Победа при Остагаре, том III, Убийца дракона

Холодный ветер срывал с деревьев побуревшую листву. Вороны подняли грай, как только Бронвин со спутниками подъехали по крутой, извилистой тропе к расположенному у подножия гор Убежищу. — По крайней мере, вода тут хорошая! — прокричал Зевран, надеясь, что его расслышат сквозь шум стремительной Сулкеровой реки. Бронвин рассеянно кивнула, жуя дольки сушёных яблок, пока Зевран наполнял фляги. Лошадям дали отдохнуть и вволю напиться. Каллен опустился на колени у кромки грязного берега и умылся. Вода в низине у Сулкера имела землистый привкус и пахла болотом. Не хватало ещё потом маяться животами. Здесь, в предгорьях, и вода и воздух неизмеримо чище и свежее. Каллен отвернулся от флиртующих Тары и Зеврана и подошёл к Бронвин. — Я тут подумал... Когда мы гостили в Рэдклиффе, некоторые рыцари со мной беседовали. Эрл Теган... — Каллен поморщился, затем сказал напрямик: — Алистер — сын короля Мэрика, верно? — Насколько мне известно, письменно это не подтверждено, — медленно произнесла Бронвин, — но эрл Эамон говорил так Алистеру, и король Кайлан вроде бы в это верил. — Я знаю, что Алистер Серый Страж, но помешает ли это ему стать королём? — Нет, — сказала Бронвин. В конце концов, она не могла ответить иначе. — На мой взгляд, не помешает. Однако Алистер ясно дал понять, что не желает быть королём. Я рассказала об этом эрлу Тегану, и он явно был разочарован, но я не имею ни малейшего понятия, чего он ожидает. Король Мэрик Алистера не признал, а это, как мне кажется, необходимо, чтобы его право на трон хотя бы рассмотрели. Эрл Эамон воспитывал Алистера не как принца, а как слугу — он рос мальчишкой при конюшне. Не знаю, король Мэрик ли так распорядился или это просто никого не заботило. Однако если Алистер заявит о праве на престол перед Собранием земель, много неприятного будет сказано. Начнутся предположения. Ты знаешь, кто его мать. Как только это выйдет наружу, всё сразу закончится. Орлесианка? Эльфийка? Маг? Он печально кивнул. — Это кажется таким жестоким и несправедливым... Просто потому что его мать... Наш мир так несправедлив к эльфам. Бронвин некоторое время изучала Каллена, задумавшись, готов ли он, как бывший храмовник, заявить такое о магах. — Согласна, но рассуди сам. Даже если б матерью Алистера и в самом деле была та служанка из Рэдклиффа, как это считается, многие на Собрании земель станут над ним насмехаться. Если бы король Мэрик признал Алистера и обучил, это всё равно бы вызвало трудности. Думаю, Алистер если что и получит, то баннорн, не более. Или его используют для заключения дипломатического брачного союза с какой-нибудь из дальних стран. Наш мир несправедлив, и иногда мне кажется, что он несправедлив ко всем нам. — Это правда. — Каллен глубоко вздохнул. — Эрл Теган вряд ли обрадовался твоим словам. Бронвин и сама так думала. — Эрл Теган преданный человек: преданный Ферелдену и древнему роду Тейринов. Для Тегана великая мука позволить этому роду пресечься, и, конечно, он скорбит о короле... и о всей своей семье. К тому же, — осторожнее добавила Бронвин, — я считаю, что Теган чувствует себя глубоко виноватым перед Алистером, хоть я и не вижу поводов для этого. — Он ведь был вассалом своего брата. Старый эрл никогда бы не позволил Тегану забрать мальчишку себе, после того как самолично отправил его на конюшню. Пошли бы пересуды. Печально, конечно. А мать Алистера — замечательная женщина. Неправильно, что так много людей ополчится против него только потому, что его мать эльф. — Как ты сказал, мир несправедлив к эльфам. — Тара тоже много страдала. Я беспокоюсь о ней. Бронвин моргнула от неожиданной смены темы. Неужели эти разговоры о несправедливости были на самом деле об этом? — Как Серый Страж, Тара стала куда более защищенной. Что касается её личной жизни, то Тара сделала свой выбор и, как друзья, мы обязаны её поддержать. — Я просто хочу... Я не хочу, чтобы Тара снова страдала. Бронвин застонала. Почему люди думают, будто ей хочется знать об их любовных переживаниях? Она с трудом может разобраться с собственными. — Я знаю, ты разочарован, — сказала Бронвин, — но как говорила моя старая няня, в бочке много яблок. Броска увлечена тобой... Он едва улыбнулся. — Броска... Она хороший товарищ, но... — Каллен смущенно отвёл взгляд. — Да, я знаю, что она интересуется мной в этом плане. Она сама очень доходчиво об этом сказала. Но я трус. Поэтому сказал, что мне нужно время, чтобы отпустить Тару. — Трус? — Бронвин почувствовала, что ей не понравится то, что она сейчас услышит. — Да. Я трус, потому что дал ей ложную надежду. Мне нравится Броска. Она храбрая и жизнерадостная девушка. Просто я никогда не смогу относиться к ней так же, как она ко мне. Я не нахожу её привлекательной. Я не смог придумать какой-либо вежливый способ сказать ей об этом, так что... Я позволил ей меня поцеловать. — Тогда ты поступил отвратительно, — резко сказала Бронвин. — Так неправильно. Она практически вешалась на тебя несколько месяцев. Ты не хочешь, чтобы Тара страдала? Я тоже, но я также не хочу, чтобы страдала Броска. Ты думаешь, раз Броска грубо разговаривает и полна бравады, то это значит, что у неё нет сердца, которое может разбиться? Каллен густо покраснел. — Нет! Создатель, конечно же, нет! Я понимаю, что это неправильно. Я надеюсь, что к тому времени, когда мы вернёмся, она найдёт кого-нибудь ещё. В Остагаре тысячи гномов. Я подумал, что это хорошая идея — исчезнуть на время. — Да уж, наверное, — коротко отозвалась Бронвин – треклятые любовные метания Каллена раздражали её. Это взрослый мужчина или маленький мальчик? Она повернулась к своей лошади. — Я хочу, чтобы ты следующий переход замыкал строй. Гляди в оба. Я пойду первой. Эй, все! Время выдвигаться! Русло было мелким и каменистым, но вода неслась так стремительно, что переправляться через реку вброд было рискованно. Вместо этого Бронвин повела отряд вдоль берега, и когда тропа отклонилась от реки, решила остаться на тропе. Скаут беспокоился и время от времени встревоженно принюхивался, и затем смотрел в подлесок, низко наклонив голову. Бронвин снова сверилась с картой. Теперь изгиб реки не так далеко. Тропа приняла западнее, потом повернёт к северу и будет подниматься выше в горы. Тишину нарушал только неритмичный цокот подков по каменистой тропе. Наверху земля ненадолго выровнялась, и возле излучины реки показалась небольшая зелёная поляна. — Надеюсь, в Убежище будет трактир, — заметила Тара. — Для ночёвки под открытым небом слишком холодно... Внезапно захлопали десятки крыльев, и небо потемнело от взлетевшей вороньей стаи. Птицы спикировали вниз и пронеслись прямо над головами всадников. Лошади шарахнулись в сторону и заржали, тряся от испуга головами. Лошадь Тары взвилась на дыбы и выдернула поводья у неё из рук. Тара качнулась назад, потом вперед и закричала, ударившись подбородком о лошадиную шею. Посох выпал из её рук и сразу же укатился в сторону. Каллен потянулся было, чтобы успокоить перепуганное животное, но Лелиана закричала: — У деревьев! Они приближаются! Правой рукой Бронвин извлекла меч, левой потянула поводья, чтобы развернуть лошадь навстречу шестерым рослым мужчинам, несущимся напролом через лес. Они глухо ревели, а в их безумных глазах горела жажда крови. Загудел лук Лелианы. Стрела вонзилась в бегущего впереди высокого мужчину в рогатом шлеме старинного фасона. Казалось, он даже не почувствовал раны и продолжил бег. — Создатель! — воскликнула Лелиана и выстрелила снова. Зевран соскочил с лошади и скупым движением метнул кинжал. С сочным хрустом клинок вошёл в глаз мужчине, и тот с криком упал. Зевран с изумлением смотрел, как он, несмотря на несколько дюймов стали в мозгу, пытается подняться, в агонии цепляясь за траву. Наконец он затих, однако Зевран едва ли обратил на это внимание — к нему уже бежал очередной враг. Бронвин дернула поводья, и Букет встал на дыбы, молотя копытами возле лица удивлённого мужчины. Он, похоже, ни разу до этого не имел дела с боевым конём. Мужчина споткнулся, теряя равновесие, и Скаут с грозным рычанием прыгнул на него, сшиб с ног и вцепился в горло. Букет наступил на труп одной ногой и вздрогнул. Вокруг засвистели стрелы, вонзаясь в стволы деревьев. Одна чиркнула по шлему Бронвин, отчего тот зазвенел, как колокол. С рыком Бронвин заставила Букета слушаться и направила его к главарю, бегущему к Каллену и машущему боевым топором. Каллен уклонился от удара, способного свалить быка, затем выверенным движением обрушил Юсарис вниз, рассекая ключицу врага. Другой нападавший вырвался вперёд и ударил Каллена плоской стороной топора по груди, оглушая. Пока Тара отчаянно озиралась в поисках посоха, напавший на Каллена мужчина разразился лающим смехом и замахнулся топором. Лезвие просвистело мимо Тары и перебило лошадиный хребет. Лошадь зашлась в пронзительном предсмертном крике. Её ноги подломились, она начала падать вместе с Тарой. Ударившись бедром о камень, девушка закричала от боли. Она с трудом встала на четвереньки, нащупывая посох, в то время как Каллен вложил всю силу в удар и проломил врагу голову навершием меча. Лелиана сразила выстрелом лучника — почти сбросивший листву осенний лес оказался ненадёжным для него укрытием. Другая стрела поразила тощего мужчину с двумя кинжалами, который вообразил, что прыгнуть за спину Бронвин — хорошая идея. Он умер до того, как успел упасть на землю. Бронвин сшибла лошадью ещё одного и добила, полоснув его мечом. Раздался хлопок тетивы, и Бронвин оглянулась на звук. Букет, набирая скорость, легко перепрыгнул через упавшее бревно. Завидев всадницу, лучник бросил лук и выхватил меч, но было поздно. Меч Бронвин перерезал ему горло. А второго Бронвин не увидела. Создатель! Он прыгнул на неё слева, пытаясь выбить из седла. Его перчатки оканчивались металлическими когтями, и один из них болезненно оцарапал её шею. Бежавший за Бронвин Скаут впился в болтающуюся ногу человека, но мощный пинок сбросил пса, и он, взвизгнув, упал. Мужчина вцепился в Бронвин, воя, как зверь. Она неуклюже пихнула его мечом без замаха, попав по открытому лицу. Клинок соскользнул и звякнул о кольчугу на её левой руке. Нападавший поднялся на ноги, сплюнул кровь, затем замер и упал назад со стрелой в глазнице. Поскакав обратно к месту сражения, Бронвин увидела, что Зевран бьётся с дородным человеком, вооружённым парой топориков. Один из них он уже потерял — тот застрял в дереве. Толстяк зарычал, атакуя, и на руке Зеврана заалела рана. Не выказывая боли, Зевран резко пнул врага, сломав ему колено. Толстяк взвыл от боли, а Зевран отскочил назад, взял кинжал в обратный хват и вонзил в сердце врага. Тара выползла из-под мёртвой лошади. Пальцы наткнулись на посох. Она яростно закричала, и вспышка лютого холода положила конец сражению. Лошади Тары было уже не помочь — слишком много времени прошло для исцеления. Она умерла там же, где упала. Тара с полными слёз глазами смотрела на безжизненное тело. — Как у них рука поднялась убить бедное бессловесное животное? Это мерзко! И жестоко! — Она с силой пнула ближайший труп. — Мы ведь стали ладить друг с другом! Я действительно научилась ездить верхом! Это несправедливо! Зевран подошёл к ней и сочувственно сжал плечо. Глаза Тары расширились при виде его раны, она сжала губы и принялась за исцеление. Лелиана принялась обходить маленькое поле битвы, собирая стрелы, а Каллен успокаивал уцелевших лошадей. Ближайший мертвец лежал на спине, скалясь в небо. Бронвин отёрла шею, но в итоге только размазала кровь по броне. — Потерпи чуть-чуть, — сказала Тара, поворачиваясь к ней. — Я не великая целительница, но с такой царапиной справлюсь. Вскоре голубое мерцание коснулось Бронвин, и она вздрогнула от внезапной пульсации, когда содранная кожа приросла обратно. — Спасибо. Я пойду взгляну на наших новых знакомых, а ты осмотри Скаута. Думаю, у него сильный ушиб. Зевран снял сумки Тары с мёртвой лошади и навьючил на свою. Бронвин разозлила потеря лошади. Ублюдки. Не то чтобы это серьёзно замедлит их, но если потребуется спешно отступить к Сулкеру, то возникнут сложности. — Это аввары? — поинтересовался подошедший Каллен. — Взгляни на шлемы. Такие примитивные шлемы с закрывающей нос накладкой и украшением в виде бычьих рогов делали в древние времена. — Рога мощи, — пробормотала Бронвин, смутно вспоминая какую-то старую легенду. На резных деревянных панелях в таких шлемах изображались старые вожди. Таны хасиндов такие носили до сих пор. И эти люди, кем бы они ни были. Лелиана покачала головой, перешагивая очередной труп. — Я путешествовала раньше в этих горах и встречала аввар. Я не вижу татуировок. Если это аввары, то об этом клане я ничего не слышала. А шлемы, как вы знаете, могут оказаться трофеями. Бронвин присела на корточки рядом с главарём и прикинула вес его замысловатого доспеха. На плечи был накинут богатый, но завшивленный меховой плащ. Переборов отвращение от прикосновения к коже мертвеца, Бронвин потянула за ремешок висящего на его шее золотого амулета. — Дракон? Это был дракон из мягкого чистого золота, выполненный с поразительным искусством и деталировкой. — Возможно, это клановый тотем, — заметил Каллен. — Я по-прежнему думаю, что они могут быть авварами. Те тоже любят боевые топоры. — Сейчас это не важно, — сказал Зевран. — Они враги. — Должно быть, они преследовали нас от Сулкера, поджидая удобную возможность для нападения. — Бронвин забрала амулет и поднялась. — Едем дальше. — Я ещё не закончила! — запротестовала Тара, засовывая кинжал мертвеца себе за пояс. — У меня не получается снять это кольцо! Каллен поморщился, но Зевран охотно пришёл ей на помощь. — Подержи, — сказал он, затем быстрым ударом отрубил палец и стащил кольцо. — Очень красивое. У тебя хороший нюх на ценности, bella mia. Он с поклоном вручил кольцо Таре, к неодобрению Каллена. — Их оружие тоже хорошего качества, — сказала Лелиана, пробуя пальцем клинок. — Посмотри, Каллен, как прекрасно он выкован. Это не дикари. Лелиана выдернула из земли стрелу и внимательно её изучила. — Отличный стальной наконечник. Никогда не видела бородку такой формы. Настороженно оглядываясь, они отправились дальше. Тара ехала позади Зеврана, держась за его талию и хихикая. Он рассмеялся. — Так путешествовать куда приятнее, верно? — Верно! — засмеялась Тара, целуя тыльную сторону его шеи. Река раздвоилась, и тропа тоже, но Бронвин направилась вдоль южной стороны потока, как подсказывала карта. Когда тропа, казалось бы, исчезла, Бронвин это сбило с толку, и она ненадолго остановилась, но Скаут обнюхал несколько валунов и нашёл сломанные ветки, свидетельствующие о том, что те люди прошли здесь. Тропа нашлась за зарослями густого папоротника. — Осталось недолго. Надо быть настороже, нас могут поджидать. — Ну да, те люди так и сделали, — согласилась Лелиана. Тропа стала круче, вокруг неё сомкнулись сосны. Скауту это было нипочём, а вот отряду большого труда стоило не сбиться с этой почти незаметной тропы. — Придётся спешиться, — сказала Бронвин. — Давайте немного поведём лошадей в поводу. Через какое-то время от тропы отделилась маленькая тропинка, и Бронвин остановилась, озадаченная, по какой из них идти. Выбрав левую и пройдя по ней пару дюжин ярдов, они вышли на широкий, скрытый от посторонних глаз луг, на котором безмятежно паслись овцы. Мальчишка с пастушьей узловатой палкой увидел всадников и вначале застыл от испуга, а потом бросился в противоположном направлении и исчез среди деревьев. — Это явно не в деревню дорога, — заключила Бронвин. — Нам надо вернуться к развилке. Другая тропа была более крутой, но вскоре, взглянув наверх, они обнаружили конец пути: его отмечала пара столбов, которые обычно указывают на вход в какое-либо поселение. И, как у большинства поселений, там стоял часовой. — Только один, — прошептала Тара. — Это ведь добрый знак? И одет он не так, как те, другие. — Он выглядит не очень дружелюбно, — тихо отозвалась Лелиана. Часовой был совершенно недружелюбным. И не пугливым, так что меч он не стал вынимать, лишь уставился на чужаков со смесью неприязни и подозрения. — Это Убежище? — крикнула Бронвин. — Мы не приветствуем непрошенных гостей! — крикнул часовой в ответ. — Убирайтесь туда, откуда пришли! Зевран, ухмыляясь, осторожно переместился в сторону, высматривая возможную засаду. — Полагаю, это было "да"! — с ухмылкой сказал он. Часовой озадаченно посмотрел на его большие глаза, невысокий рост и изящно заострённые уши. Его взгляд с тем же любопытством соскользнул на Тару. Стало понятно, что этот человек ни разу прежде не видел эльфов. Тара заметила его взгляд и сильнее сжала посох. Бронвин быстро огляделась. За воротами виднелась широкая полоса ровной земли. Дорога расширялась до подобия городской площади и уходила дальше к пристани. Как и указывалось на карте, здесь было озерцо, питавшее реку, возможно, поэтому здесь и основали городок. Другая дорога разделялась и уходила вверх, где, вероятно, находилась остальная часть поселения. На западе возвышались горы. Лелиана отвлекала охранника очаровательнейшей улыбкой, а Каллен бросал на него взгляды один другого свирепей. — Мы проделали долгий путь, чтобы отыскать Убежище, — продолжила Бронвин самым располагающим тоном, — и найти нашего друга, брата Дженитиви. Он здесь? — Никогда о таком не слышал, — немедленно отозвался часовой. — Мы тут, в Убежище, держимся сами по себе. Атмосфера становилась всё более настороженной. Тёмные окошки домов словно уставились на них недружелюбными взглядами. — А, так это всё-таки Убежище, — всё так же учтиво сказала Бронвин. — Прекрасно. Не подскажешь, где у вас таверна? — В Убежище нет таверны, — насмешливо ответил часовой. — Здесь для вас нет места. Если вам нужно купить припасы, то у нас есть лавка, но большего вам здесь найти не удастся, что бы вы ни искали. — Мы ищем Урну Священного Праха, — сказала Лелиана с обезоруживающей прямотой. — Ты что-нибудь об этом знаешь? — Эта Урна — всего лишь предание! — быстро ответил часовой. — Отец Эйрик мог бы рассказать об этом лучше меня, если вы настолько глупы, чтобы оставаться в месте, где вам не рады. — Отец Эйрик? — удивился Каллен и нахмурился. — Ваш жрец... мужчина? Это... странно. — У нас в Убежище так заведено, — строго ответил часовой. — Мы не ставим под сомнение традицию. Бронвин пристально посмотрела на него. — Похоже, что нет. Некоторые жители вышли из домишек на улицу, наблюдая за происходящим в недружелюбном молчании. Дети, перешёптываясь, жались к матерям. — Пойдём, посмотрим сперва, что тут за лавка. Бронвин без лишних расшаркиваний направила лошадь мимо часового. Дорога в лавку шла вверх по еще одному крутому холму. Бронвин поджала губы, подумав, не лучше ли было оставить лошадей в Рэдклиффе. — На свой манер это очаровательная деревня, — сказала Лелиана. — Дома опрятные, сады ухоженные. Как жаль, что они еретики и обречены скитаться в Пустоте. Тара прочистила горло, но заметила взгляд Зеврана. Однако он лишь усмехнулся. Отряд достиг вершины холма и снова оказался на площади, окружённой домами. Невдалеке болезненного вида мальчишка играл в грязи с чем-то, напоминавшим на вид костяшку, бормоча непонятные стишки. Малютка Линн, пойдем со мной, Окутал мир ночной покой, А здесь так тихо и тепло, И не грозит свирепый шторм. Малютка Линн, пойдем со мной, Окутал мир ночной покой… Малютка Линн спокойно спит, И ночь ее покой хранит. Замшелый камень, кость руки, Склонилась ива у реки… Малютка Линн спокойно спит, И ночь ее покой хранит. — Привет, парнишка, — окликнула его Бронвин. — Покажешь, где у вас лавка? Он посмотрел на них, распахнув глаза, и показал на один из деревянных домов. — Это там, но вы должны уйти, — ответил он Бронвин. — Мы не любим чужих. — Почему? — спросила Бронвин. Это его озадачило. — Просто не любим и всё. Хотя ваши лошади мне нравятся. Интересно, разрешит ли мне отец завести такую? — Если ты ответишь на мои вопросы, — улыбнулась Бронвин, — я разрешу тебе посидеть на моем коне. Мальчик, поддавшись искушению, чуть приблизился. — Ты ведь не унесешь меня, правда? Злые ведьмы из сказок всегда так делают. — Я определённо не ведьма, — рассмеялась Бронвин. — Давай! Погладь Букета, если хочешь. Он смирный. Зевран подавил смешок. Бронвин взглянула на него. — Исключительно смирный, — повторила она шёпотом, — когда на него никто не замахивается топором. Она снова улыбнулась мальчику. — Меня зовут Бронвин. А тебя? — Нельзя разговаривать с незнакомцами, — сказал он скорее себе, приближаясь еще чуть-чуть и во все глаза глядя на лошадей. — Твоя собака такая большая... — Он неуверенно замолчал. — Скаут, сидеть! — приказала Бронвин. — Давай, парень! Скаут не причинит тебе вреда. Мальчик подошёл ближе, обойдя по дуге пугающего его Скаута. Маленькая и грязная рука коснулась лошадиного плеча. Букет нагнул голову и деликатно ткнулся в мальчика носом. — Он мягкий, — удивлённо прошептал мальчик. Взгляд Бронвин упал на предмет в левой руке мальчика. — Что это у тебя? Увлечённый конем, мальчик даже не повернул головы. — Кое-что моё, — ответил он. — Хочешь посмотреть? Он раскрыл левую руку и Бронвин наклонилась, чтобы получше разглядеть. Тара испуганно задышала чаще. Зевран приподнял брови. На ладони лежал высохший человеческий палец: сморщенная кожа приобрела тёмно-коричневый цвет, а ноготь вытерся и обломался. Скаут обнюхал его и заскулил. — Создатель, помилуй! — вымолвила Лелиана, увидев это. — Где ты это взял? — требовательно спросил Каллен, нахмурившись, как грозовая туча. Бронвин тоже нахмурилась и покачала головой. — Говоришь, в Убежище нечасто бывают незнакомцы? — спросила Бронвин у мальчика. — Ты не видел несколько месяцев назад мужчину, называющего себя братом Дженитиви? Мальчик пожал плечами и погладил лоб Букета. — Если бы у меня был конь, я бы его чистил каждый день! — Лошадям это нравится, — подтвердила Бронвин. — Дженитиви старик, не слишком высокий, в коричневой одежде и клетчатой рубашке. Он искал Урну Священного Праха. — Если я скажу, ты мне дашь посидеть на коне? Я смогу на нем покататься? — Если ты скажешь мне, то я посажу тебя сзади и прокачу до лавки. Он поднял голову, размышляя, и затем сказал: — Хорошо. Поздним летом тут был незнакомый мне человек. Не знаю, как его зовут. Потрошители нашли его и отвели в церковь. — После этого он ушёл? — спросила Бронвин, гадая, кто такие эти "потрошители". Мальчик закусил губу. — После этого я его не видел. Потрошители отвели его к отцу Эйрику. Старик задавал слишком много вопросов. Повисла мрачная тишина. — Никому не позволю говорить, будто я не держу обещаний, — тихо сказала Бронвин. Она взяла мальчика в седло и тронула поводья, направляя лошадь медленным шагом к лавке. Судя по всему, мальчику понравилось высоко сидеть, он с гордым видом выпрямился в седле, словно он повелитель всего в округе. Мальчик заметил Тару и спросил: — Что с тобой произошло? Почему у тебя такие уши? — Я эльф, — ответила она, стараясь не сердиться на малолетнего невежду. — Как и я, — добавил Зевран, на мгновение приподняв шлем. — Такие уши естественны для эльфов. — Они забавно выглядят, — сказал ему мальчик. — И твои глаза тоже. Они такие большие. А эльфы плохие? — Как правило, нет. К счастью, в этот момент отряд доехал до лавки. Это был дом, похожий на остальные, возможно, с отведённым под товары и склад первым этажом. В таком маленьком поселении покупателей немного, значит, торговец должен заниматься каким-нибудь ремеслом в свободное время. Не мог же он, в самом деле, день напролёт впустую стоять за прилавком. Он может быть ткачом или столяром. А если повезёт, пивоваром. Было бы разумно, чтобы местная лавка была одновременно и местной таверной. В саду позади домов золотились созревающие тыквы. Бронвин вспомнила нянюшкин тыквенный суп и задумалась, смогла бы сварить такой же? Скорее всего, нет, потому что у неё не было цыплят, лука, сельдерея и целого дня на то, чтобы потушить это в правильной последовательности. Бронвин вздохнула, думая о Сатиналье в замке Хайевер в минувшие дни. Перед лавкой висел железный круг с привязанной к нему палкой. Наверное, это городской набат, в который звонят, чтобы поднимать по тревоге жителей или созывать на собрание или торг. Лелиана переборола отвращение и приблизилась с другой стороны к мальчику. С деланной улыбкой она спросила: — Скажи, ты слышал об Урне Священного Праха? О ней здесь кто-нибудь говорил? — Это старьё, — сказал мальчик с поскучневшим видом. — Андрасте в этом больше не нуждается. — Но здесь чтят Андрасте, — вмешался Каллен. — Ты знаешь о ней. Мальчик посмотрел на него, как на полного идиота. — Конечно, я знаю об Андрасте. Все о ней знают. Здесь, в Убежище, мы знаем о ней больше, чем где-либо еще. Вы же пришли её увидеть? — Да, — ответила Бровин, удивившись до крайности. — Да, можно сказать, что мы пришли её увидеть. Возможно, после того, как мы закончим дела в лавке, мы отправимся в церковь и поговорим с отцом Эйриком. Люди ведь туда идут, чтобы её увидеть? Посмотреть на её изображение в церкви? — Она не в церкви, — сказал мальчик, поражённый её невежеством. Он посмотрел мимо неё и замолчал. — О нет! Распахнулась дверь дома, и женский голос окликнул мальчика: — Тревин! Сейчас же иди сюда! — Мне нужно идти, — сказал мальчик, пытаясь спуститься с седла. Каллен взял его за подмышки и поставил на землю. Мальчик, высвободившись, передернул плечами и побежал к матери. Женщина крепко обняла его, не отрывая яростного и испуганного взгляда от незнакомцев, затем толкнула мальчика внутрь дома и захлопнула за ним дверь. — Убирайтесь! — закричала она. — Убирайтесь прочь! Нам здесь не нужны чужаки! — Мы всего лишь идем в лавку, — успокаивающе ответила ей Бронвин и прошептала спутникам: — Идём. Каллен, оставайся снаружи и охраняй лошадей. — Бронвин... — Это приказ, — прервала Бронвин. — Мы просто зайдём в лавку. Что плохого может случиться с нами в лавке? *** Лавочник не обрадовался их появлению. Нет, не совсем так. Заслышав звук открывающейся двери, он отвлёкся от подсчётов, и на добродушном лице расцвела улыбка. Но при виде незнакомых лиц, незнакомой брони, незнакомого оружия — и большого боевого пса — лавочник застыл, словно не веря в это неожиданное зрелище. Улыбка сменилась настороженным напряжением. Лавочник явно порадовался, что незваных посетителей от него отделяет стойка. — Чего вам надо? — Это деревенская лавка, не так ли? — учтиво ответила Бронвин. — Мы всего лишь хотим пополнить запасы. — И как ты заметил, — нахально добавила Тара, — мы не из местных. Лелиана пихнула её локтем в шутливом порицании. Лавочник уставился на Тару, как на диковинное животное, затем нахмурился. — У меня мало товаров... Возможно, у меня нет того, что вам нужно, но вы посмотрите, может что приглянется. Он заметил Зеврана и заморгал. Теперь он выглядел не только озадаченным, но и испуганным. Помещение выглядело и пахло точно так же, как любая другая лавка, где торгуют всем подряд: припорошенное пылью и мукой, с витающей в воздухе странной смесью запахов овечьего сыра и крашеной шерсти. Убежище представляло собой настолько замкнутое сообщество, что по размышлению Бронвин, жители просто обменивались нужными товарами между собой, а это место использовали для хранения излишков. Роль лавочника скорее заключалась в посредничестве при подобных сделках, чем в самой торговле. Пятна глины на переднике лавочника указывали на то, что он деревенский гончар. Мастерская, наверное, находится в дальней части лавки. Спутники Бронвин разбрелись по лавке, перебирая товары. Зевран откинул крышку большого сундука, стоящего у стены напротив, и присвистнул. — Теперь понятно, где он держит хорошие вещи! — Послушайте... — запротестовал лавочник. Бронвин заглянула в сундук. Некоторые хранящиеся там вещи оказались весьма хороши: например, усыпанный драгоценными камнями открывающийся медальон с миниатюрным портретом в рамке из жемчужин внутри. Ещё там была пара довольно маленьких, но отменных кожаных ботинок, два хороших кинжала, украшенный вензелем ящик для хранения столового серебра, религиозные амулеты и шесть разномастных книг. — Creatore! — воскликнул Зевран. — Эти ботинки! Они из антиванской кожи! И моего размера... или почти моего! Они продаются, да? — Он схватил их и вдохнул аромат. — Ах, как я скучал по этому запаху! — Тебе нравится нюхать кожу? — засмеялась Тара. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты полный извращенец? — Я он и есть! И горжусь этим! — заявил Зевран. Он сел на пол, снял старые сапоги. С почтением погладив антиванскую кожу, он пробормотал: — Будем надеяться, что они подойдут! Бронвин снисходительно улыбнулась и стала собирать разложенные там и сям товары, чтобы улучить возможность разговорить лавочника. — Этот сыр хорошо хранится? Я бы взяла круг, и половину этих сушеных ягод. Вяленое мясо хорошо выглядит, половину его я тоже возьму. А что в тех бутылках? — Грушевый сидр, — угрюмо ответил лавочник. — Обожаю грушевый сидр! Возьму пару бутылок. Хочу порадовать моих друзей. Лелиана изучила содержимое сундука, полюбовалась прелестным медальоном, затем осмотрела находившиеся внутри книги. Когда Бронвин закончила выбирать припасы, и лавочник стал подсчитывать их стоимость, Лелиана замерла. — Бронвин, подойди сюда. Эта книга очень интересная. Возможно, тебе она тоже понравится. — Сейчас не время... — Тебе действительно захочется на неё взглянуть, — повторила Лелиана многозначительным тоном. Бронвин хотелось расплатиться за товары и расспросить лавочника, на вид готового выпрыгнуть вон из кожи. Тем не менее она подошла, увидела в руках Лелианы маленький зелёный томик и с первого взгляда узнала "Съедобные растения Морозных гор". Но внимание Лелианы привлекла не сама книга, а надпись на внутренней стороне обложки: "Из библиотеки брата Фердинанда Дженитиви". Их взгляды встретились, Бронвин медленно и глубоко вздохнула. — Ты права. "Съедобные растения" очень полезная книга. Я её возьму. А другие книги? Они тоже могут нам пригодиться. Пока Зевран радовался великолепным новым ботинкам, Бронвин с Лелианой быстро пролистали остальные книги в сундуке. Две из них принадлежали Дженитиви: его собственная "В поисках знания: Путешествие учёного Церкви", с пометками для нового исправленного издания, и монография о племенных обычаях авваров. Другие книги оказались очень старыми сборниками. Один из них был рукописным путевым дневником со множеством пустых пожелтевших страниц после слов "Прибыл сего дня в деревню, именуемую Убежище..." Бронвин отложила книгу в сторону и подошла к стойке, широко улыбаясь. — Сколько с нас за всё? Этого хватит? — Она высыпала на стойку пригоршню серебра. — Не сомневаюсь, ты задаешься вопросом, зачем мы здесь. На самом деле мы разыскиваем Урну Священного Праха, хотя некоторые считают, что это всего лишь легенда... — Она с лёгким недовольством подняла руку, предупреждая возражения лавочника. — А ещё мы разыскиваем нашего друга, брата Дженитиви. Он сообщил, что направляется в Убежище. Ты его видел? Лавочник уставился на неё, шевеля губами. — Ни-никогда о нём не-не слышал! — пробормотал он, заикаясь. — Нет, слышал, — прорычала Бронвин, раскрывая зелёную книгу. — Вот его имя, прямо здесь, в книге, которая продаётся в твоей лавке! А теперь говори, где он? От страха лавочник затрясся, выпучив глаза. Бронвин нетерпеливо цокнула языком и он прохрипел: — Отец Эйрик может вам рассказать! Я ничего не знаю! — Где он? В церкви? Где это? — На вершине холма. Там все, наверху. Отец Эйрик... Я могу показать... Он юркнул к двери, распахнул её, едва не врезавшись в Каллена, и при виде рослого незнакомца отпрыгнул в почти комичном удивлении. Глаза лавочника распахнулись, он бросился к набату и начал колотить по железному кругу палкой, поднимая тревогу. — Нас атакуют! — вопил он — Зовите потрошителей! Потрошители! — Останови его! — крикнула Бронвин, выбегая из лавки. Каллен оглушил лавочника ударом кулака, но было уже поздно. Люди выбегали из домов, вооружившись чем попало: сечками, серпами, охотничьими луками, мясницкими ножами. — Уходите! — прокричала Бронвин. — Мы не нападаем на деревню. Мы здесь... Первая стрела отскочила от её наплечника, вторая вонзилась в столб крыльца за ней. За ними хлынули другие стрелы. Лавочник, шатаясь, поднялся и напал с ножом на Зеврана, который быстро перерезал ему горло. Среди сельчан раздался женский крик горя и ужаса. Тара уклонилась от стрелы и швырнула в сторону собирающейся толпы огненный шар, взорвавшийся красно-золотым пламенем. Сбитые с ног сельчане закричали. Дети в загоревшейся одежде с визгом бросились прочь. Одна из девушек побежала вверх по тропинке, зовя на помощь. — Я случайно! — закричала в ужасе Тара. — Я просто хотела их отпугнуть! — Ну, теперь они точно напуганы! — бросила Бронвин. Жители деревни метались в панике, таща за собой раненых, а вниз по склону неслись трое размахивающих топорами мужчин в броне. Из расположенной ниже части деревни прибежал мечник, в котором Бронвин узнала часового у ворот. — Придётся сражаться! — пожал плечами Зевран. — Давай, bella mia, запускай свои прелестные фейерверки! Вместо этого Тара заморозила одного из воинов. Лелиана выстрелила по двум другим: одному в горло, второму — в глаз. Эти выстрелы их едва замедлили. Кем бы ни были эти "потрошители", они были выносливы и знали толк в убийстве. Но даже самый выносливый противник не может долго сражаться, когда у него проломлен череп или льется кровь из перерезанной артерии. Несколько сельчан бросились вперёд, пытаясь помочь пожирателям, и вскоре корчились на земле от боли. Вскоре всё было кончено. Часть сельчан убежала вниз к реке и попряталась там. Некоторые заперлись в домах и захлопнули ставни. Несколько задержались; испуганные, но не отчаявшиеся, они выкрикивали проклятия. Кое-кто встал на колени, протягивая руки к безучастному небу, моля о божественном вмешательстве. — Андрасте, покарай их! — Убийцы! Разбойники! — Спаси нас, Андрасте! — Убирайтесь отсюда! — прокричала Бронвин, замахиваясь на них окровавленным мечом. — Убирайтесь! Прочь от нас! Со следующим напавшим на нас глупцом будет то же самое, что и с ними! Тара! — приказала она, перейдя на шёпот: — Кинь ещё один огненный шар, но постарайся в этот раз никого не задеть! Тара сглотнула, не отрывая взгляда от лежащих на площади тел. — Хорошо... Небольшой огненный шар вспыхнул в паре ярдов от сельчан, вызвав суматоху с криками и воплями. — Убирайтесь! — снова крикнула Бронвин. — Следующий будет больше! Уйдите прочь или мы сожжём каждый дом в деревне! Прозвучал зловещий ропот. С болезненным разочарованием Бронвин увидела, что многие жители этой деревушки слишком храбры и готовы умереть за свои убеждения. К счастью, кроме убеждений у них были нуждающиеся в защите дети, приближался конец года и холодные ночи. Сельчане отступили, одни с ненавистью и возмущением, другие опустошенные ужасом. Когда отряд отошёл достаточно далеко, Бронвин резко сказала: — Идём вверх! Надо найти эту церковь. Скорее всего, там отыщутся все ответы. Бронвин вскочила на Букета, не желая смотреть на оставшееся позади. Пара ребятишек выбежала на улицу, с плачем упрашивая мёртвую мать встать. Старик побежал за всадниками, проклиная и грозя кулаком вслед. Мальчик бросил камень. Бронвин стиснула зубы, спрашивая себя, чем она отличается от Рендона Хоу, и повела отряд на вершину холма, оставив жителей деревни с их мертвецами и ранеными. — Они могут последовать за нами, — заметил Каллен. Бронвин это знала. — И что ты предлагаешь? Единственная альтернатива — выследить и убить каждого мужчину, женщину и ребёнка в этой деревне. Ты объявишь подобие Права Уничтожения для людей, которые даже не маги? Ради Создателя, они же защищают свои дома от вторжения! На холме отряд снова попытались остановить двое бойцов с топорами. Тара наложила на них паралич, и Бронвин испытала соблазн так их и оставить. Но это было глупо. Одно дело — простые селяне, другое — обученные воины. Эти люди опасны, они могут ударить в спину или напасть на отряд из засады, когда тот будет возвращаться с холма. Проезжая мимо, Бронвин обезглавила одного воина. Второго зарубил Зевран. — Друзей мы здесь не заведём, — с горечью проговорила Бронвин. Они быстро добрались до церкви, стоящей на вершине холма. Снаружи было пусто, и ничто не заслоняло великолепный вид на возвышающиеся с двух сторон горы. С юга склон горы плавно сбегал к синей ленте реки. Сама церковь оказалось маленьким зданием, добротно сложенным из серого гранита Морозных гор, с цветными стеклами в окнах. Оно было старое, но выглядело куда лучше остальных деревенских домов. Бронвин поискала взглядом место для лошадей и вздохнула. Позади церкви располагался огороженный садик — без сомнения, принадлежащий жрецу. Там же стояла колода с водой для растений. — Оставим лошадей здесь, — указала она. — Да они же съедят всю капусту жреца! — возмущенно прошептала Лелиана. — Идём.

***

Внутри помещение походило на церковь, если, конечно же, забыть о тех церквях, которые они до этого посещали. В дальнем конце зала находилось деревянное возвышение, но ни статуи Андрасте, ни священного пламени на нём не было. — Думаете, Урна находится здесь? — задумчиво пробормотала Лелиана. Перед небольшой группой верующих стоял мужчина, исполняющий роль жреца. Нет, он и был их жрецом, хотя мужчины-жрецы встречаются только в далёком Тевинтере. Для Бронвин и её спутников жрец мужского пола был настолько же противоестественен, как и говорящая собака. Это настолько противоречило привычному порядку вещей, что было трудно поверить собственным глазам. — На нём тевинтерская мантия или что-то на неё похожее, — тихо прошептала Тара. — И у него посох... — Чудесно, — прошептала Бронвин. — Жрец-мужчина, да ещё и маг. В такое никто не поверит. Пойдём поговорим с этим... преподобным отцом. Каллен неодобрительно хмыкнул. По бокам возвышения стояли четыре воина в броне. Никаких церемониальных доспехов или рогатых шлемов, которые отряд недавно видел. Бронвин испытала облегчение: если дело дойдёт до битвы, возможно, противниками окажутся самые обычные вояки, а не устрашающие потрошители. Перед жрецом стояла на коленях та девушка, что убежала первой, зовя на помощь. Она дрожала, не до конца успокоившись, даже когда жрец ласково положил руку ей на голову. Жрец увещевал свою паству: — ...мы благословлены сверх меры. Мы избраны Святой и Возлюбленной быть Её стражами. Этот священный долг возложен на нас одних. Радуйтесь, дети мои, и откройте ваши сердца, дабы принять Её. Возвысьте свои голоса и отриньте отчаянье, ибо Она приведёт верных слуг Её к славе, когда... Он сузил глаза, заметив вышедших из тени Бронвин со спутниками. — А. Приветствую. Лидилла сказала мне, что в деревню пожаловали гости. Вам понравилось время, проведённое в Убежище? — Полагаю, Убежищу тоже понравилось, — мрачно ответила Бронвин. — Мы пришли не сражаться, но мы не позволим себя убить. Возможно, вам стоит успокоить свою паству, отец. Мы пришли за Урной Священного Праха и за нашим другом, братом Дженитиви. Образумьте людей и уберите их с нашего пути, тогда они не пострадают. А если попытаются напасть снова, мы их остановим. Верующие встретили эту речь яростными взглядами и словами. Жрец утихомирил их и вышел вперёд с горящим от злобы и презрения взглядом. — И по какому же праву ты явилась сюда, полная собственной значимости, и ставишь нам требования? Это твоя деревня? Мы просили вас приехать в Убежище? Так всегда происходит, когда чужаки вторгаются в нашу деревню. Вы не уважаете ни нас, ни нашу уединенность, ни наши традиции. Вы не понимаете наш образ жизни. Вы принесли войну в Убежище в своей невежественности и жадности. Вы расскажете о нас другим, и что будет дальше? — Урна принесёт надежду всем в этом мире! — выпалила Лелиана. — Она принадлежит всем, кто любит и поклоняется Андрасте! Жрец взглянул на неё и нахмурился. — Ты веришь, но ты ошибаешься. Урна не имеет значения. Мы, кто посвящён в самые глубины тайн Андрасте, знаем лучшее служение Ей, чем поклонение обычному праху. Наш долг выше этого. Каллена это встревожило, и он сказал: — Твои люди пытались убить нас, когда мы покинули Сулкер! Вряд ли это проявление веры — убивать путешественников ради того, чтобы сохранить в тайне расположение вашей деревни! — Вы ничего не знаете о нас, — возразил жрец. — Сохранение тайны означает сохранение безопасности, мы должны защищать Убежище любой ценой! Мы не обязаны отчитываться перед вами за свои поступки. На нас возложен священный долг, и неспособность защитить Её будет для нас величайшим грехом. Нам простится всё. — Где Дженитиви? — спокойно спросила Бронвин, желая избежать зубодробительного теологического спора. — Мы знаем, что он был здесь. Мы обнаружили, что некоторые его вещи выставлены в деревне на продажу. Он был жив или мёртв, когда их забрали у него? — Он недалеко отсюда, — спокойно ответил отец Эйрик. Окинув Бронвин презрительным взглядом, он обратился шёпотом к коленопреклонённой девушке и вложил что-то ей в руку. Она поднялась и попятилась прочь от незнакомцев, пытаясь обогнуть их и добраться до двери. — Каллен, останови её! — приказала Бронвин. — Я не хочу, чтобы она... — Беги в храм, Лидилла! — взревел жрец. — Предупреди их! Отец Эйрик поднял свой посох, и волна чистой энергии сбила с ног Тару, Бронвин и Лелиану. Стражники спрыгнули с деревянного возвышения, обнажили мечи и напали. Большинство женщин выбежали, вопя на всю округу. Выругавшись, Каллен догнал Лидиллу и ударил, лишая сознания. Ринувшись обратно в бой, он применил "Святую кару", понадеявшись, что Тара его простит. Воздух перед ним сгустился, Каллен почувствовал призрачные магические огоньки, подсёк их будто рыбу и потянул к себе. Магия омыла его, очищая и приводя в восторг, а затем растворилась в тёплом сиянии победы. Отец Эйрик внезапно рухнул, неверяще распахнув глаза. Посох выпал из обессилевших пальцев и покатился в сторону. Каллен вскинул Юсарис и прикончил жреца прямо там, на каменном полу его церкви. Скаут сбил с ног стражника и, оглушив, рвал зубами. Зевран сделал подножку второму и перерезал ему горло. Лелиана вскочила на ноги и парировала удар третьего, а Бронвин убила его ударом в спину. Один за другим враги падали. Некоторые из верующих пытались помочь своему жрецу, но их вскоре зарубили. Перебарывая тошноту и вне себя от ярости, Тара поднялась на ноги. — Каллен! — закричала она. — Я тебя убью! — Не смей! — крикнула Бронвин, перекрывая шум. — Он спас всех нас! Лидилла пошевелилась и затрясла головой. Она попыталась уползти от резни, но Зевран помешал ей. — Эй, ты! Как там тебя зовут... Лидилла! — гаркнула Бронвин, подошла к ней и рывком поставила на ноги. — Где Дженитиви? Скажи мне или я сожгу вашу проклятую деревню дотла. Я не собираюсь дальше играть в игры с сумасшедшими! Где он? — Мёртв! — с вызовом уставилась на неё девушка, потирая наливающийся кровоподтёк на скуле. — Его отдали Андрасте, а это честь, которой вы не заслуживаете. Её взгляд опустился на распростёртые на полу тела, и девушка горестно застонала. Бронвин встряхнула её. — Отдали Андрасте? — удивилась Лелиана. — Что это значит? Лидилла вздрогнула под пристальным взглядом странных зелёных глаз Бронвин и от ухмылки Зеврана. — Его отвели в Храм и отдали Ей, — медленно повторила она, словно неразумным детям. Лелиана подобрала с пола необычный бронзовый амулет: круглый, напоминающий звезду с загнутыми лучиками... или эмблему Святого Огня. Большой и тяжёлый, он скорее походил на какое-то устройство, чем на украшение. — Это ей дал жрец. Девушка попыталась выхватить амулет, но Зевран дёрнул её назад. — Я знаю, что это, — сказала Тара. — Видела на иллюстрации в библиотеке Круга. Это тевинтерский ключ. Они до сих пор пользуются такими, а стилизованные изображения вышиваются на тевинтерских одеяниях. — Пусть он будет у тебя, — сказала Бронвин Лелиане. — Если это ключ, то должен быть и замок-другой, к которому он подходит. Бронвин повернулась к пленнице. — Так где этот храм? Девушка отвела взгляд, и Бронвин коротко ударила её по щеке. — Либо говоришь про храм, либо мы возвращаемся и уничтожаем деревню. Выбор за тобой. Лидилла с ненавистью посмотрела на неё. — Вы чудовища, дикари из внешнего мира. Именно от таких, как вы, нас предостерегал отец Эйрик. — Храм или деревня? — спросила Бронвин с холодной угрозой. Девушку вытолкали наружу, и после некоторого убеждения она показала на тропинку, огибающую вершину холма и поднимающуюся к возвышавшейся над деревней горе. — Он там, — горько сказала она. — Но там вас ждут. — Да будет так, — угрюмо ответила Бронвин. — А теперь я рекомендую тебе вернуться в деревню. Если ты снова поднимешь на нас руку — тебя убьют. И я обещаю, что если в твоей деревне в нас хоть камень кинут, мы её уничтожим, и точка. Тихо сидите по домам, и тогда у нас не будет повода делать вам больно. Иди домой и не глупи. Девушка скривилась и плюнула под ноги Бронвин. Окинув отряд напоследок взглядом, полным ненависти и презрения, она побежала по тропинке в деревню. Лелиана схватила пошатнувшегося Каллена под руку. Лицо его было невероятно бледным. — Каллен, что с тобой? — Извини... — пересилил себя он. — Бронвин, мне очень, очень нужно немного лириума. Мне жаль... — Мне тоже, — поддержала его Тара. Она отыскала в поясной сумке пару флаконов. — Держи. Каллену сорвал пробку и жадно выпил содержимое флакона. Тара осушила свой и вздохнула полной грудью. — Уф. Ты полегче с «Карой», Каллен. Я думала, что умру. Что за маг без магии? — Не хочешь отдохнуть? — предложила Бронвин Каллену, похлопав его по плечу. — Ты отлично сегодня поработал. Сядь у порога и кричи, если увидишь, что кто-то приближается. Поешь что-нибудь. Нам нужно обыскать церковь, а затем набраться сил — вдруг придётся сражаться с кем-нибудь в этом храме. — Мы не можем отдыхать слишком долго, — покачал головой Зевран. — Мы просто дадим селянам время на перегруппировку. — Мы не сможем сражаться в таком состоянии. Да и они, думаю, сейчас куда больше боятся нас, чем мы их. Давайте быстро осмотримся. Мы не знаем, наврала ли нам эта девчонка и в чём именно. Тара, наложи на нас восстанавливающие чары, как только почувствуешь себя лучше. Тогда мы сможем отправиться дальше. В левом нефе церкви обнаружилась дверь, ведущая в ризницу и личные покои жреца, просторные и прекрасно обставленные. У подножия кровати стояли большие сундуки. — Кровать! — вздохнула Тара. — Я лягу на минуточку? Она свернулась калачиком на аккуратно застеленном покрывале и застонала от облегчения. — Какая хорошая кровать. Как бы я хотела забрать её с собой. Зевран ухмыльнулся и открыл один из сундуков. — Взгляните-ка! Какая богатая у них церковь! Внутри хранились монеты разных стран и эпох, маленькие слитки золота и серебра, кольца, амулеты, броши. Зевран немедленно сунул в карман пригоршню драгоценной мелочи. — У нас нет времени на охоту за сокровищами! — резко сказала Бронвин. — Ищите всё, что связано с братом Дженитиви. Судя по форме здания, в церкви должна быть еще одна комната. Тара, вставай! Не засыпай! Проникнуть в эту другую комнату оказалось труднее. Арочный дверной проход преграждала стена, но было ясно, что комната находится за ним. Лелиана осмотрела стену и обнаружила в ней замаскированное углубление с бронзовой вставкой необычной формы. — Самое место для нашего ключа! — торжественно заявила она, вставляя его в углубление. Последовал громкий щелчок, и деревянная панель с тонким слоем камня почти бесшумно отодвинулась в сторону. На первый взгляд комната казалась заполненной высокими книжными полками. Здесь пахло старыми пергаментами и кожаными переплётами. Бронвин заглянула в левый угол и произнесла: — Это библиотека... или темница? Много книг. Письменный стол и стул. Кровать — с оковами, чтобы держать пленника на цепи. Зловещие тёмно-коричневые пятна на постели. Скаут принюхался и, заскулив, посмотрел на Бронвин. — Похоже, они кого-то здесь держали, — мрачно сказала Лелиана. — Мы знаем, что брат Дженитиви был в деревне. Возможно, они нуждались в свежих знаниях из внешнего мира... Бронвин это чрезвычайно обрадовало. Для этой пугающей и уединенной общины такой учёный-путешественник, как Дженитиви, был подарком Создателя. Дженитиви знал обо всех народах Тедаса, был знаком с политикой и культурой современности. Он мог жить здесь неделями, надеясь на помощь и спасение. Бронвин лишь опасалась, что надеялся он зря. — А когда они решили, что узнали достаточно... — пожал плечами Зевран. — Надеюсь, это было быстро. Лелиана перебирала кусочки пергамента на письменном столе. — Часть этого, похоже, написана братом Дженитиви... — В общем, можно быть уверенными, что он был здесь, — заключила Бронвин. — Перекусите чем-нибудь, а затем отправимся дальше.

***

Пришлось выбирать: переночевать в церкви и отправиться в храм утром, или идти сейчас, не обращая внимания на заходящее за Морозные горы солнце. Бронвин приняла рассудительное и осторожное решение, но в глубине души оно ей не нравилось. Что бы ни ждало отряд в храме, она понимала, что договориться миром не получится. После случившегося им, скорее всего, придётся убить всех, кого они встретят. А она уже потеряла счет оборванных сегодня людских жизней. Ради чего? Ради жизни одной женщины? Действительно ли Анора, королева она Ферелдена или нет, стоит этой резни? Её жизнь стоит жизни детей, случайно убитых в деревне или тех, что умрут, потому что Бронвин убила их родителей? Да, жители Убежища еретики, но Бронвин не жрица и не храмовница, ей не дана власть казнить тех, чья вера недостаточна чиста. А если учесть её собственные тайные размышления о вере, то Бронвин сочла бы себя худшей из лицемеров. Да и есть ли в храме Прах? Ни тот мальчик, ни даже самозваный жрец ничего о нём не говорили. Они упоминали Андрасте так, будто она жива и ходит среди них. От этой мысли Бронвин пробрала дрожь. Что если эти люди правы, а она — нет? Сила не в количестве, иначе Ферелдену следовало смиренно склониться перед орлесианским игом. Она помотала головой, отбрасывая мрачные мысли. Нельзя поддаваться глупым суевериям. Женщина по имени Андрасте определенно существовала: храбрая и харизматичная, объединившая вокруг себя народы Тедаса и боровшаяся за всеобщую свободу. Однако Андрасте умерла, и это произошло много веков назад. Если от неё что-то осталось, то лишь пыль и пепел; прах, в поисках которого они сюда пришли. Однако если бы Она жила здесь и сейчас, что бы Она думала о той властной организации, советующей, а иногда приказывающей от Её имени всем: императорам и батракам, знати и нищим? Что думала об организации, если бы узнала о святых воинах, поставленных ради послушания в зависимость от лириума? О Тевинтере, в котором заявляют о поклонении Ей, но чей столичный рабский рынок больше, чем город Хайевер? Об эльфинажах в остальной части Тедаса, где эльфы живут немногим лучше рабов? О Кругах, где маги заперты до конца своей жизни? Бронвин подозревала, что ничего хорошего. Вряд ли Она подумала бы что-то хорошее о чём-либо перечисленном, включая саму Бронвин. Андрасте любила свободу и боролась за неё, а сейчас придётся потрудиться, чтобы отыскать в Тедасе хоть крупицу свободы. — Ты задумалась, — сказала Лелиана, присаживаясь рядом у церковного порога. — Твои размышления приводят к хорошим решениям, хотя порой это непросто для самой тебя. — Я думала о тех людях, что мы убили сегодня, и о тех, что убьём в будущем. Я надеюсь, что Урна — не сказка, и Прах будет тем, что нам нужно, иначе эти люди убиты зря, а мы — не лучше бандитов. Лелиана посмотрела на неё и глубоко вздохнула. — Об этом действительно тяжело думать. Мы должны доверять Создателю. Он знает, что мы хотели добра... что наши намеренья были чисты... Бронвин взглянула на Зеврана, показывающего Таре награбленные безделушки. Та, раскрасневшись, погладила его по щеке. Лелиана тоже посмотрела на них и сжала ладонь Бронвин. — Мы мятущиеся и несовершенные существа. Создатель знает это. Те люди убили бы нас, если бы им выдалась такая возможность. Нет греха в защите своей жизни. — Они не напали бы на нас, если бы мы сюда не пришли. Если бы они убили нас, они бы всё равно убили бы меньше, чем убили мы. Лелиана обняла Бронвин за плечи. — Вспомни, мы пришли сюда ради поддержания порядка и спокойствия в Ферелдене. Для этого Ферелденом должна править королева. Чтобы править, королева должна быть здоровой. Многие из них всё равно погибли бы: не сейчас, так в гражданской войне, если она начнётся. Что до храма... — Лелиана прикусила губу и печально улыбнулась. — Это в руках Создателя. Я буду молиться, чтобы ложные священники и еретики поняли ошибочность своего пути и обрели покой в мире. Молитва может сотворить великое чудо. Даже если на свою молитву я не получу желаемого ответа, она даст мне сил принять то, что я не могу изменить, и мужество совершить то, что должно быть совершено. Каллен позвал Зеврана, и тот, прежде чем подойти, быстро поцеловал Тару. — Пойду-ка лучше помогу им, — проговорила Лелиана, поднимаясь. Они отправились устанавливать ловушки для тех отважных или глупых сельчан, решивших подняться на холм к церкви. Бронвин не хотела, чтобы на них напали с тыла, а ещё хотела защитить лошадей, которых придётся оставить в садике позади церкви. Больше всего ловушек установили на вершине холма, не обойдя вниманием вход в церковь и ворота в садик. Мёртвые тела вынесли из церкви и сбросили с холма. Со временем сельчане их обнаружат и похоронят так, как здесь принято. Бронвин поднялась и пошла к лошадям, чтобы убедиться, что им хватит еды и воды на день или два. Если отряд к этому времени не вернётся... Что же, сельчане обрадуются новым лошадям. Затем она перенесла дополнительное снаряжение и найденную добычу в потайную комнату в церкви и заперла её. Когда все дела были закончены, над Морозными горами уже растекался кроваво-красный закат. Бронвин понадеялась, что это не предзнаменование. — А теперь в храм. Идти оказалось не слишком далеко, но постоянно приходилось подниматься: длинная, извилистая тропа вела их по южной стороне горы. Когда они поднялись выше, стемнело и похолодало. Тропу выбелило снегом, громко хрустевшим под ногами, и эхо их шагов отражалось от возвышающихся склонов. Холодный туман наползал из глубоких долин. Ледяные пласты поджидали, когда на них кто-нибудь наступит. Снег становился всё глубже. Бронвин обрадовалась, увидев, что свежих следов на нём нет. Сперва показалось, что тропа упирается в промерзшую южную сторону горы. Даже когда отряд подошёл ближе, на рукотворность почти ничего не указывало, кроме длинных низких ступеней, которые привели отряд к арочной бронзовой двери. Её украшали рельефные узоры и надписи, — как сказала им Тара, сделанные на старом аркануме. Каллен попытался открыть дверь, но обнаружил, что она заперта. Однако в центре двери имелось углубление: круглое, с изогнутыми лучиками, похожими на Священное пламя... Бронвин вставила древний ключ в углубление и повернула. Дверь задрожала от глухого лязгающего звука изнутри, Бронвин её толкнула, и створка легко повернулась на хорошо смазанных петлях. Лелиана ахнула. И не только она. Онемевшие от трепета спутники двинулись вперёд, под своды просторного обледеневшего зала. Колонны, украшенные сияющей наледью, поддерживали еле различимую в вышине крышу. Свет из трещин в крыше разгонял сумрак. По обе стороны от огромного зала шли двери, а в центре, на гигантской, размером со спальню, жаровне, пылал огонь. В дальнем конце зала большая двойная лестница вела в помещения, подёрнутые таинственной дымкой. Зал был поистине чудовищен по размеру, он был больше, чем любой зал в древних эльфийских катакомбах, больше любой пещеры в Мёртвых рвах. И он был красив. — Не знаю, действительно ли это погребальный храм Андрасте, — произнесла Бронвин, — но это самое удивительное место, которое я когда-либо видела. А видела я немало! — Если это не храм Андрасте, — торжественно заявила Лелиана, — тогда он обязан стать им, потому ничто не может быть великолепнее. Даже Великий собор не идёт ни в какое сравнение! Они благоразумно закрыли за собой дверь на ключ. — Будем проверять всё на нашем пути, — шёпотом сказала Бронвин. — Мы же не хотим, чтобы к нам подкрались сзади. Безусловно, это место было обжито: все боковые коридоры освещались факелами. Сначала отряд повернул направо, но нашёл не охрану, а богатую сокровищницу. Вид золота ласкал взгляд, и Тара легонько вздохнула от этого сияния, но Бронвин устала от чудес и просто закрыла крышку и заперла комнату. — Не нужно пока ничего брать. Если будем возвращаться этим путём, возьмём, сколько получится. Но сейчас охотиться за сокровищами не будем! Я хочу пройти через всё это и остаться в живых. Мудрые слова: коридор слева от большого зала не пустовал. Раздался первый крик тревоги, призывающий к битве, и воины бросились вперёд...

***

Комментарий автора: После размышлений, занявших почти год, я не смогла найти причин, по которым бедный брат Дженитиви к этому времени мог остаться в живых. Путешественники приходят в Убежище, но не уходят оттуда. Они не могли оставаться в роли рабов или заложников. Культистам не нужна дополнительная рабочая сила, они не стали бы требовать с кого-то выкуп. Однако в каноне с Убежищем и храмом есть неувязка: на вид деревня слишком мала, чтобы снабжать всех верующих в храме. К тому же, откуда там еда? Полагаю, что там нет неупомянутых в каноне полей, но поскольку есть причал, возможно, они ловят рыбу. Кроме того, я не понимаю, почему храм находится на таком расстоянии от деревни, как это указано на карте. С таким расстоянием они не смогли бы сохранить его. По моему мнению Убежище — это обслуживающая деревня возле храма и поэтому должна располагаться поблизости.