  — Я не кусаюсь, — вновь лукаво улыбнулась она. Словно противясь, Какаши сел рядом с ней, и Сакура тут же крепко прижалась к нему. Вопреки ее ожиданиям, он не отодвинулся. Даже не вздрогнул.  — Я хотела бы, чтобы ты помог мне вспомнить… поделился своими собственными воспоминаниями, — Она обвила руками его плечо и крепко прижалась, располагая подбородок на его плече. Когда он повернулся к ней, их лица оказались настолько близко, что бывший учитель и ученица почти соприкасались носами.  — Может быть ты потом и не вспомнишь, — выдохнул он, и она поняла, что он чувствует, как близко они находились, и насколько душно было в тусклой, тихой комнате — как и она. Он отвернулся и опустил голову, взгляд его был полон сомнения.  — Может быть и нет, но сейчас ты здесь. Кто знает, повторится ли это снова. Просто сделай то, что я прошу, хотя бы раз? — тихо попросила она и чуть потерлась щекой о его мягкое, несмотря на грубую ткань темной водолазки, плечо. — Обещаю, что больше не попрошу тебя об этом, если ты не захочешь.  — Хорошо, — снова выдохнул он, в его голосе сквозило поражение. — Что за воспоминания? С мгновение, Сакура просто лежала, прижавшись к мужскому плечу, чувствуя, как тепло проникает в нее. Его запах был таким приятным; и неважно, будь то одеколон или же естественный аромат его тела, она глубоко вдыхала его, позволяя пробудить в себе чувства, которые оживали каждый раз, когда он был рядом.  — Как ты себя чувствуешь? Может, тебе прилечь? — предложил он. Его голос был красивым, глубоким, воплощением истинного спокойствия. Он не менялся даже когда его обладатель был расстроен или зол. Он мог быть холодным в пору споров или же мягким, как сейчас, но всегда спокойным.  — Не сейчас, — шепнула она. Вместо этого она лениво пошевелилась, наслаждаясь звуком скольжения тела по одеялу и ощущением мягкости. Она встала у кровати и задрала платье, а затем, слегка покачиваясь, оседлала бедра Какаши.  — Сакура… — начал было он, но не остановил ее. Даже не притронулся.  — Я не заставлю тебя делать то, что ты не хочешь, Какаши. Просто позволь вспомнить, — тихо ответила она, наклоняясь вперед и укладываясь на мужчину всем телом. Он был таким теплым. У него вырвался вздох; не раздражения, скорее подчинения — себе или ей — это было уже не так важно.  — Ты никогда не отрицал, что у нас был подобный момент прежде, — прошептала она, поглаживая ладошками тугие мышцы плеч, а затем скрестив руки за мужской шеей.  — Я не отрицаю этого, — неуверенно произнес он.  — Расскажи о нашем первом поцелуе, — попросила она, неуклюже. Невесомыми прикосновениями играя с завитками волос на его затылке. Какаши вздрогнул, что вызвало у нее улыбку.  — Было ранее утро, как сейчас? — поинтересовалась она, закрывая глаза.  — Ночь, — ответил он. Она подняла голову и увидела, что он также прикрыл глаза. Его наслаждение ее лаской было настолько явным, насколько она того желала. Чуть поерзав на его бедре, которое казалось крепким и твердым меж ее бедер, она скользнула обеими руками по теплой шее и обняла его. Девушка нежно прижалась щекой к щетинистой мужской щеке и прошептала на ухо:  — Ты попросил меня уйти?  — Да, — выдохнул Какаши; его ответ прозвучал так быстро, что она едва не пропустила его мимо ушей. Он напрягся под ее пальцами, но не отстранился. Расширяя границы дозволенного, она решилась полностью расслабиться, падая на него всем телом, прижимаясь настолько крепко, словно это грозило стать нечто большим. Его ладонь легла ей на поясницу, осторожно лаская гладкую ткань. По коже побежали мурашки.  — Но я не ушла, так? — прошептала она, касаясь губами его скрытой маской щеки.  — Нет.  — Я была пьяна? Как сейчас? — мурлыкала она, согревая его кожу дыханием.  — Нет… — прошептал он в ответ. — Ты плакала. Когда ее губы наконец коснулись его, прикрытых плотной тканью, она замерла на миг, дразня их своими, шепча:  — Ты хотел меня поцеловать? Какаши открыл глаза и посмотрел на нее. Заминка в его реакции заставила ее заволноваться, что он остановит ее, но он этого не сделал.  — Да, — мягко ответил он. Она медленно и осторожно коснулась губами его покрытых маской губ, почувствовав едва уловимое движение в ответ. Это было так нежно и кротко, и она замерла, желая остаться так настолько долго, насколько он позволит. Его руки скользнули по ее спине, притягивая ближе к телу, но не слишком крепко. Нерешительность все еще ощущалась в каждом его движении — напряженных руках и негнущихся пальцах. Сакура медленно отодвинулась и легла обратно на его плечо, глубоко вздохнув, и молясь, чтобы он не отпускал ее еще немного.  — Хорошее воспоминание. Я сохраню его, — пробормотала она, чувствуя как тяжелеют веки. Она ощутила, как его пальцы легко мазнули по ее лбу, убирая волосы с глаз, но больше не смогла их открыть. Ей хотелось еще раз посмотреть на него, но она просто не смогла.  — Я тоже, — мягко ответил он, а затем осторожно переложил девушку на кровать так, что у нее не было выбора, кроме как повиноваться. Она неуклюже соскользнула с его ног и грузно рухнула на простыни. Они пахли свежестью и дарили разогретой алкоголем коже прохладу. Матрац дрогнул, и Сакура почувствовала как ее укрывают одеялом. Затем снова послышался шорох, и наступила тишина. *** Сакура лежала на кровати, тяжело дыша. В голове было пусто — ни намека на хоть какие-нибудь воспоминания о минувшей ночи. Трижды за утро ее поднимало с кровати непреодолимое желание опустошить желудок, и каждый раз, опустошая после стакан воды, она чувствовала себя лучше, возвращаясь обратно в свою уютную пещеру из одеял. К сожалению, облегчение имело краткосрочный эффект, и знакомый до боли в животе маршрут пришлось повторять вновь и вновь. Благо, сон благодарно забирал ее в свои объятья между приступами. Однако, на сей раз ее разбудило нечто другое. Это не было похоже ни на головную боль, ни на похмельный синдром. Если бы она обладала способностями ниндзя, как утверждали все ее «друзья», то влетела бы в коридор и вышвырнула бы нарушителя спокойствия, однако, все, что сейчас она могла сделать — лежать на кровати и слушать, как отвратительно скрипит дверь ее комнаты. Если они пришли убить ее, то сделают ей невероятное одолжение.  — Эй, Сакура, — раздался позади чей-то голос.  — Наруто, — воскликнула она, вздрогнув от неожиданности. На секунду она прикрыла глаза рукой, ожидая пока успокоится сердце.  — Черт возьми, Наруто! Какого хрена ты делаешь в моей постели? — прорычала она.  — Поразительно… С каждым днём ты всё больше походишь на себя прежнюю. Думаю, это прогресс, — задумчиво промычал он. А затем широко улыбнулся.  — Думаю, это естественная реакция, когда кто-то без приглашения забирается в твою постель, — прошипела она, потирая виски.  — Почему ты все еще в платье? Сакура откинула одеяло и вздохнула, рассматривая скомканную, закрутившуюся вокруг ее талии красную шелковую ткань.  — Да, — выдохнула она. — У меня не было сил переодеться. Она откинула голову на подушку и вновь закрыла глаза, наслаждаясь похмельным затишьем. В комнате повисла тишина, и на мгновение девушка задремала.  — Эй… Ты прости нас, — виновато промямлил он, располагаясь на матрасе рядом с ней. — Мы были примерно в полумиле, когда Саске понял, что мы оставили тебя там одну. Мы поспешили обратно, но, когда добрались, тебя там уже не было. Она слышала беспокойство в его голосе.  — Все в порядке, — прошептала она.  — Сакура, мы искали тебя повсюду. Казалось, нас не было минут пятнадцать. Мы подумали, ты не знаешь как вернуться домой, поэтому будешь просто бродить по окрестностям. Мы убили на это два часа, — он заерзал, ковыряя мозоль на ладони.  — Два часа, — эхом отозвалась она.  — Ну, мы все переживали. Затем Саске просканировал местность, чтобы проверить вернулась ли ты домой. Я заглянул в твое окно и увидел тебя на кровати, свернувшуюся калачиком. Это было чудовищно бесчувственно оставить тебя там одну вот так. Не круто для первой твоей вечеринки с друзьями, да? Я бы обвинил во всем алкоголь… Но, это глупо.  — Я же сказала, что все в порядке, Наруто. Я отлично провела время, хоть и чувствовала себя немного потерянной, когда вы ушли, — пробормотала она, укутываясь по нос в одеяло, чтобы избавить друга от своего нездорового утреннего дыхания.  — Это традиция. Ну… Не совсем традиция, но когда мы собирались на тренировочном полигоне, всегда делали пробежку до сторожевой башни и обратно. Все казалось таким обычным, что мы забылись. Я бы не стал тебя винить, если бы ты разозлилась на нас.  — Слушай. Я вернулась домой и все в порядке. Не кори себя, — тихо ответила она, повернувшись и прижавшись лицом в одеяле к его плечу.  — Ладно, если тебя это утешит — Саске свалило дикое похмелье, а Киба вырубился на крыше башни Хокаге. Бабуля грозилась спустить с него шкуру, — хихикнул он и глубоко вздохнул. Сакура тихо рассмеялась, а потом заметила, как Наруто закрыл глаза. Она последовала его примеру, чувствуя, как расслабляются напряженные доселе мышцы. Она вновь задремала.  — Слушай, — сказал он чересчур радостно и немного настойчиво. — Если ты готова — собирайся. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Медленно потерев виски, Сакура убедилась наличию небольшой головной боли и пришла к выводу, что, вероятно, она сможет обойтись парой таблеток аспирина и большим стаканом воды.  — Хорошо. Только дай мне пару минут, чтобы принять душ, — ответила она, откинув одеяло и застонав. Было так трудно встать с постели. — Какого черта ты так хорошо выглядишь?  — Просто везет, наверное, — подмигнул Наруто и ногой подтолкнул ее к краю кровати.  — Почему ты не пошел будить кого-то еще? — прошипела она, перекатываясь и вставая на ноги; едва слышно поскуливая и потирая голову.  — Смеешься? У них у всех похмелье. Сакура повернулась, желая убить его взглядом.  — Ого, ты сейчас так на себя похожа, что это пугает. *** Благоухая шампунем, мылом, зубной пастой и какими-то сладкими духами, Сакура чувствовала себя намного лучше. Ничто так не лечит от похмелья как вода и ощущение чистой до скрипа кожи. Душ не добавил ее движениям грации и скорости, однако, по-крайней мере, глаза больше не слипались и не раскалывалась голова. Поросшая травой поляна, на которую ее привел Наруто, оказалась очень знакомой. На сей раз платью она предпочла красную толстовку и черные спортивные брюки. А в кроссовках оказалось настолько удобно, что она поклялась никогда больше не носить каблуки. Сакура поигрывала шнурком капюшона, и они медленно шли, наслаждаясь переменой погоды. Влага высохла, и солнце выглянуло из-за мчащихся по небу серых пушистых облаков. Немного припекало, однако воздух все так же оставался прохладным от гроз последних дней. Розовые волосы слегка путались в порывах ветра, и Сакура натянула капюшон, потершись щекой о мягкую флисовую подкладку. Когда они наконец добрались до конца поляны, там их ждал человек. Сакура замедлила шаг, робея подойти к незнакомцу ближе. Его глаза были точно такого же цвета, как у Хинаты. Он был высок, а длинные каштановые волосы спускались ниже плеч. Если бы не странный трепет, что испытала Сакура увидев его, она могла бы назвать молодого человека привлекательным. Его одежда была свободной — не похожей на обычную форму джонина, но с другой стороны, у Саске, казалось, была дизайнерская форма, так что почему бы и нет?  — Сакура, это Неджи, — гордо объявил Наруто. — Неджи, ты же… знаешь Сакуру.  — Привет, — едва слышно промямлила Сакура, смущенно засовывая руки в передний карман толстовки.  — Соболезную твоему положению, — мягко произнес Неджи — его голос оказался глубоким и бархатным. Сакуре понравился этот звук, но она все равно предпочла держаться от нового знакомого на расстоянии. Правда, если Наруто доверяет ему — ей этого должно быть достаточно.  — Спасибо тебе… Неджи, — сказала она чуть громче. Наруто в предвкушении потер руки.  — Сакура, Неджи обладает особыми способностями. Он может видеть чакру, а так же влиять на ее поток, воздействуя на тенкецу — маленькие узлы, соединяющие каналы чакры. Ему просто нужно «потыкать» в тебя и, возможно, он сможет заставить твою чакру работать.  — Все не так просто, — спокойно ответил Неджи. Сакура устало переводила взгляд с одного парня на другого.  — Просто ткни ее, Неджи. Давай, твори свою магию, — нетерпеливо взмолился Наруто. Плечи Неджи слегка опустились, и Сакура увидела тень раздражения на его лице. Неужели Наруто всегда добивается своего? Неджи медленно поднял два пальца и коснулся плеча Сакуры.  — Тык, — холодно сказал он.  — Чёрт возьми, Хьюга, — прорычал Наруто. Сакура не смогла сдержать смех. Невозмутимая маска Неджи тоже слегка треснула — уголок его рта приподнялся.  — В любом случае, спасибо, — с облегчением выдохнула Сакура, радуясь, что Неджи пренебрег советам Наруто ткнуть ее как следует. Тот факт, что Хьюга мог воздействовать на точки внутри ее тела, никак не укладывался в голове, даже после того, что она видела в больнице.  — Не бойся, — быстро сказал Неджи, игнорируя ворчливо нарезающего круги Наруто. — Это будет выглядеть странно, но я не причиню тебе вреда. Сакура ахнула увидев, как вокруг его глаз расползаются кривые линии, будто вздувшиеся сосуды; они появились и на радужке и на склере глаз. Это было жутко, но невозможно отвести взгляд.  — У тебя в голове есть крошечный осколок застывшей чакры. Если я смогу освободить ее, возможно, ты что-то вспомнишь. Я недостаточно хорошо разбираюсь в работе мозга, но мы могли хотя бы попробовать — раз уж нас сюда притащили.  — Э-э-э… Что ты будешь делать? — Сакура напряглась и притихла.  — Я хочу ударить по некоторым твоим тенкецу и надеюсь, что изменение давления в потоке чакры по магистрали может разбить осколок. Можно хотя бы попытаться. Я никогда не делал ничего подобного прежде, но не думаю, что это будет сложно.  — Звучит неубедительно, — прошептала она.  — Я не сделаю тебе больно, — мягко сказал он, делая шаг к Сакуре и скользя одной рукой вокруг тонкой шеи, удерживая тем самым девушку на месте, пока его пальцы, освещенные синим мерцанием, постукивали чуть ниже ее ключиц. Капюшон соскользнул с ее головы, девушка задрожала. Все происходило так быстро. Поначалу Сакура попробовала воспротивиться, но не ощутив от прикосновения теплых пальцев ничего, кроме покалывания, она затихла и позволила Неджи продолжить.  — Все хорошо, — успокаивающе прошептал он. Его движения были неуловимыми — по груди и дважды вокруг живота — быстрые касания и постукивания. А потом он резко остановился, убрав руку с ее шеи, но оставаясь рядом на всякий чрезвычайный случай. К сожалению для Сакуры, он настал. В глазах мелькнула вспышка, и девушка зашипела от боли. Она поняла, что лежит на земле, не ощутив при этом падения. Она чувствовала прикосновения к шее, к рукам и талии, но не могла точно сказать, кому они принадлежат. Затем пришли воспоминания. Они были дольше и ярче предыдущих. Она и Наруто смотрели на Саске в замешательстве. Она нервничала, волновалась, была в отчаянии. Наруто и Саске выглядели намного моложе — просто подростки. Потом Саске развернулся и молча ушел. По ее щекам текли слезы и болело сердце. А потом еще одно. И снова Саске. Он был в ее постели, и он был старше, словно это происходило совсем недавно; он медленно снимал с нее одежду, целуя шею. И последнее. Какаши смотрел на нее, прямо в глаза. Они стояли в какой-то большой, заполненной людьми комнате, на ней было черное кимоно, на нем — синяя юката. И он заметно нервничал, как и она. И наконец, она увидела траву и услышала голос Наруто, с тревогой выкрикивающего ее имя.  — Успокойся, Наруто. Она приходит в себя, — произнес Неджи. Сакура сделала последний глубокий вдох и расслабила напряженные мышцы, которые автоматически напряглись вновь. На этот раз она чувствовала себя плохо и боялась, что ее вырвет парням на ботинки.  — К тебе вернулась память? — поспешно и взволнованно спросил Наруто.  — Немного, — выдавила Сакура и попыталась встать, опираясь на руку Неджи.  — Окаменелый кусочек чакры распался. Выброс мог бы стимулировать часть твоего мозга на воспоминания, — мягко пояснил Неджи, отпуская руку, чтобы она могла встать сама. — Это может быть просто совпадение. Сакура слегка кивнула и посмотрела на блондина, нервно почесывающего щеку и выглядящего немного пораженным.  — Наруто, — просто сказала она, размышляя о том, что принесли ей новые воспоминания. — Нам нужно поговорить. Она обязательно расспросит Какаши о черном кимоно, но пока ее больше всего беспокоил Саске; Саске в ее постели.