Птархи. Часть первая: Пути планет

Сквозь сон было слышно, как тихо перещелкиваются дахи, иногда на грани сознания Тони улавливал мечущиеся мысли обоих, но сильно не вникал. Слабость давала о себе знать и хотелось поспать подольше. Потом Адаху немного поменял положение, ровно ложась на брюхо. Антони услышал просьбу древокрылого приглядеть за своей парой, и, видимо, Берга подсунули тому под другое свободное крыло с лунным оперением. В пустыне под утро земля покрылась корочкой изморози, и только жар от крылатых спасал полуголых неприспособленных пока к таким резким перепадам температур людей. Антони зарылся носом обратно в распушенные перья Адаху, улавливая характерный для его крылатого неповторимый запах. Уверенность, что все хорошо, накатила волнами снова, поднимался небольшой ветер, что порывами сдвигал в их сторону теплый туман от озера, вода всю ночь отдавала тепло, и вблизи водоема было довольно уютно и терпимо. В следующий раз его разбудил заворочавшийся под боком Берг. Адаху вылизывался невдалеке от них и видно охранял. Людям сунули баул с едой, мясо горимуруи не портилось со слов крылатого долго, впрочем, частично прокопченное, оно пошло на ура не только у голодного Берга и Антони, но и самого Адаху. «Как я и думал, Марола Древоликая Птиарх подпольно послала к королю отверженных, щедро им пообещав, что по выполнении задания примет их союз как официальную пару. Я предлагал помощь, но Марол гордый и отправился к водопаду, что находится на другом конце озера, сам, попросил только приглядеть за своей парой. Все же, как я понимаю, пропавшие могли попросить убежища в этом затерянном мире у тех, кто против правления наших матерей». «Ты не боишься отверженных?» — удивился мысленно Антони, смотря, как радостно вгрызается зубами в сочное мясо немного повеселевший Берг. «Я не Луноликая Птиарх и мое имя — Адаху». Что этим хотел сказать крылатый Антони пока выяснять не стал, тем более Берг, насытивши урчащий желудок, начал расспрашивать, куда делся его Малор и почему птархи не боятся второго нападения бандитов. Тони разыгрывал, как мог, внешнее общение с Адаху, а потом выдавал информацию своему соратнику. — Как же все же здорово, что ты так легко понимаешь их язык, не хуже Фила, а я какой-то ущербный совсем, — расстроился Берг, совсем замыкаясь в своих тяжелых думах. Но на горизонте появились несколько летящих в их сторону точек. «Побудь рядом с Бергом и вынь меч, у нас гости», — предупредил Адаху, вставая в горделивую позу, и, раздув горло, зычным рыком оповестил приближающихся. Ему ответили подобным с неба, и, судя о том, что напряжение не спало, от вновь прибывших можно было ожидать всего, что угодно. Прилетевших было трое, они сделали широкий круг над разбитой стоянкой, а после плавно сели, подлетая со стороны озера, на влажный песок. Гости не вели себя агрессивно, скорее с интересом посматривали на Антони, что стоял чуть позади Адаху, вооруженный мечом, на фоне прятавшегося за ним и периодически вздрагивающего Берга. «Бескрылые забавны... Неужели кто-то из них умеет пользоваться нашим клинком истинного братства?» — песчанокрылый с четким сиамским окрасом распустил с интересом ушные веера в сторону замерших людей. «И все равно, не понимаю Малора, зачем ему бескрылый красноголовый балласт, — этот был древокрылом. — Пара Адаху и то выглядит куда сильнее и приятнее», — оценили боевую стойку Антони. Тот, что был явно помесью рябистой окраски, просто тупо вывалил член, глуша на ментальном плане откровенными желаниями оттрахать обоих бескрылых людишек, и, судя по всему, оказался самым молодым и неопытным. Но самое главное, все они несли на обоих плечах выжженные знаки отверженных, заключенные в круге. С Адаху заговорил древокрылый, он сделал пируэт, подтверждающий главенство лунокрылого, а после передал щелчками, щебетом и подвыванием послание. Их всех ждали в обители короля отверженных, предлагая собственную спину Бергу заместо Малора на правах его дальнего родственника. «Может, это западня?» — переспросил Антони, прекрасно понимая, что кроме Адаху его никто не может слышать. «Нет, не переживай, все нормально», — лунокрылый вытанцевал согласие, выщелкивая ответно, не обращая внимания на то, как Берг хватается за плечо Антони, явно не понимая, что происходит. «Но откуда ты знаешь и почему так уверен?» — Антони, конечно, понимал, что его пара прекрасно слышит все мысли, как и он новоприбывших, но людское чувство недоверия и привычка в любом случае искать западню, бывшего курсанта Велли никак не покидали. «Король отверженных один из моих отцов, поэтому я и предлагал помощь Малору, но он захотел все сделать сам». То, как у Антони распахнулись от информации глаза, привело Адаху к мысленному подтруниванию и подъебничеству. В отместку на сию выходку своего птарха Тони обнял демонстративно Берга за талию и под одобрительное хрюканье их сопровождения, чмокнув в висок, пояснил без особых подробностей, что Малор жив, здоров и находится в гостях у отца его личного шута-птарха. Он бы, возможно, вообще уселся бы на услужливый хребет песчанокрылого в отмщение за приколы своей крылатой половины, но перегибать палку не стал. Адаху и так терпел теперь подухивания со стороны подданных своего отца. Умом, конечно, Тони понимал, что все эти «земные» эпитеты ему щедро подкидывает его же мозг, адаптируя лихо понятия под уже знакомые. Так к Адаху эти помеченные дахи обращались не иначе как «мой принц», а его величали «бескрылой отважной принцессой». «Зачем ты сказал чтобы я взял в руки этот меч?» — не утерпел первым Антони Велли. «Ну, ты, и правда, вооруженный им, красиво смотришься, и даже неопытному глазу видно, что умеешь пользоваться. Да, мне хотелось покрасоваться перед подчиненными отца своей необычной парой. И еще я не видел Крылья Снов несколько месяцев, поэтому не знаю точно, как поменялась расстановка сил в оппозиции официальной власти наших матерей», — надо отдать должное, лунокрылый дах на выходку своей половины по поводу поцелуя, подаренного Бергу, санкций проводить не стал. Единственное, перед тем, как Антони взгромоздился на него, усиленно облизал, протираясь периодически своими ушными зонами. Тони помнил, что одна из помечающих желез дахов как раз располагалась под веерами. Все же его крылатый перестраховывался, хотя после горячей ночи секса между ними, вот точно они пропахли основательно друг другом для всех любознательных дахийских носов в этой песчаной забытой Богами округе. «Крылья Снов? Не помню упоминание о таких...» — задумался Тони, они летели сплочённой группой над разлившимся вовсю ширь озером, и теперь Велли понимал, насколько этот водоем огромен. Цвет искрящейся глади под ними теперь стал темно-синим, указывая на значительные глубины и изменение солёности в сторону пресной воды. «Это редкая мутация, что встречается только среди лунокрылых птархов. Полное отсутствие пигмента». «Альбинос?» — Тони по-привычному подбросил виртуально картинку совершенно белого птарха и получил в ответ согласие и другую более правдоподобную и живую. В памяти Адаху его отец был безумно прекрасен и белоснежен. «Крылья Снов не могут долго находиться под открытым небом, тем более тут, в пустыне. Они практически не приспособлены, и, чаще всего, если гнезду неугодно их оберегать, подобные погибают в юности еще детьми. Моему отцу повезло дважды, его мать возглавляла в свое время одну из ветвей правящего гнезда, и когда он появился на свет, то оказался под усиленной защитой. Альбиносы, как вы их называете, награждены более чистым даром Луноликих Птиарх и подавляющей ментальной мощью, не всем матерям это по нраву. Но умертвить в юности Луарху не удалось, мать за него билась словно одержимая, тем более в том помете он был рожден единственным живым. Второе везение состояло в том, что его заметил один из сильнейших тогда среди сумеречнокрылых. Аори, второй мой отец, был старшим сыном правящей Сумеречнокрылой Птиарх и даже воевал за благосклонность Луарху, отстаивая свой выбор среди других. К тому времени Крылья Снов нравился многим и поклонников он имел среди молодых птархов в каждом гнезде. Они составили одну из выдающихся пар, какую видел этот свет, и по красоте, и по мощи. Физически, если исключить непереносимость света, Луарху не уступает Аори ни в чем», — в каждом слове Адаху о своих отцах проскальзывала неудержимая гордость и радость перед встречей. «Но сейчас, как я понимаю, Луарху изгнан?» — осторожно заметил Тони. «Да... когда Аоду выкрали с планеты, Аори отправился вслед за ним без разрешения матерей вызволять своего единственного по крови сына, как ты уже догадался, Ахари, наша сестра, и я зачаты семенем Луарху. Как мне известно, Аори использовал связи с одним из пиратов и покинул нашу систему. Луноликая Птиарх, моя мать, была в бешенстве, она любила из наших отцов только Аори, Луарху лишь терпела ради него. Так что, Крылья Снов впал тут же в немилость из-за того, что не остановил своего истинного партнера. Его клеймили и изгнали, тем более к тому моменту мать Луарху сместили по лестнице власти и заставили без боя отречься. Таким образом, она не смогла повлиять на решения правящей Луноликой. Луарху обжился в долине Молодых, подмял под себя большую часть отступников и теперь неофициально правит этим закрытым миром, куда наши матери не суют свои рафинированные и надменные носы». Это было впервые, когда Адаху высказал Антони нелицеприятное о птиархах. Представление незыблемого матриархата среди крылатых рушилось у Тони буквально на глазах. Они уже довольно долго летели над бесконечным озером, как вдруг на горизонте обозначился его словно обрубленный край. Как будто часть гористой породы тут специально вздыбилась, перед тем, как ухнуть в глубины развернувшегося голодной пропастью провала. Зрелище захватывало дух, казалось, что тут поработали своими руками огромные титаны. В провал падало несколько небольших, но красивейших водопадов, вода из высокогорного озера просачивалась постепенно, подтачивая удерживающую ее стену. Стая сделала широкий разворот, громко оповещая стражей, спрятанных среди буйной растительности, что расплескалась по отвесным стенам грандиозного по красоте изолированного мира. Если бы не уходящие по бокам в бесконечность отвесные пики скал, то можно было подумать, что плато закончилось, и дахи со своими всадниками спускаются под сень уютных джунглей. Но, увы, это было не так. Внизу среди ветвей блеснуло вытянутое, наподобие широкой реки, нижнее озеро, и стало понятно, что, когда подточенная водой преграда падет, верхнее просто перестанет существовать, одномоментно затопив этот затерянный мир, оставив наверху голые провалы и изломы пещер на откуп пустыни. Сделав еще одну спираль, крылатые приземлились на широкой площадке, что шла природным выступом одной из боковин провала рядом от отвесной стены, пробиваемой струями гремящих водопадов. Антони оценил дислокацию. Кем бы ни был отец Адаху, но ума ему точно было не занимать. Расположение выбранных пещер для жилья было просто идеальным. Сверху их прикрывал туман и взвесь от падающей воды, при этом дислоцировались пещеры довольно высоко над блестящей гладью нижнего озера. И не входили в систему тех, по которым вода стекала вниз провала, падая веерными каскадами. Даже если бы все это рухнуло в одночасье, то пронеслось мимо сухих и продуваемых обжитых пещер дахов, да и на такой высоте затопление снизу отверженным точно не грозило. «В этом провале живут одни из опаснейших хищников нашей планеты. Поэтому птархи выбрали самые верхние пещеры недалеко от высшей точки рухнувшего вниз плато», — пояснил Адаху, проходя по выступу вбок, что тянулся по стене в виде созданного по прихоти природы изящного балкона. Его сопровождение элегантно приземлилось следом. Берг хоть и выглядел на незнакомом древокрылом бледным, но держался молодцом. Песчанокрылый приглашающим жестом руки указал им путь и, нырнув в первую из высоких сводов пещер, повел за собой по запутанному бесконечному лабиринту тянущихся в разные стороны высоких анфилад бесчисленных залов. Свет проникал везде, по-видимому, по боковым выходам штолен, он, переливаясь, искрился, отражаясь на стенах, украшенных друзами прозрачных минералов, что, пропуская его через себя, радужными веерами изумительных светопреломлений покрывали все пространство, создавая впечатление, что они попали в настоящий богатый дворец зачарованного сказочного короля. «Существует поверье, что раньше дахи жили именно в таких пещерах, пока не научились выращивать парящие гнезда и Сборы. Теперь же подобные провалы облюбовали горлы, дирлы и друхдрахи. Шкура последнего украшает, если ты помнишь, наш дом». Антони вспомнил устланное ложе жесткой шкурой и невольно заалел ушами, мысленно даже сочувствуя этим несчастным прячущимся от кровожадных дахов хищников. Еще бы крылатые, несмотря на свой превосходный интеллект, были как раз самыми опаснейшими и безжалостными охотниками этой планеты, и те несчастные, что могли по силе противостоять им, теперь пытались скрыться в самых потаенных уголках, дабы попросту выжить. Хотя, судя по тому, как пестрый метис продолжал ментально бесконечно сношать неприкосновенных для него и столь поэтому манящих запретным бескрылых людей, некоторые птархи сильным умом, увы, не отличались. «Он просто слишком молод, я и сам был в свое время таким. Только, в отличие от этой пестрой помеси, у меня всегда был под лапой Аоду, которого я мог завалить под себя в любое свободное время, — ухмыльнулись на мысленное возмущение Антони по поводу ментальной порнушки с его участием в главной роли пассива. — Не переживай, этот мелкий к тебе не притронется. Сам пойми, он сейчас застрял на роли нижнего, причем, оценивая разные на нем запахи, не входит в постоянную пару. А значит, его может загнуть любой и отыметь на свое усмотрение, более того, проторчит он на этой позиции, возможно, до своей быстрой смерти. Но желание быть верхним заложено в любом птархе, даже в таком лохе и полном неумехе. Так что просто не слушай его и воспринимай назойливым фоном». Антони мельком глянул на пестрого, что замыкал их шествие, и даже в чем-то пожалел. Этот подранный, униженный дах не был виноват, что родился слабым и неугодным никому изгоем. «Вообще ему крупно повезло, что он до сих пор жив. Судя по отметине на спине, матери его забраковали еще в гнезде. Тот квадрат и в нем символ, видишь?» В этот момент пестрый, следуя указаниям песчанокрылого, захлопнулся мысленно и, потрусив мимо Адаху послушной псиной, исчез в одном из боковых входов. Но Антони этого хватило, дабы увидеть шрам на хребтине, который не был покрыт пестротой перьев. В квадрате было что-то похожее на разбегающийся волнистый круг со спицами. «Это выбраковка, генетический мутант. Его видно выкинули совсем мальчиком в долину Молодых с расчетом, что он будет сожран теми же друхдрахами. Но отверженные отбили его от хищников и забрали себе. Так что выбор между быть заживо съеденным или стать общественной шлюхой очевиден». «Но это...» — начал было Антони, пытаясь подобрать синоним понятию бесчеловечно. «Древняя традиция, убирать негодные рты, что не дадут хорошее потомство, в пользу сильных и перспективных детей. Принося кровавую жертву тем, кого подросшие юноши в период своей инициации должны победить и убить как призового зверя! Не жалей его, Антони, если дать волю этому ублюдку, он тебя тут же зверски изнасилует до смерти и, возможно, даже сожрет после того, как насытит свой сексуальный голод. Так что запомни: в мире дахов тебе прикроет хвост только лишь твой партнер в паре. И только мне ты можешь доверять или тем мужчинам, с которыми я связан по родственным связям, и не более того. Даже моя мать, хоть и назвала тебя своим сыном — убьет не задумываясь, если ты помешаешь ее грандиозным планам на будущее. Впрочем, эта участь касается и меня». Все это слышать от Адаху было весьма удручающе, мир крылатых оказался еще более суровым и жестоким, нежели представлял себе младший Велли. Матери, которые выбраковывали своих детей и готовые в равной степени как исцелить, так и убить, не задумываясь. Настоящие безэмоциональные богини, дающие или забирающие жизнь. «А твоя сестра?» — вспоминая нежные потеры мордами между Адаху и Ахари. «Пока она стражница или привратница, она будет на моей стороне. Помни, все птиархи между собой соперницы. Ахари молода и не может бросить вызов своей матери за власть в гнезде, приглашая ее на последний бой. Но когда она достигнет возраста своей первой весны и сможет приносить жизнь, она перестанет быть моим союзником и станет такой же властной, какой является сейчас моя мать, если не хуже, в ней течет кровь Крыльев Сна. А значит, в будущем она будет одной из сильнейших ныне живущих птиарх и когда-нибудь займет трон нашей матери, хорошо если не убив ее. Кровавые традиции в связи с резким падением нашей численности постепенно отживают свое, но пока они еще прописаны в своде законов и имеют место на существование». Они остановились в следующем огромном зале, что был залит светом, падающим из колодца сверху, словно подземный скрытый от посторонних взоров храм. Чем-то это помещение напоминало Антони устройство Сбора, возможно, дахи переняли предпочтение в своей выращенной архитектуре как раз с таких пещер, как знать, а еще подумалось, что если все плато пронизано ими, то неудивительно, что со временем образуются столь грандиозные по красоте провалы. Тут друзы минералов создавали целые прозрачные колонны, усеивая весь потолок и частично по бокам пол, некоторые явно отливали оттенками розового, где лилового, а местами голубого цвета. Песчанокрылый издал заунывный звук, переходящий в залихватский щебет, и Антони понял, что их, как в лучших домах элиты, представляют тому, кто стоял в проходе следующей залы, прячась за снопом искрящегося света. Но вот приветственная часть была закончена, и, отвечая мощным клекотом, в поток света величаво вступил белоснежный прекрасный птарх. Ярко-алые глаза прицельно глянули в сторону Адаху и, чуть сместившись, застряли на какое-то время на Антони, затем скользнули в сторону нервно сидящего на чужом дахе, словно на кривой табуретке, Берга. Король отверженных замолчал, но тут, раскрыв себе огромные крылья, пропуская через полупрозрачные остья перьев поток света, сделал приветственное па. Адаху вышел вперед и, невзирая на своего всадника, ответил тем же. Еще несколько мгновений напряженного молчания со стороны обоих. И король таки первым прервал это противостояние. Тони улавливал, как тот приказал отвезти второго бескрылого к своей отдыхающей паре, и даже порадовался, что уроки Адаху по владению элементарного дахского языка дали свои положительные плоды. Властитель этого забытого мира отдал распоряжение оставить его наедине с сыном и его парой и только, когда последний дахский помеченный хвост соизволил исчезнуть с его кровавых глаз-рубинов, обратился мысленно к сыну: «Рад тебя видеть в здравии. Надеюсь, мать к тебе стала более благосклонной? Все же именно твой младший брат был ее любимчиком и баловнем, а не ты». Дахи приблизились друг другу, потираясь ликами, как близкие родственники, сплетаясь шеями. В одном таком сплетении король поднял пронзающий, горящий алым, взгляд на замершего Антони и предложил мысленно Адаху: «Я могу его сожрать прямо сейчас, а матери скажешь, что он погиб в долине Молодых и не оправдал ее ожиданий». Антони замер от услышанного, стало реально страшно, тем более король поднял себе белоснежный ворот, что оказался намного больше, чем у его птарха. Человека сканировали, судя по полураскрытому рту короля, и изучали не хуже рентгена. «Ты не понял, отец, Антони мой личный выбор. И хотя мать его пометила, но не была рада моему избраннику», — Адаху чуть сместился и Тони понял, что в этом положении Луарху не сможет неожиданно напасть на него. Элементарно не дотянется гибкой шеей. «С чего такая щедрость к тому, кто навсегда перекрыл тебе возможность создать новую истинную пару? Вряд ли кто-то захочет из птархов теперь присоединиться к тебе с появлением этого бескрылого, что по меткам матери встал с тобой на одну иерархическую ступень. Я прекрасно знаю тебя — тем самым ты прикрылся и решил дождаться возвращения Аоду, но совершенно не понимаю твою мать, на ее месте я бы сожрал его тут же, как увидел». Белоснежный бог безжалостной смерти, а именно почему-то так и никак иначе проассоциировалось в голове у Антони, чуть отошел от своего сына в сторону внутренних покоев, как бы приглашая уединиться и уводя гостей за собой. «Мой избранник наделен даром Луноликой Птиарх, отец, не хуже нас с тобой, — предупредили Луарха и, когда тот ощутимо вздрогнул крыльями, щедро предложили: — Ты сам можешь поговорить с Антони как с равным». «Значит, ты слышишь меня, избранник сына?» — Крылья Сна остановился и, резко обернувшись, снова прошивающе глянул на замершего человека. Адаху повел знакомо хребтиной, стряхивая своего всадника со спины. Тони уже привычно съехал с крутого крупа личного крылатого коня и на пошатывающихся ногах неуверенно шагнул навстречу неизбежному. «Да, повелитель», — четко подумал Тони и даже не вздрогнул, когда лик белоснежной смерти вновь впритык подвинулся к нему. Король вынужденно опустил голову, чтобы их глаза оказались на одной линии. Алые очи расширились от удивления. «А ты удивителен, человек. Впервые вижу столь сильный дар и у кого?! У бескрылого. Теперь я понимаю почему моя бывшая супруга, даже не желая этого, сохранила тебе жизнь. Более того, поставив на тебе метки принадлежности к роду Луноликих, — король не извинялся за свои первые слова и невнимательность по отношению к Антони, но по тому, как потерся о него довольной мордой, а после облизал — принял как собственного родного сына, и прежде, чем продолжить размеренную беседу, предупредил Адаху. — Придется тебе беречь его, и сделать это в одиночку в нашем мире, ой как непросто». Как выяснилось из дальнейшего разговора между птархами, пропавший древокрылый с братом Марина Смита, что прилетел к ним в долину Молодых, пострадал от бандитов. Отверженные не успели ему помочь ничем. «У нас тут недавно появилась крупная группировка, как я понимаю, учитывая своеобразные отметины на их головах, они были в свое время выкрадены уору еще младенцами, выращены этим чертовым племенем как верные псы и теперь возвращены сюда с одной целью — нападать на пилигримов-дахов и передавать их своим хозяевам, — король продолжал раскрывать им сложившуюся обстановку, иногда раздраженно дергал хвостом или потрясал крыльями. — Человек был, как можно заключить по тому, что от него осталось: убит, разорван на части и сожран, птарх, что был с ним в паре, пленен. Мы пока не заметили челнока, так что усиленно ищем место удержания, и те отметины, что вы оставили на пару с другим древокрылым, нам весьма помогут. Так что это дело времени». Внутри покоев располагалось царское ложе, укрытое многочисленными шкурами, на которое Луарху и возлег с краю, давая сыну расположиться под боком. «Мой дом — ваш дом. Из-за того, что мой истинный сейчас отсутствует, я проживаю один». Сын с отцом снова потерлись мордами, как довольные коты, усиленно мотыляя хвостами, а потом, сплетая их воедино, подтверждая свою предрасположенность на высшем уровне. И Адаху похлопал рукой по меху шкур, предлагая Антони расположиться между дахами на ложе в тепле и защите. «Сейчас относительное затишье, бандитов мы устраним не сегодня, так завтра. Можешь присоединиться к охоте за головами, мой сын. Я жду своего старого друга пирата Шияза, его пара Харим один из наших, выкраденный когда-то уору у клана сумеречнокрылых». Стоять посредине анфилады было неуютно и весьма прохладно, Антони залез между улыбающимися ему ликами вечных дахами и попал под усиленное вылизывание и потеры обоих. При этом король мысленно продолжал говорить: «Так что постараемся совершить облаву на основной корабль работорговцев, окопавшийся недалеко от нас в туманности. Жаль, что твои люди, Антони, его не видят на своих радарах. Или не хотят связываться, вступая в битву на нейтральной территории. Хотя я просил Хархи через его бескрылую пару передать на станцию бескрылых эту информацию. Не думаю, что пара Хархи ослушалась его, а значит, люди не заинтересованы в нашей защите и придется действовать самим». «Довериться пиратам, но разве это не опасно?» — Антони чувствовал, что прикосновения короля к нему становятся все настойчивей, и, по-видимому, Адаху останавливать своего биологического отца не собирался. «Смотря какие, эти заинтересованы в редких драгоценных камнях, что вы видели, заменяют нам украшения в пещерах. Наверное, вы, люди, в курсе алмазов Слез Ангелов, так это были они». Антони обалдел, если это действительно те самые алмазы, то на все залежи, что ему попались сегодня на глаза, можно купить несколько отдельных систем, если не целую небольшую галактику. «Харим близкий родственник Аори, они из одного клана, их матери родные сестры. И он предан как мне, так и моей паре. И не раз скрещивал с нами обоими задние лапы будучи учеником...» От этой интимной информации у Тони закружилась голова, король пах приятно и его запах был так похож на аромат, что распространял вокруг себя Адаху. Интересно, а когда вообще он стал так остро чувствовать, чем пахнут эти крылатые? Неужели его человечность так быстро гаснет и на смену ей приходит что-то иное и запредельное. «Давно у меня не было нормального секса, сын. Ты был у меня в последний раз полгода назад», — Антони перевернули на спину, осторожно освобождая от ненужной перьевой одежды, продолжая усиленно облизывать. «Аори не прилетал после последнего раза?» — Адаху в этом помогал Луарху и, когда Тони понял, чем ему это светит и вздрогнул в попытке отодвинуться, предупреждающе навалился на него, языком проникая в задницу и усиленно готовя для анального секса. — Привыкай, любовники обычно делятся своими нижними, это наша вековая традиция. Зато переспав с моим королем, ты получишь одного из самых могущественных союзников на этой забытой планете». Антони в ужасе вспомнил всю ту чокнутую информацию о матери, отце и о причине распада союза своих родителей, о том, что инцест для мужчин-дахов не является запретом или чем-то постыдным, и о роли нижних в парах у птархов. Наоборот, возведен в ранг нормы, и, похоже, совокуплением с ним отец Адаху не остановится. Жадный язык выскользнул из него, промяв перед этим услужливо простату и добившись тем самым постыдного стояка у человека. Антони, несмотря на страх, проваливался в безумное возбуждение и разгорающуюся похоть, и, по-видимому, что секс сегодня будет на троих, его тело воспринимало радостно и весьма возбужденно. Адаху чуть сместился, давая место старшему Луарху приступить к главному блюду на эту ночь. И судя по тому, как дневной свет гас, а друзы алмазов начинают светить в темноте, отдавая накопленный за день свет, она уже вступала в свои права, накрывая долину Молодых звездным одеялом. «Вкусный мальчик», — мурлыкал король, укладываясь чуть боком к Антони и вываливая из щели свой белоснежный член, только активно двигающаяся головка была подкрашена наливающейся кровью в ярко-алую, чем напоминала по цвету глаза обладателя. Она ощутимо ущипнула дернувшегося вновь Антони за бедро и, щупая, поскользила в вылизанную к тому времени промежность. «Не бойся, ты по-своему очень красив и бесподобно пахнешь, как собственным запахом, так и выделениями моего сына. Я не собираюсь делать тебе больно и буду очень нежен. Не бери мои первые слова о тебе в прелестную голову... Адаху подтвердил, что выбрал тебя добровольно и всем своим сердцем, этого вполне для меня достаточно, чтобы любить тебя не меньше, чем его, и защищать до своей смерти от любых опасностей». Язык короля вновь прошелся от горящего паха Антони, минуя нагло его стояк, и, погрузившись в раскрытый рот, ловящий разгоряченный от близости воздух, нежно стал дразнить, чуть подтрахивая... С этим погружением совпало и другое. Тони чувствовал, как его немного поворачивают к себе боком за задницу, продолжая уцеловывать. Длинная гибкая шея даха помогала королю осуществить задуманное. Адаху при этом поменял положение, развернувшись к ним валетом на ложе, и, судя по транслируемой ментально картине, погрузил член короля глубоко себе в глотку, а после, выпустив, прошелся руками по ногам Антони, заставил подать сильнее назад ягодицы и одну из ног задрал вверх, раскрывая промежность сильнее и давая обласканному члену Луарха погрузиться в широкую дыру подтекающего слюной ануса. Тони накрыло полностью, его тело трахали уверенно и умело, гнули в четыре руки, вознося на обжигающее плато блаженства, окутывая ментальной двойной волной яркого желания всепроникающей похоти. Так ярко не было даже, когда они были вдвоем с Адаху... иногда он немного приходил в себя, воспринимая внутренним виденьем картины обоих возбужденных дахов. Его не просто брали как какую-то секс игрушку, нет, его любили, доводя периодически до выносящего оргазма. Пока он снова не осознавал, что дахи вновь поменялись на нем местами, продолжая эту безумную оргию до раннего утра. Через какое-то время Антони оставили в покое, правда после всех совокуплений его, облитого с ног до головы спермой, вылизали в два языка и услужливо накрыли теплыми шкурами на самом краю царского ложа. Он провалился в блаженность дремы, выныривая из нее из-за доносившихся под боком страстных рыков. Если с ним дахи были очень аккуратны, то друг с другом их близость напоминала чем-то битву без правил. Перед глазами умученного Антони то король заламывал своего сына, заставляя подчиниться и выворачивая крылья до тягучей боли Адаху, которая ментально транслировалась на всю пещеру, втрахивал тому в зад так, что яркие вспышки удовольствия мешались на острие безумства. То наоборот, гнули уже Луарха, оставляя на его спине откровенные расчерченные когтями полосы, наливающиеся кровью, при этом было видно, что король сам задирает себе хвост вверх, давая полный доступ к своей хотящей дырке. То, что эта пара любовников на равных, уже не вызывало сомнений, и позднее утро это еще раз подтвердило, когда Тони окончательно проснулся полностью восстановившийся после бурного секса и, как ни странно, довольный, словно дорвавшийся до редкого деликатеса гурман. Дахи сытыми зверюгами располагались рядом у него под боком, усиленно тарахтя на всю провонявшую спермой пещеру и взаимно вылизывая друг друга. Небольшие раны у обоих, что они нанесли в порыве страсти, уже к тому времени затянулись, и только немного помятые перья говорили о том, что жаркая ночь состоялась в полной мере. «Жаль, что Аори так долго не возвращался. Я соскучился по нему», — они пока не заметили, что Антони приоткрыл глаза и продолжали свою неспешную мысленную беседу. Еще бы, после такой круговерти даже на мыслительный процесс младший Велли лениво забил и пока просто созерцал перед собой красивейшее зрелище, а именно: проявление нежности этих суровых и безжалостных хищников. «Увы, в последний раз как прилетал год назад после того, как обследовал очередную систему уору, так и зарылся по самые крылья в другой. Я общался с ним только через Шияза пару месяцев назад по межпланетарной корабельной связи. Пришлось в очередной раз выйти в космос из-за этого, а ты ведь знаешь, я еле переношу облучение нашей звезды даже под защитой атмосферы». «Долго восстанавливался после этого?» «Месяц, но это стоило того, — Луарху потер грудину, там, где не было выступа, что имелся пока у Адаху, а потом скосил задумчиво свой взгляд на возвышение, где на замысловатой подставке красовался черный изящный клинок. — Но он жив и здоров, чему я крайне рад. И не оставляет попытки разыскать нашего младшего сына». «Я вам этим благодарен обоим. Мать только сейчас ослабила на моей шее свою беспощадную хватку, предстоит виток ее течки, и она на долгое время будет занята зачатием и вынашиванием нового выводка детей». «Давно пора, я в курсе, что два помета после вас от нее не выжило... и если она и этот принесет мертвым, ее власть в гнезде пошатнется. Как бы не пришлось раньше времени вашей матери выйти на ритуальный бой за власть. Как обстоит сейчас политика в гнезде?» — Луарху потянулся и, перестав вылизывать своего сына, улегся, устраиваясь головой тому между крыльями, Адаху зевнул, вытянулся, уткнувшись мордой в стык шеи отцу, при этом дахи одномоментно сплелись длинными хвостами, снова и снова подтверждая свою нерушимую связь. «Мать Аори и ее младшая сестра набирают силу, так что, думаю, следующий век власть перейдет снова Сумеречноликим девам, как ни странно, нам это на хвост и крылья. В отличие от моей матери эти две птиарх всегда боготворили тебя». «Если бы не моя мутация, я бы покинул планету вместе с Аори», — заметили крайне едко. «Но так бы ты оставил меня одного...» — Антони показалось, что Адаху мысленно проскулил, как несчастный побитый щенок. «И то верно, но своим выбором теперь ты полностью вывел себя из интересов матери. Сейчас, потеряв ценность перед другими кланами и гнездами как завидный жених, ты приобрел относительную свободу, даже не получив позорного клейма изгнанника. Знаешь, я даже в чем-то благодарен твоему человеку... сын». «И я благодарен не меньше, ты же отпустишь меня после облавы на бандитов? Все же поиски вдвоем будут куда эффективнее чем в одиночку!» «Ну ты и засранец, сам так обвиняешь, что я мог тебя бросить, и тут же намыливаешься вслед Аори. И тогда с кем я тут буду скрещивать лапы?» — хмыкнули ответно и нежно прикусили за дернувшееся крыло, правда тут же зализали покус. «Того пестрого идиота!» Король только фыркнул на столь явную провокацию и, поднявшись на лапы, переступив через Адаху, подошел к зажмурившемуся человеку. Антони почувствовал теплоту дыхания у себя на щеке, прежде чем жаркий язык короля прошелся по ней: «Вставай, ты давно уже не спишь, мое новообретённое дитя». Это было сказано очень нежно, и Тони, распахнув глаза, утонул в алом море других, что внимательно вглядывались в его. «Сейчас подадут обед», — Антони легонько боднули лбом и, переступив через него, грациозно удалились. Адаху меж тем улегся рядом со своей парой и подтянул к себе под крыло, усиленно потираясь об отросшие вихры волос Тони, показывая тем самым неприкрытое довольство: «Тебя приняли как сына и это хорошо...» «Знаешь, люди как бы не трахаются со своими отцами». «Почему? — откровенно удивились в ответ. — Секс — самое яркое проявление близости и верности». «Ну ты же с матерью своей не скрещиваешь... — вспоминая речевой оборот короля и добавляя, — лапы!» «Смешной, это табу. Не путай мать и отца, это не сопоставимые для любого даха величины. Для птархов их отцы — это не просто родители, но и учителя, а также их первые любовники по достижению совершеннолетия, которые никогда не предадут, что бы не случилось, это мощные крылья и хвосты защиты в этом безумном мире. Если у тебя нет отца, ты сирота даже при наличии матери. Мать же — это воплощение богини, что дает жизнь и приносит смерть». «Значит, секс сыновей с отцами это для вас норма?» — уточнил уже ничему не удивляющийся Антони. «Это благо и проявление привязанности и чистой... — подбирая теперь характерное слово для человека, явно параллельно роясь в памяти собственной пары, а потом радостно добавляя, — о, точно — любви!» «Не хрена ж себе любовь», — буркнул Антони, но отодвигаться от теплоты птарха не стал, наоборот, еще сильнее прижался, утыкаясь в ворох перьев и впитывая в себя знакомый запах. Еду на паре широких подносов-блюд принесли быстро, прислуживали сегодня два молодых песчанокрылых, и, видно по белесым пятнам, такая же выбраковка, что и тот дурень пестрый. «Я смотрю, ты так же забираешь себе бракованных юношей, как и раньше», — птархи удобно устроились у накрытой возвышенности на брошенные вокруг нее богатые мохнатые шкуры, но пока к пище не притрагивались, терпеливо ожидая, когда Антони приладит на себя юбку и обуется. «Почему и нет? Так старшие смогут себе выбрать пары среди молодых, да и есть кому передать личный опыт вольных охотников. Все лучше чем погибнуть от клыков друхдрахов. Или ты все еще считаешь, что древние кровавые обряды жертвоприношений столь нам необходимы? Наше племя оказалось на грани выживания не из-за того, что хищникам не досталось молодое мясо дахов, а из-за того, что матери нам запретили дать в свое время отпор этим чертовым уору. Теперь с экспансией человека девы сделали вид, что не было никакого просчета с их стороны. Но старшие мужчины прекрасно все помнят и я в том числе». Когда Антони занял отведенное ему место между ожидавшими его дахами, король ему щедро пообещал: «Я тоже подарю тебе свои перья на... — теперь уже старший бессовестно ковырялся в памяти человека, доставая оттуда аналоги, — юбку. Ты же не против, сын?» И, судя по оскалившейся харе Адаху, тот был явно не против. Еда отличалась изысканным вкусом, прекрасно насыщая, фрукты и ягоды были неизвестны Антони, но по тому, как ему усиленно подкладывали то одно, то другое, отравление его изменившемуся организму явно не грозило. В покои короля проник один из песчаных крыльев и по его ментальному излучению Антони к своему удивлению того узнал, этот был в сопровождении, когда они летели в затерянный мир. «Мой главный помощник, Зиг, — представил мысленно Луарху появившегося, и Антони догнал, что король это сделал исключительно для него, — он у меня с самого начала, мать отлучила его от гнезда, потому что он стал бесплодным. Частый недуг среди мужчин наделенных песчаными крыльями. Его пара тоже песчанокрылый, один из мальчиков, что накрывали нам обед, выбракованных по генетике, тот, у которого белесые пятна на крыльях». Но Зиг, извинившись за прерванную трапезу, стал выщелкивать новости вслух. Банду нашли в самом конце провала, и Адаху тут же подорвался, выспрашивая с юношеским максимализмом разрешения у своего отца: «Ты же разрешишь мне возглавить налет? Только Антони необходимо оставить здесь, я его нечаянно ранил, когда напал на бандитов, своим криком. Его организм еще окончательно не перестроился и он пока уязвим». «А справишься без меня?» — Луарху распустил себе ушные веера. «Да!» «Дерзай!» — параллельно выщелкивая распоряжения главному помощнику и боднувшись с сыном лбами, белоснежный король остался возле Антони. Дахи поспешили исполнять желание своего повелителя, Тони же, сжав руки в кулаки, немного обиделся на то, что Адаху с ним не простился. «Он уверен в себе и знает, что ты со мной в полной безопасности. Хочешь, я тебя провожу к другому человеку и побуду с вами до конца боя? — предложили паре своего сына и, получив согласие, улеглись перед ним на брюхо. — Залазь, так быстрее. Я точно знаю, что пара твоего товарища пойдет в бой, так как он из того же клана, что и похищенный бандитами птарх». И когда Тони оседлал его, отправился по лабиринту бесконечных анфилад, вновь наполненных искрящимся сиянием от рассеянного драгоценными камнями дневного света, попутно еще и поясняя, что и где находится. Сворачивая туда, где шелест ветра, что продувал услужливо пещеры, заменил шум падающей воды. Тут было влажно и, судя по части отведенной воды, птархи ее использовали для питья, а по вместительным бассейнам и для купания. Берг, охраняемый незнакомым древокрылым, скучал у выхода из анфилад, смотря в глубину зачарованного ущелья. На падающую воду можно было любоваться бесконечно. Охранник, узрев своего короля, сделал надлежащий пируэт и, когда Луарху опустил на ноги Антони, улегся у дальнего входа в пещеры, подобрался, словно находясь на страже царской казны. Тони же тихо подошел к задумавшемуся Бергу и присел рядом. Рыжий перевел на него нечитаемый взгляд, а потом прижался, словно ища защиты, и Антони, даже не спрашивая разрешения у отца своей пары, просто обнял того за плечи, как должное, согревая и поддерживая своего друга-человека.