Победа при Остагаре, том III, Убийца дракона

Как бы ни были приятны праздники, они всегда заканчиваются. Блеск бала Сатинальи и более приятное празднование, состоявшееся в её спальне, не выдержали холодного утреннего света. Бронвин чувствовала себя неуютно, не имея возможности хорошенько спланировать следующий шаг. Она сказала Логэйну, что Владычица Церкви хочет еще раз обсудить исцеление королевы, что было совершенно правдиво. О больном ребенке и предстоящем испытании говорить не стала. И без того плохо, что Владычица узнала о существовании других щепоток Праха, и наверняка уже рассказала об этом кому-то ещё. Надо было решить, кого из доверенных Стражей взять на тайную аудиенцию. Во-первых, Лелиану. Если она не придёт, возникнут вопросы. Самое худшее она уже совершила и отчасти раскаялась. К тому же она и в поисках Праха участвовала, и присутствовала при исцелении королевы. Во-вторых, Андерса и Йована. Йована — потому что с его представления всё началось, и Бронвин не собиралась позволить ему отсыпаться, в то время как ей придется вставать ранним утром после Сатинальи и идти на суд высокого духовенства. Андерса надо взять, чтобы испытуемого сначала осмотрел компетентный целитель. Возможно, это всё обман. Зеврана она не стала брать с собой, не желая раскрывать его имени и того, что он тоже был в Убежище. Лелиана сказала Владычице только то, что Стражи получили несколько щепоток Праха, но не упомянула имён тех, кто был тогда в отряде. Бронвин понимала, что их имена узнать довольно просто, но хотела как можно дольше скрывать Зеврана и Тару от внимания Церкви. Они встретились за завтраком, мрачные и не выспавшиеся, облачённые в туники Стражей. Бронвин без разговоров принялась за свою кашу. — Возможно, нам стоит захватить с собой ту золотую чашу, — осторожно предложила Лелиана, нарушив долгую и неуютную тишину. — Просто чтобы не помещать Прах нашей Госпожи в дешёвую посуду. — Я возьму её, — согласилась Бронвин. — Хотя Церкви это не понравится. Наверняка они захотят изучить и её на предмет следов магии. — Может, позовут храмовника, чтобы он применил "Очищение", — предположил Андерс, отхлебнув из кружки крепкий горячий чай. — А с моей удачей — еще и "Карой" по нам бахнут. — Лелиана, — строго сказала Бронвин, — больше ничего не рассказывай. Ни точного расположения Убежища, ни сколько нас было в отряде, никаких имён. Я не хочу, чтобы на нас охотились из-за этого Праха, как на кроликов. Лелиана покорно кивнула. Бронвин понадеялась, что Лелиана сдержит обещание. Поздней ночью прошёл дождь, заливая угли костров Сатинальи. В воздухе висела тяжёлая дымка. Запах сырого дерева пронизывал всё, забивая даже вонь пролитого эля и рвоты. Несколько припозднившихся гуляк напраздновались так, что не смогли добраться до дома и храпели, развалившись под окнами или прислонившись к стенам. Дорога к собору казалась длинной, почти бесконечной. Бронвин избрала привычный путь через мост у Восточных ворот, затем по Привратной улице мимо Дома Хайевера. Она помахала рукой охране и ощутила прилив уверенности. Фергюс сейчас там, всё ещё спит. Кажется, он славно провёл на балу время, не слишком много выпил и вёл себя как паинька. Без сомнений, он хотел произвести хорошее впечатление на королеву. От полученных накануне вестей голова до сих пор шла кругом. Кузен Леонас женится. Тот молодой фермер, возможно, станет эрлом Денерима. Шарада Амелл может выйти замуж за наследника эрла Западных Холмов. Словно муравейник развалился от пинка, и теперь собирался совершенно по-новому. У неё сложилось лучшее мнение об Ароне Кенделлсе, чем у Логэйна. По сравнению с Воганом он был глотком свежего воздуха: серьёзный, готовый работать над поставленной задачей, не погрязший в традициях. Арон вёл себя с ней почтительно, и Бронвин показалось, что ему тоже не слишком понравился Денерим. Конечно, никто не знает, что из этого выйдет. Но если уж на то пошло, кто знает, что выйдет из его брака с Хайбрен? Бронвин подумала, что они совершенно не подходят друг другу, но согласилась с мнением Логэйна, что этот молодой человек не будет потакать её капризам.

***

Владычица Церкви Маурин заняла своё кресло в зале для совещаний. Она куталась в меховую накидку, несмотря на ревущий в камине огонь. С тех пор, как Гертруда опоила её тем ужасным зельем, Маурин постоянно испытывала слабость и озноб. Возможно, она мерзнет из-за страха. Да, она боится, и сильно. Боится, что сегодняшнее испытание провалится, ещё больше — что оно увенчается успехом. Боится и за себя, как ни стыдно это признавать. Вполне возможно, что в Вал Руайо её сочтут бесполезной и вскоре избавятся. Перед ней расположилась дюжина надёжных членов духовенства. Не все из них были близкими ей друзьями. Не все из них были патриотами Ферелдена. Она сделала это намеренно, поскольку хотела получить самый объективный и обоснованный анализ того, что сегодня увидит. Мать Перпетуя, её заместитель в Денериме после смещения и заключения под стражу Гертруды, тоже, конечно, присутствовала. Розамунда, утвержденная в сане жрицы, заменила Элоизу, утратившую самодовольство и высокомерие в одиночной камере форта Драккон. Также здесь присутствовала и мать Боанн, чье миловидное лицо выражало беспокойство. Сестру Джустинию, хранительницу реликвария, пригласили для проведения экспертизы. Её писарь, сестра Роза, присутствовала для записи хода конклава. Преподобная мать Дамарис, прибывшая из Южного предела, и преподобная мать Евдокия из Лотеринга. Преподобная мать Юлиана, маленькая и иссохшая, прибыла из Гварена на корабле. Почтенную мать Ханну из Рэдклиффа тоже пригласили, но она не явилась. Может быть, приглашение опоздало или события на юге делали путешествие невозможным. Ханна будет сожалеть, что пропустила этот конклав. Преподобных матерей из Хайевера и Амарантайна не было — в их отношении ведётся расследование по поводу сотрудничества с эрлом Хоу и его тевинтерскими магами крови. Скорее всего, их в течение года разжалуют и отправят в монастырь. Присутствовали и храмовники. Тавиш сейчас сидит в тюрьме за безрассудное пренебрежение безопасностью гостей на свадьбе эрла Уриена. Вряд ли он был пособником Орлея, но Гертруда и Элоиза подозрительно легко смогли использовать его в своих целях. Маурин подумывала повысить сэра Брайанта из Лотеринга до звания Рыцаря-Командора. Он славился не только преданностью и воинским искусством, но и состраданием вкупе со здравым смыслом. Она попросила его сопровождать мать Евдокию и присутствовать на заседании. Сэр Рилок состраданием не отличалась, но никто не сомневался в её преданности Церкви и благородном отказе от политических игр. Маурин приготовила для неё особую роль. Сэр Ирминрик и сэр Отто тоже были достойными и глубоко набожными рыцарями. Их участие в освобождении королевы делало их особенно приемлемыми для Стража-Командора. Рыцаря-Командора Харрита тоже пришлось пригласить. Маурин мысленно вздохнула, взглянув на него. Благодаря хорошему происхождению и связям этот довольно скользкий тип прошёл по головам более достойных воинов Церкви. Ходили слухи о том, что он замешен в торговле контрабандным лириумом. То, что за его продвижением стояла преподобная мать Ита из Амарантайна, ничего хорошего об этой женщине не говорило. — Я созвала вас здесь ради высокой цели. Вполне возможно, что сегодня мы станем свидетелями настоящего чуда. На лицах призванных ею жриц и храмовников отразились надежда, волнение и недоверие. До всех дошли слухи, в той или иной мере отражавшие истинное положение дел. Маурин поёжилась под накидкой, мечтая о том, чтобы всё это произошло не в её правление: Мор, смерть молодого короля, предстоящая борьба за трон и пугающая вероятность Священного похода. Она с грустным волнением вспомнила дорогую Вальхтеов, свою наставницу и предшественницу, которая четыре года возглавляла ферелденскую Церковь во время правления короля Мэрика, не дожив года до его исчезновения. Это было завидная и простая пора мира и стабильности. На самом деле она не хотела заниматься тем, с чем ей сегодня придётся столкнуться: с очень сложным и многозначным утверждением о явлении чуда. Маурин знала, что чудеса не вписываются в современный мир, как и предписано Создателем. Андрасте действительно творила чудеса тысячу лет назад, но она была Его Невестой и Его Пророчицей. После Её смерти Создатель снова отвернулся от своих заблудших детей. Он простит их, если они исполнят Его волю и распространят Песню Света по всему миру. До тех пор они будут блуждать в темноте и одиночестве. Тем не менее, ей предстоит принять этот вызов, и для этого вчера ей пришлось одобрить наимерзейшее решение в своей жреческой карьере. И вряд ли Создатель будет ею доволен, когда она предстанет пред его ликом. Но появилась Бронвин, которую она когда-то знала как очаровательную девочку, дочь своей дорогой подруги Элеоноры Кусланд, и заявила, что нашла останки Пророчицы и исцелила ими королеву. Что бы сказала Элеонора, узнай она, что задумала Бронвин? И самонадеянное присвоение святой силы Пророчицы не самое последнее в этой истории. Девочка самовольно провозгласила себя Командором Серых Стражей... без какого-либо одобрения вышестоящих чинов ордена. А теперь, если слухи правдивы, и собственные размышления Маурин о политической обстановке верны, то Бронвин и вовсе будет избрана королевой. Стражи не должны носить мирские титулы. Это основной принцип их ордена, но Маурин знала историю и помнила, что в длинном и легендарном прошлом ордена бывали и исключения из этого правила. Она никогда не ладила с Дунканом, особенно после того, как он забрал в орден бастарда Мэрика, Алистера. Дункан сильно ошибся, призвав в Стражи младшую Кусланд. Конечно, он имел на это право, но Кусланды любили устанавливать свои правила. И по всем донесениям было ясно, что Бронвин, даже исполняя роль командира Стражей, продолжала считать себя высокородной ферелденкой. Наделал Дункан дел со своей склонностью забирать лучших детей. Все уже собрались и смотрели на неё с затаённым нетерпением. Пришло время рассказать им всё. — Вскоре сюда прибудет Бронвин Кусланд, Командор Серых Стражей, и мы проведём испытание, в надежде, что она заполучила истинный Прах Пророчицы. — Ваша светлость, но ведь утверждалось, — смущенно сказала сестра Джустиния, — что Прах был использован для исцеления королевы. — Я подробно расспросила об этом леди Бронвин. Она утверждает, что нашла погребальный храм Пророчицы в Морозных горах. Девушка из её отряда сопровождала её на встречу со мной. Её имя Лелиана, и несколько месяцев назад она была послушницей в Лотеринге. Она родом из Орлея. Она вскользь упомянула, что каждый член отряда, переживший определённые испытания, был вознагражден щепотью Праха из Урны. Последовали удивленные перешёптывания, обмен многозначительными взглядами. Мать Юлиана из Гварена, слишком старая, чтобы бояться высказываться напрямую, резко оборвала обсуждения своим вопросом: — Сколько их было в отряде? Сколько щепотей Священного Праха будет продавать каждый шарлатан отсюда и до залива Риалто? — Я не знаю точного числа. Отряд не был большим: Бронвин, сестра — а теперь Страж — Лелиана, и бывший храмовник по имени Каллен. Предположительно, — усмехнулась Владычица, — большой, преданный и грозный мабари Бронвин, хотя сложно поверить, что ему тоже дали щепоть Праха! Кто был помимо этих людей, мне неизвестно. Сэр Каллен погиб в битве с драконом уже после того, как получил свою щепоть. —Прах Пророчицы и вдобавок драконы! — фыркнула мать Дамарис. — Настоящее приключение! — Я знал Каллена, — произнёс Харрит. — Молодой идеалист, отличный мечник. Даже не знал, что он стал Стражем. — Он присоединился к Стражам в Круге, — пояснила Маурин. — Тогда Бронвин призвала пару магов и предложила другим магам вступать в армию. Каллен действовал с позволения Рыцаря-Командора Грегора. Бронвин оповестила его о смерти сэра Каллена письмом с соболезнованиями. Она не упоминала о Прахе или драконах, но написала, что Каллен погиб с честью, выполняя свой долг. — Леди Бронвин... — начал сэр Брайант и запнулся. — Страж-Командор несколько месяцев назад проезжала через Лотеринг и многое сделала, чтобы успокоить людей и укрепить защиту Лотеринга. Она не показалась мне той, кто будет выдумывать небылицы ради раздувания собственной значимости. — Я это подтверждаю, — сказала мать Евдокия из Лотеринга, — хотя честолюбие может сыграть злую шутку. Леди Бронвин не из тех, кто искренне верит в первую встречную чушь. Мать Боанн помолчала, затем подняла глаза. — Мы должны соблюдать осторожность в общении с ней. Права она или нет, но она меньше чем через месяц может стать нашей королевой! Это было веское обстоятельство, которое необходимо учитывать, и конклав ненадолго умолк, задумавшись. Церковь и так уже в натянутых отношениях с короной, и проявлять неуважение к претендентке на трон, по меньшей мере, неосмотрительно. — Разве мы не можем выслушать историю из её собственных уст, и самим вынести суждение? — спросила мать Юлиана. — Вы услышите, — согласилась Владычица Церкви. — Вы услышите каждое её слово. Но перед этим мы должны провести испытание. Его результаты, которые, как я полагаю, вы непременно увидите, сильно повлияют на то, как мы продолжим наши расспросы. Я сказала Бронвин, что чрезвычайные заявления нуждаются в чрезвычайных доказательствах. Мы отыскали смертельно больных людей, чьи болезни не поддавались магическому исцелению. Пока леди Бронвин путешествовала на севере, я послала в Круг за помощью. Могущественные маги под наблюдением храмовников осмотрели дюжину больных. После всех приложенных усилий осталось трое не исцелённых. Даже сейчас они на грани смерти. После долгих размышлений одного из них привезли сюда. Бронвин использует свой Прах, и мы увидим, какой силой он обладает. Выбор того, кто может быть исцелён, стал для Маурин настоящим мучением. Как можно выбрать между больной матерью, изнурённым муками юношей и умирающей девочкой? В конце концов Маурин остановилась на девочке, потому что если понадобиться убеждать Бронвин пойти на испытание этого чудодейственного Праха, то возможно её сердце смягчится из сострадания. К несчастью, все трое больных были простолюдинами. Куда лучше, если бы испытуемый был известен или значим для нации. Но кроме этих, Создатель не дал им никого. Ещё одним доводом, склонившим Маурин к этому решению, стало то, что эта маленькая девочка воспитывалась при Церкви, и была возможность подвергнуть её испытаниям, не дав ложных надежд семье и не породив слухи. Благоразумие и осмотрительность превыше всего. Тихий стук в дверь отвлёк их от перешёптываний. — Ваша милость, прибыла Страж-Командор со Стражами Лелианой, Андерсом и Йованом. — Немедленно пригласи их. Владычицу Церкви не обрадовало, что Бронвин привела с собой этого мага крови, Йована, участвовавшего в разграблении Собора и наверняка либертарианца самого радикального толка. С другой стороны, с ней пришла Лелиана, любящая Церковь. Возможно, Бронвин пыталась соблюдать равновесие. Стражам указали на стоящий посреди зала стол. За ним они будут хорошо видны всем членам жреческого совета, расположившимся перед ними полукругом. — Присаживайтесь, Стражи, будьте так добры. Маурин призвала конклав к порядку и церемонно поприветствовала Стражей, сообщив им о причине своего приглашения. — Да, ваша милость, — чётко ответила Бронвин. — Я поняла, что вы собираетесь проверить Прах, и принесла его. И это тоже. Она положила на стол маленький полупрозрачный мешочек из выделанной кишки, а из перекинутой через плечо сумки достала золотую чашу на ножке. — Это та чаша, что использовалась при исцелении королевы Прахом? — спросила Маурин. — Да. — Нам потребуется изучить её на наличие постоянного и рунического зачарования, или наложенных чар. — Я не возражаю. Этим занялись сэр Ирминрик и сэр Отто, тщательно изучив чашу со всех сторон. Сэр Рилок применила "Очищение", и после некоторых раздумий попросила сэра Отто применить ещё одно. — Тут есть нечто, — проворчал Ирминрик, — но по всей вероятности это остаточные следы Праха. — Но ничего вредоносного на чаше нет, — добавил Отто. — Если на чаше есть хоть какие-то следы магии, — сказала мать Перпетуя, — то её нельзя использовать для испытания. — Хорошо, — пожала плечами Бронвин. — Я просто могу положить Прах в рот ребёнка руками. Имейте в виду, он может захотеть выпить воды после этого. Владычица Церкви подала знак сестре Джустинии, та взяла обычный кубок из шкафа и наполнила его из серебряного кувшина, стоящего рядом со священнослужителями. — Возможно, — предложил Брайант, — Стражи хотят проверить воду и кубок на наличие чего-то предосудительного? — Хорошая мысль, — сказала Бронвин, немедленно взяла кубок у сестры Джустинии и выпила. Йован и Андерс заметно вздрогнули, что обеспокоило Владычицу. Неужели дошло до того, что дитя Элеоноры Кусланд подозревает её в использовании яда? Бронвин же опустила кубок и с вызовом посмотрела на присутствующих. — Кажется, я жива. Сестра Джустиния, будь так добра, наполни кубок снова, и давайте поставим его вон там, — её улыбка стала похожа на звериный оскал, — где он будет виден каждому. — Последний момент, ваша милость, — произнесла сэр Рилок, сверкая огромными тёмными глазами. — Давайте рассмотрим возможность того, что леди Бронвин может сама наделить целебными свойствами обычный прах. На лице Лелианы отразилось удивление. — Но как она могла бы это сделать? Андерс и Йован обменялись мрачными взглядами. Они предвидели, что этот вопрос может быть поднят, даже если Бронвин об этом не подумала. — Возможно, — предположила Рилок обманчиво мягким голосом, — леди Бронвин обладает магией, достаточной для этого? Может ли быть, что она — тайный маг? Бронвин невозмутимо посмотрела на неё. Если отрицание прозвучит грубо, это обидит магов-Стражей, которые сражались на её стороне, и теперь сидели рядом, делая для неё всё возможное. — Я не маг, — сказала она чётко. Андерс грубо фыркнул в подобии смешка. — Тайный маг, конечно! Такой тайный, что и сама не знает! Рилок не поддалась на провокацию. — Смейся сколько угодно, Страж, но бывает и так. Случается, что магия проявляется в более позднем возрасте. Полагаю, испытание будет неполным без учёта такой возможности. — Бронвин, — мягко сказала Владычица Церкви. — Мы говорим это не для того, чтобы оскорбить тебя, просто мы должны учесть всё. Рилок выполнит процедуру для подавления магических способностей. Если ты не маг, это не причинит тебе неудобств. — Значит, "Кара"? Да, я знаю о ней. Каллен постоянно использовал её на способных колдовать порождениях тьмы. Весьма полезное умение. "Кара" ни разу не вывела меня из строя во время битвы. Делай, что должно, сэр храмовница, — сказала она Рилок. — Эм... — Андерс встал и попятился. — Не возражаете, если мы с Йованом отойдем? Хотелось бы остаться работоспособным до конца собрания. — Я думаю, в области действия должен быть известный нам маг, — сказала мать Евдокия, — таким образом, мы будем абсолютно уверены, что "Кара" была выполнена эффективно и в полную силу. Сэр Рилок поморщилась, не зная, то ли ей обижаться на предположение, будто она может приложить недостаточные усилия, а то ли радоваться, что будет наказан маг. — С Командором буду стоять я, — сказал Йован, стараясь не смотреть ни на кого. — Если меня оглушит, с Бронвин останется Андерс, он лучший целитель, чем я. Андерс взорвался. — Значит, Йован подвергнется "Каре"? Интересно, что вы придумаете, чтобы избавиться от меня и Лелианы? А потом вы все будете довольно смотреть на Бронвин и оценивать её. А знаете что? Если она должна подвергнуться этому, то, полагаю, одна из жриц, что так горячо жаждет найти подвох, тоже должна встать рядом с ней и Йованом для проверки! — Не мы здесь подсудимые! — осадила его Рилок. — О, — Бронвин изумленно подняла брови, — так я подсудимая? На самом деле я нахожу предложение Андерса заслуживающим внимания. Вы все говорите о "Каре" как о верном способе выявить мага, но хоть одна из вас когда-нибудь подвергалась её воздействию? Нет? Это разумная идея. По жрице вы сможете сделать вывод, что является нормальной, правильной и не присущей магу реакцией, и оценить меня вернее. Сестра Джустиния, ты достаточно молода, чтобы не пострадать от "Кары". Осмелишься пройти испытание со мной? Если же нет, то у тебя бы не было ни малейшего шанса пройти испытания, которым тебя подверг бы Страж Урны Священного Праха! — Страж? Кто это? — требовательно спросила мать Юлиана. — Ты говоришь о существовании тайного ордена, охраняющего останки Пророчицы? Владычица Церкви... — Владычица! — полным злости голоса сказала сэр Рилок. — Это попытка заставить меня ослабить "Кару". Я ударю в полную силу! — В этом, — усмехнулся Андерс, — никто не сомневается. Маурин подняла руку, призывая к тишине. — Сначала испытание! Рассказ — потом! Сестра Джустиния, ты согласишься подвергнуться испытанию "Карой" с магом и Стражем-Командором? Обычно кроткая хранительница реликвария с ужасом уставилась на них. — Я полагаю... это ведь не опасно? Я имею в виду, нам говорили, что это не ранит магов по-настоящему, так что это вряд ли причинит мне какую-либо боль... — Владычица Церкви, — быстро и напористо произнесла мать Боанн, — сестра Джустиния напугана. Я подвергнусь испытанию вместо неё. — Нет! — севшим голосом запротестовала сестра Джустиния. — То есть, нет, спасибо, преподобная мать. Я не испугалась... правда... Думаю, мне надо просто выпить воды... Джустиния поспешно выпила стакан воды, затем глубоко вздохнула, расправила плечи и подошла к Бронвин, радуясь тому, что роба скрывает дрожь коленей. Испытание очень страшило её. Страж-Командор казалась очень высокой, а маг крови стоял всего в нескольких дюймах от неё. Сэр Рилок буравила их враждебным взглядом. От храмовницы пахло лириумом, и на волне охватившего её перенапряжения, Джустинию озарило: она увидела связь между разрозненными фактами, которые давно знала. Маги нуждались в лириуме. Храмовники нуждались в лириуме. Храмовница перед ней готовилась наложить "Святую Кару", и это сильно, слишком сильно походило на наложение заклинания. Кем были заклинатели? Заклинатели были магами. В её голове сложилась цепочка доказательств: Использующий заклинания — маг. Храмовники используют заклинания. Следовательно, храмовники — маги. Нет! Это не может быть правдой!.. Сэр Рилок извлекла меч, воздела левую руку, окутавшуюся сиянием. Оно ярко разгорелось, а затем с громким гулом полетело вперёд. Джустиния содрогнулась и закричала, когда свет промчался сквозь её кости, словно шквал ветра, оставляя после себя головокружение и тошноту. Она зажала рот ладонью. Маг упал на колени, его тошнило. Вонь рвоты заглушила запах лириума. Сэр Рилок выглядела победно, можно сказать — восторженно. Сестра Джустиния сдержала новый позыв тошноты. Она взглянула на бесстрастное лицо Стража-Командора. — Ты в порядке? — спросила та. — В полном, — слабо ответила Джустиния, слегка испуганная своей реакцией на "Кару". Это яркий свет виноват, или она маг? От этой мысли её немного замутило, ведь у Стража-Командора не изменилось ни выражение лица, ни его цвет. — Имейте в виду, — пробормотала Джустиния, — это не слишком приятный опыт. Магам всегда так плохо от этого? Ему нужна помощь? — Да, — холодно ответил другой маг, Андерс, оттирая её в сторону. — Он будет испытывать тошноту и слабость примерно час, может больше. Этого представления достаточно для вашего сборища? — Андерс... — взмолилась Лелиана. — Что? — огрызнулся Андерс. — Не надо говорить мне, что всё хорошо. Сама же видишь, что мы для них не больше, чем животные. — Успокойся, Андерс, — сказала Бронвин, дернув его за рукав. — Помоги мне вывести его отсюда. Он придёт в себя, а затем мы поможем ему добраться до дома. Наложи на него "Восстановление". Андерс ухмыльнулся и обвёл присутствующих вызывающим и презрительным взглядом. Затем с показной легкостью сотворил чары. — А теперь сядь, — тихо приказала ему Бронвин. Он поморщился, но повиновался. —Итак, — сказала Бронвин, поворачиваясь к Владычице Церкви, — все ли удостоверились, что я не маг? И что сестра Джустиния тоже не маг, раз уж на то пошло? Хотя строго в научных интересах я замечу, сестра, что "Святая Кара" в действительности причиняет боль магам. В этом её суть. — Это было очень неприятно, — признала Джустиния, чувствуя себя необыкновенно смелой. — Сэр Рилок, должно быть, выдающаяся храмовница. — Я нахожу проверку достаточной, — заявила Владычица Церкви. — Бронвин Кусланд, Командор Серых Стражей Ферелдена, не является магом. Кто-нибудь хочет выразить несогласие с этим? Молчание. Бронвин напряжённо ждала, что кто-нибудь заговорит, но напрасно. На самом деле она тоже испытала неприятные ощущения, как и Джустиния, но не хотела этого показывать, чтобы это не сочли доказательством её магической природы. В горячке боя "Кару" можно даже не заметить, но в неуютном зале, когда на неё смотрело столько глаз, от неприятных ощущений было так просто не отделаться. Владычица Церкви прокашлялась. — Давайте продолжим. Мать Боанн, испытуемая готова? — Да, ваша милость. Она и сопровождение рядом, в соседней часовне. — Тогда, преподобная мать, впустите испытуемую, мага и присматривающего за ним храмовника. А я тем временем объясню наши приготовления Стражу-Командору. — Она повернулась к Бронвин. — Мы искали случаи болезней, неподвластных магии. В итоге мы отобрали одну больную. Её хворь не связана с магией и никому не известна. Это не следствие одержимости или проклятия, а естественная болезнь тела. Она умрёт, и очень скоро. С этим ничего не могут сделать ни тщательный уход, ни магия. Мать Боанн вскоре вернулась, сопровождаемая двумя знакомыми Бронвин бородачами. — Рыцарь-Командор! Первый чародей! Андерс усмехнулся, завидев, как Йован сжался. Будь у того больше сил, он бы уполз и спрятался под столом. Действительно, в комнату вошли Первый чародей Ирвинг и сэр Грегор, а следом за ними двое послушников с носилками. На носилках без сознания лежал ребёнок. Носилки поставили на пол, а послушников выпроводили. Ребёнок оказался девочкой, исхудавшей, сжимающей сухими костлявыми руками голову. Из её горла шёл тихий, тонкий, бесконечный плач. — Она плачет даже в беспамятстве, — горестно сказала мать Боанн. — Кажется, она испытывает невыносимую боль. — Каково твоё мнение, Первый чародей, — спросила Владычица Церкви, — можно ли исцелить этого ребёнка магией? — Я неоднократно пытался это сделать. Не думаю, что это возможно, ваша милость, — ответил Ирвинг. — Опухоль в её мозге не поддается лечению. Я бы мог уменьшить её боль, применив большие дозы кое-каких зелий... — И это, скорее всего, убьёт её! — перебила его сэр Рилок. — Это невинное дитя умрёт, когда смилуется над ней Создатель, и отправится к нему незапятнанной! — Итак, Первый чародей считает, что это невозможно. Не возражаете, если я хотя бы попробую? — с некоторой едкостью спросил Андерс. — Сделай это, — сказала Владычица Церкви. — Прямо сейчас. Сделай всё возможное, во что бы то ни стало. — Страж Андерс, — пояснил Рыцарь-Командор конклаву, — лучший целитель Круга за последние десять лет. — О-о-о, комплименты! — Андерс издал смешок. — Знал бы, что тебе не всё равно, может и не сбегал бы! Могильное выражение лица Бронвин его утихомирило, и он посерьёзнел и сосредоточился на исцелении. Его лицо стало внимательным и настороженным, всполохи синего огня пробегали по пальцам. Он с осторожностью положил руки на ребёнка, и волшебство вскипело вокруг во всём своём великолепии. Безрезультатно. Ребёнок продолжал стонать. Разочарованный, Андерс попытался снова. И снова. Пот струился у него со лба и капал с носа. — Андерс, — с напряжением сказал Ирвинг, — остановись. Опухоль — это ужасно, а опухоль в мозге — хуже всего. — У меня почти получилось, — ответил молодой маг с искажённым лицом. — Я чувствую это! — Достаточно! — сказала Владычица Церкви. — Я считаю это убедительной демонстрацией того, что опухоль неподвластна магии. Страж-Командор, я хочу, чтобы ты применила Прах. Бронвин взяла мешочек с Прахом и встала. Она посмотрела на страдающую девочку, и живот снова свело, но не от "Кары", а от ужаса перед такой судьбой. — Как её зовут? — спросила она. — Какое это может иметь значение? — удивилась мать Евдокия. Некоторые вздрогнули от подобной бесчувственности. Но не Владычица Церкви, хотя её тоже это задело, и она знала, что такой ответ снова рассердит Бронвин. Элеонора, впрочем, тоже была вспыльчива. — Я полагаю, что у меня есть полное право знать всё об этом ребёнке, — отрезала Бронвин, сдерживая растущие гнев и презрение. — Я отдаю ей свою жизнь. Владычица Церкви вздохнула и подняла руку в протесте, но Бронвин безжалостно закончила: — Да. Я отдаю ей свою жизнь. Потому что я использую свою щепоть Праха, чтобы исцелить её, и у меня не будет Праха в тот день, когда я буду смертельно ранена или больна. Следовательно, я умру, потому что выживет она. Я не жалею для неё жизни, но я не позволю этому обмену пройти незамеченным. — Ты можешь использовать мой Прах, — тихо предложила Лелиана. Бронвин молча на неё посмотрела. — Где мать ребенка? — резко спросила она. — Почему девочка проводит свои последние часы одна, среди незнакомцев? — Её имя Демельза, — спокойным голосом ответила мать Боанн. — Она дитя Церкви. И она не одна. — Сирота? Почтенная мать заколебалась, не желая лгать. — Нет. Она... Она была передана Церкви своей семьёй. — Почему? Из-за увечья или непослушания? Сэру Брайанту не очень нравилась история девочки, так что он по-солдатски пристально посмотрел на Бронвин. — Её взяли... в качестве оплаты долга перед храмовниками из Восточного Рэкомба. Андерс буркнул Лелиане: — Отличная иллюстрация того, что в Ферелдене нет рабства! Неудивительно, что они хотят её исцеления. Владычица Церкви вмешалась, пытаясь вернуть себе контроль над ходом собрания. — Нам уже и впрямь стоит перейти к делу, Бронвин. Ты собираешься провести испытания или нет? — Да! — ответила Бронвин. — Но перед этим... Вы просите меня доказать мои слова... Доказать мою честность. Отлично. Я здесь, подчиняюсь вашим испытаниям и вашему неверию. Со своей стороны вы ничего мне не даёте, даже возможности задать несколько вопросов об этом ребёнке. Не вы подвергаете себя той опасности, которой подвергаюсь я, жертвуя Прахом. Не вы заслужили этот Прах огнем и мечом. Но теперь вы требуете права распоряжаться им по своему усмотрению и когда вам удобно, чтобы удовлетворить любопытство. Она посмотрела на каждого из присутствующих. — Я предлагаю обмен. Мы должны получить какую-то выгоду в ответ на эту жертву... А не только, — усмехнулась она, — честь не называться лжецами. — Чего ты хочешь, Бронвин? — устало спросила Владычица Церкви. — Я хочу, чтобы мать Кларин и её подпевала сестра Поликарп были отозваны из Остагара. Я хочу, чтобы их допросили по поводу произошедшего седьмого жнивня. И хотя мы ценим духовное утешение, что дает Церковь, мы не приветствуем вмешательство в стратегическое планирование. Из-за матери мы едва не проиграли битву в волноцвете. Мы заплатили бесчисленным количеством жизней за проблемы, которые она нам создала. Она своим фанатизмом и злобой убила невиновную чародейку Винн, по моему приказу отправившуюся на службу королеве. Короче говоря, я хочу, чтобы её отстранили от участия в этой войне. — Она будет отозвана, — согласилась Владычица. — Но хочу прояснить, я не считаю её сторонницей Орлея. Это было правдой. Владычица Церкви не думала, что Кларин участвовала в этом зловещем орлейском заговоре. Но признавала, что Кларин была узколобой, догматичной женщиной, видевшей малефикара в любом маге. Бронвин было что сказать ещё. — Помимо этого, я не хочу, чтобы мои маги подвергались преследованию или чему-то подобному. Они рисковали своими жизнями, чтобы спасти эту неблагодарную страну, и заслуживают, если уж вы абсолютно не способны на уважение, хотя бы немного спокойствия. Рилок гневно выдохнула, но умолкла под резким взглядом Владычицы Церкви. Маурин сказала: — Договор Церкви и Стражей вполне ясен в вопросе неприкосновенности. — По понятным причинам, я требую не говорить никому о существовании других щепотей Праха без крайней на то необходимости. Я бы предпочла, чтобы моих людей не преследовали все охотники за головами Тедаса. — Думаю, достаточно будет записать, что после исцеления королевы осталось немного Праха. То, что эта была другая щепоть, добавлять не нужно. — Маурин обвела взглядом всех присутствующих. — Я возлагаю на всех вас обет сохранить в тайне существование других щепоток Праха. Бронвин это не удовлетворило, но она мало что могла с этим поделать. — Этого будет достаточно, полагаю. Наконец, я хочу, чтобы ребёнка отправили ко мне, когда всё закончится. Я обмениваю свою жизнь на её, и поэтому имею право влиять на её будущее. Она вполне может быть счастлива, живя в качестве прислуги... — Послушницы... — ...Церкви. Если же нет, я должна удостовериться, чтобы она жила так, как ей захочется. С этим вы согласны? Маурин мысленно выдохнула с облегчением. Она опасалась, что Бронвин будет яростно требовать свободы для каждого мага в Тедасе. Её требования были умеренными, если подумать. — Если девочка исцелится, она твоя. — Что ж, очень хорошо. Бронвин придвинула ногой скамеечку к противоположной от наблюдателей стороне носилок. Она хотела, чтобы все её действия были хорошо видны. Она открыла мешочек, коснулась Праха, снова испытав необычный магический жар. Бронвин вздохнула. — Интересной особенностью Праха является идущий от него жар, словно его только что достали из костра. — В самом деле? — заинтересовалась Маурин. — Можно мне коснуться его? Повинуясь её жесту, Бронвин подошла к ней. Маурин очень осторожно коснулась Праха кончиком пальца и ахнула. На лице Бронвин появилось выражение мрачного удовлетворения. — Это... необыкновенно, — произнесла Маурин. — Сестра Роза, отметьте в записи, что Владычица Церкви коснулась Праха и подтвердила, что он действительно очень теплый. Повисла пауза, и вдруг обстановка в зале мгновенно переменилась. В воздухе повисло напряжение. Жрицы молчали. Ирминрик и Отто переглянулись в отчаянной надежде. Сэр Брайант сглотнул. Сэр Рилок стояла совершенно неподвижно. Даже с сэра Харрита от потрясения слетела вечная скучающая мина. Двое стариков, Ирвинг и Грегор, тревожно переглянулись. Все хотели прикоснуться к Праху, но не осмеливались сказать об этом вслух. — Начинай, Бронвин, — сказала Владычица Церкви. — Дай его ребёнку. — Демельза, — прошептала Бронвин, запоминая имя. Девочка, в конце концов, была не просто подопытной, а живым человеком. Она придвинула скамью и села рядом с девочкой. Глаза Демельзы были плотно сжаты, мускулы задеревенели от непрекращающейся боли. Бронвин осторожно коснулась маленького рта, и стон стал громче. Зачерпнув большую часть Праха кончиками пальцев, она протолкнула его между губ девочки. Ощущение, должно быть, не из приятных. Девочка извивалась и кричала, язык мелькал между зубов. Этого, очевидно, было достаточно. С резким внезапным криком девочка села, ощупывая руками голову. Так же неожиданно она рухнула на носилки, дыша мелко и часто. Затем она медленно выдохнула и посмотрела на Бронвин. — Кто ты? — спросила девочка. Бронвин улыбнулась ей и подмигнула. — Я Девчонка-Страж! Все слитно вздохнули. Лицо Лелианы озарила радость, и она воздела руки в молитве Создателю. Андерс выкрикнул "Ха!" и ударил по столу ладонью. Сидящий на полу Йован усмехнулся с облегчением. Девочка снова села и принялась распекать Бронвин, явно подражая голосу кого-то из её церковных смотрителей: — Это же выдумка! Рассказывать выдумки очень, очень плохо. Если я рассказываю выдумки, то потом должна сидеть весь день на высоком табурете перед всем классом с табличкой "Лгунья"! — Демельза, дорогая, — спросила мать Боанн, — как ты себя чувствуешь? Ты ведь так болела. Девочка задумалась. — Я хорошо себя чувствую, — сказала она очень серьёзно. — Я больше не чувствую себя больной. Можно мне попить? На лицах жриц расцветали улыбки удивления. Сестра Джустиния опрометью помчалась к кувшину и едва не опрокинула наполняемый кубок. Бронвин взяла его и вручила Дельмезе. — Вот, выпей, — сказала она, понизив голос. — И не сплевывай, как бы тебе этого не хотелось. Владычица Церкви смотрит на тебя. Просто выпей до дна. — Фу. — Ш-ш-ш... Первый чародей Ирвинг и Андерс оба подались вперёд, чтобы осмотреть девочку. Владычица одобрительно кивнула, и снова воцарились суматоха и удивление. Демельза выглядела здоровой. И не просто здоровой — она выглядела как идеально здоровый ребёнок. Она хихикнула, когда Андерс попросил её отрыть рот и похвалил её безупречные, словно жемчуг, зубы. Она смутилась, когда мать Боанн подвела её к жрицам и храмовникам. — На мне же только рубашка! — громко прошептала она. — Ничего страшного, дорогая, — успокоила её мать Боанн. За время долгой болезни Демельзы Боанн напрочь забыла о прискорбной прямолинейности девочки. — Но я мёрзну! Бронвин сдержала смех и вместо этого озорно улыбнулась Владычице Церкви. Маурин мысленно вздохнула — эта улыбка напомнила ей о прошлом. — Сестра Джустиния, принеси ребёнку какую-нибудь одежду. Джустинию не обрадовало, что она пропустит часть обсуждения, но пока звучали лишь возгласы удивления, восклицания и молитвы Создателю и Пророчице его. Сэр Рилок упала на колени в неистовой, исступлённой молитве, и не обращала внимания на происходящее вокруг. Ирминрик и Отто улыбнулись друг другу, опустились на колени и присоединили свои мягкие, глубокие голоса к молитве сэра Рилок. Еще не все жрицы и храмовники успели хорошенько рассмотреть ребёнка, как запыхавшаяся сестра Джустиния вбежала в комнату, держа в руках охапку одёжек и пару маленьких туфелек, норовящих выпасть из её рук. Бронвин помогла ей одеть девочку. — Подними руки, — приказала она. — А ты на самом деле Девчонка-Страж? — Да. Повернись. — Ты такая взрослая. Я думала, что ты девочка, как я. Или как Луадайн. Она проктор в моем дормитории. Ей тринадцать. Бронвин отвернулась, внезапно осознав, что действительно повзрослела. Всё, что делало её юной, затерялось где-то между чередой смертей и порождениями тьмы. Ей стало грустно. — Почему я здесь? — прошептала Демельза. — Почему все такие взволнованные? — Ты была очень больна, — таким же шёпотом ответила ей мать Боанн. — Мы думали, что потеряем тебя, но Владычица наша Андрасте лично исцелила тебя. Теперь мы будем молиться и благодарить её. Молитва Владычицы Церкви была долгой и сбивчивой, и немалая часть её нуждалась в исправлении и украшении для внесения в запись о ходе собрания. Демельза заскучала, и её приходилось одергивать, чтобы она не ёрзала. Маурин понимала, что вряд ли сумеет сказать что-то толковое. Её мысли пребывали в смятении. Она прочитала множество книг и всегда мечтала увидеть великие чудеса минувших дней — мечтала увидеть Пророчицу своими глазами и сражаться рядом с ней с её врагами. Но теперь она увидела чудо и поняла, что в него так же сложно поверить, как и в дни Андрасте, когда тевинтерцы поносили её, называя ведьмой и демоном, а затем сожгли на костре. Ей следует отправить подробный отчёт в Вал Руайо о произошедшем. Если бы это случилось где-нибудь в другом месте, не в Ферелдене, Верховная жрица могла бы даже выразить этой истории какое-то доверие. Однако Верховная жрица Беатрикс III никогда не поверит во что-то хорошее или чудесное, идущее от Ферелдена: не в этой политической ситуации. Верховная жрица почти наверняка, — в известной степени, по крайней мере, — участвовала в заговоре Гертруды и Элоизы. Возможно, она и отдавала им приказы. Маурин еще тогда поняла, что Ферелден ждут серьёзные неприятности, когда король Кайлан впервые заговорил с ней о возможности расторжения бесплодного брака. Ей намекали из-за рубежа, что король посматривает на запад для заключения нового союза. Если императрица желала присоединить Ферелден посредством брака, насколько же сильно она сейчас злится и жаждет отмщения? Мирный план потерпел неудачу. То, что последовало позже, подразумевало, что императрица всё ещё намеревается завладеть этой землей. И Верховная жрица, орлесианка, по-прежнему считала Ферелден дикой, варварской мятежной провинцией Орлесианской империи. Маурин частенько слышала в свой адрес снисходительные замечания и отдающие презрением выпады во время своих визитов в Великий Собор. Нет, Беатрикс не поверит, что Бронвин нашла истинный Прах. Маурин бессмысленно отсылать ей положительный отчёт — это попросту разозлит Верховную жрицу или станет лишним поводом сместить Маурин и поставить на пост Владычицы Церкви верную пешку. Решится ли Беатрикс на это? Поймёт ли, как воспримут это в Ферелдене в нынешних обстоятельствах? Разумеется, не поймёт. Беатрикс считает, что ферелденцы покорятся, как хорошие послушные холопы... как холопы в Орлее. Отчёт Маурин будет объявлен невежественной ересью, а сама Маурин — еретичкой. Её опозорят и лишат сана. Или что-нибудь похуже. Маурин вообразила себе это с излишней живостью и пришла в ужас. И всё-таки, это случилось. Прах найден, и он истинен. Они обрели святыню. Верховная жрица может править Церковью, но Андрасте сидит подле трона Создателя и судит их всех. Если Маурин действительно жрица, она обязана заявить об истине, а дальше пусть всё будет, как будет.

***

Боанна возвратила маленькую Демельзу изумлённой наставнице девочек, сестре Фидальме, рассказав удивительную историю о том, что Андрасте явила чудо ради ребенка. Другие девочки, не видевшие Демельзу несколько недель, столпились вокруг, любопытные, но не слишком взволнованные. Это ведь просто Демельза, и они знали, что она ничем не лучше их. Наверху продолжалось волнение. Подали вино, и Бронвин призвали рассказать о каждой подробности обретения Праха. Бронвин решила, что кое-что жрицам знать совершенно необязательно. Она заранее предупредила Лелиану, чтобы та ничего не говорила о записях, найденных в Денериме. Никто не должен знать, что Бронвин в то время была в Денериме. Пускай церковники считают, что они были обнаружены в Убежище, вместе с остальными записями брата Фердинанда Дженитиви. Сестра Джустиния хорошо знала своего учёного собрата, брата Дженитиви. Она даже знала, что Дженитиви интересуется Урной, и вспомнила, что её иногда спрашивали о нём после его отъезда. Разумеется, она расстроилась, когда Бронвин, не желая долго ходить вокруг да около, сообщила им о смерти доброго брата. Бронвин рассказала им о случайной встрече в "Избалованной принцессе", о которой все знали. На карту нанесли новое название и добавили предупреждение. Затем Бронвин сочла необходимым рассказать своим слушателям о тайном отравлении королевы Аноры, что вызвало значительное беспокойство. Не умолчала она и о том, что отравительница во всём созналась и разоблачила агента-орлесианку, тоже уже мёртвую. Йована попросили подтвердить, что яд не поддавался магическому исцелению. Была упомянута Винн, что вызвало тяжелые взгляды у некоторых. Ирвинг вздохнул и уронил лицо в ладони. Грегор выглядел почти скорбящим. — Всё, что мне рассказывали, — сказала Бронвин, — указывало на то, что магия не способна вылечить королеву, которая жизненно важна для сохранения порядка в королевстве. Оставалась единственная возможность, последняя и почти невыполнимая: отыскать Прах. Мои Стражи, присутствующая здесь Лелиана и Каллен, когда-то бывший храмовником в Круге, первыми вызвались отправиться со мной. Она посмотрела на Рыцаря-Командора Грегора, и поймала его полный вины и боли взгляд. Затем она продолжила свой рассказ, опираясь на ту сжатую историю, которую она поведала Владычице Церкви. Поскольку теперь эти люди охотно верили ей, рассказывать стало легче. Они, конечно, испытали отвращение, услышав о жреце-мужчине и о нападении на отряд. Затем опечалились, узнав о найденных в деревенской лавке книгах и заметках, принадлежащих брату Дженитиви. Бронвин не стала рассказывать о других вещах, которые они там нашли, в частности, о прекрасных антивских сапогах, которые забрал себе Зевран. Бронвин уже после догадалась, что они тоже, скорее всего, принадлежали доброму брату. Дженитиви был довольно щуплым, так что неудивительно, что его сапоги пришлись впору высокому эльфу. — Мы просмотрели его книги и заметки, — продолжила Бронвин, — и среди них была книга под называнием "Пламень и чешуя: Секреты драконьих культов". Там была закладка на главе, посвященной поклонению драконам. Помимо прочего там было написано, что драконопоклонники выращивают драконов и пьют их кровь, становясь невероятно сильными и воинственными, почти как драконы. Раздались возгласы потрясения и ужаса. — Мы пробились к их церкви, — сказала Бронвин, — и поговорили с отцом Эйриком. Он говорил об Андрасте с благоговением, но презирал нас за невежество. Он упомянул о святыне, которую они обязаны защитить. Лелиана рядом с ней заёрзала. Бронвин подумала, что та умирает от желания рассказать, что этот жрец был магом. Бронвин сурово на неё посмотрела. Это лишь запутает и отвлечёт духовенство. Поэтому она рассказала о битве в церкви, и о том, как они взяли пленника. Рассказала о потайной комнате, которая, по её мнению, служила тюрьмой брату Дженитиви. Затем о том, как они забрали необычный ключ у своего пленника и обнаружили большой великолепный храм на соседней горе. — Он был огромный и впечатляющий! — подхватила Лелиана. — А ведь я видела Великий Собор! Посыпалось множество вопросов об этом храме, и не в нём ли нашли Урну. — Нет, — коротко ответила Бронвин, пытаясь сохранить порядок повествования. Затем она рассказала о бое с культистами и, наконец... — На вас напал дракон... — повторила пожилая мать Дамарис, на этот раз недоверчиво. — Насколько большой? — В пещерах нам не встретилось высших драконов, — твёрдо сказала Бронвин. — Тем не менее, стая детёнышей не менее опасна, чем стая волков. Они много раз на нас нападали. Эти культисты действительно разводили драконов. Мы встретили четырех взрослых драконов-самцов, и убили всех. Они размером крупнее боевого коня, и хотя не могут летать, способны выдыхать пламя. — Их останки обычно дорого стоят, — проговорил сэр Харрит. — Очень дорого. Вам не удалось их вывезти? — Нет. Скорее всего, кости до сих пор лежат там. Мы путешествовали верхом, и одну из наших лошадей убили. Мы взяли немного золота и кое-какие ритуальные предметы, — она кивнула на золотую чашу, сияющую слева от неё, — но в нашем положении у нас не было ни времени, ни желания разделывать драконьи туши. В горле пересохло от долгого рассказа, и она глотнула вина. — Пещеры пролегали под горой. Нет нужды описывать все приключения, произошедшие с нами, или все опасности, которым мы подвергались. Пройдя сквозь все пещеры, недалеко от выхода на поверхность мы столкнулись с большим отрядом культистов. Их лидер, отец Колгрим, предпочел поговорить, а не напасть, как только увидел. — Поразглагольствовать, ты имеешь в виду, — пробормотала Лелиана. — В самом деле, он использовал манеру речи, которую можно назвать только разглагольствованием, — согласилась Бронвин. — Уверена, он пил кровь драконов годами. Он называл себя жрецом, но при этом был облачен в броню и носил при себе огромную двойную секиру. Он говорил громко и грубо, но хотел договориться. Он сказал, что хочет дать нам шанс искупить свои грехи. Поскольку мы так блестяще сражались, пока добирались до него, мы можем оказаться теми людьми, кого он искал. — Он говорил только с тобой, — Лелиана поправила её. — Его интересовала только ты. Он признал в тебе героя. И герой — именно то, что ему было нужно. Бронвин сверкнула глазами на слабые улыбки вокруг. — Так или иначе, у него было для меня предложение. От него мы узнали, что Урна недалеко. По сути, нужно было только перейти долину до соседней вершины. Усыпальница находилась там, но культисты не могли в неё проникнуть. Он повторял бред о величии "Возрождённой Андрасте", о том, что она не может достичь истинного величия, если не разрушить останки её прежнего воплощения. Он хотел, чтобы я осквернила Прах кровью дракона из пузырька, который он дал мне, после чего она сможет возродиться в своей новой форме "в пламенном величии" и править миром. — В таких речах всегда говорится о том, чтобы править миром, — сказал Андерс Йовану. — Конечно, ты отказалась! — воскликнул сэр Ирминрик. Бронвин покачала головой. — Не напрямую. Нас было мало, их было много, и место не подходило для сопротивления. Думаю, на открытой местности у нас было бы больше шансов. Я сказала, что хочу посмотреть на эту "Возрождённую Андрасте", и нам нужна щепоть Праха для исцеления. Колгрим сказал, что я могу взять щепоть и осквернить остальное, а затем присоединиться к ним как почетная сестра. Я спросила его, почему бы ему не сделать это самому. Его ответ изумил меня. Слушатели наклонились ближе. — Он сказал, что они пытались войти в усыпальницу, но она охраняется бессмертным Стражем, который не желает слышать их новое откровение. Это существо прогоняет или убивает культистов, пытающихся проникнуть в усыпальницу, но я, человек, которого он не знает, могла бы сойти за паломника. Самым мудрым тогда мне казалось подыграть этому безумцу, а на свежем воздухе перед святилищем сделать привал. В конце концов, мы и правда являлись паломниками, и этот бессмертный Страж не мог быть хуже драконопоклонников! Итак, этот отец Колгрим повёл представить нас Андрасте, чтобы она позволила нам пройти и открыть ей путь к величию. Каллен полагал, что он приведет нас к подобию нелепого идола. Как же он ошибся. — Это был дракон, — прохрипел рыцарь-командор Грегор. — Их Андрасте была драконом. Жрицы не смогли найти слов, чтобы выразить свой ужас. — Огромная и ужасающая высшая драконица, — подтвердила Бронвин. — Она была размером с ту, что мы убили возле Остагара. Казалось, будто ей льстит подобострастное поклонение Колгрима. У этого человека даже был специальный рог, чтобы призывать её. Вот он, — сказала она, сняв твой трофей и положив перед собой на стол, чтобы его могли хорошо рассмотреть. — По сути, это единственное, что мы забрали из драконьих останков. Драконий рог пустили по кругу. Пальцы Харрита задержались на золотой оковке. — После того, как культисты хорошенько поползали на коленях, драконица взлетела на скалу, с которой просматривалась долина, а мы пошли мимо неё к вратам на другой стороне долины. Это был вход в настоящий храм Пророчицы, где находилась Урна Священного Праха. Бронвин заметила, что сэр Харрит что-то записывает. Возможно, он решил, что если сложит кусочки описания, то сможет отыскать это место. Она пожелала ему удачи. Теперь она приблизилась к той части истории, которая была для неё наиболее неудобной. Да, она встретила Стража. Он знал их имена и всевозможные вещи о них. Да, он выглядел как человек, а не бесплотный дух. Нет, они не узнали его имя, он лишь сказал, что следовал за Андрасте, когда она жила в этом мире. Всем хотелось узнать каждое слово, которые он сказал о Пророчице. Бронвин пошла им в этом навстречу, а затем продолжила свой рассказ. — Страж немного рассказал нам о деревне и храме. По его словам, основатели Убежища были из числа самых верных учеников Пророчицы, которые скрыли Прах, чтобы он не попал в руки тевинтерцев. Много лет они жили уединенной, но достойной жизнью. Однако несколько поколений назад появилась драконица, и предок отца Колгрима использовал эту возможность для переворота, выдавая драконицу за истинную Андрасте, и убил всех, кто осмелился возразить ему. Вызванные этим интерес и шумиха настолько отвлекли всех, что позволили избежать упоминания о тяжелых вопросах Стража, причинивших столько боли каждому из отряда. Она сказала только то, что он предупредил об испытаниях, оценивающих, насколько достойны паломники лицезреть Прах. — Первое испытание состояло из загадок, задаваемых призраками прошлого. — Загадок? — переспросила сестра Джустиния. — Какого рода загадки? И кто их загадывал? Они хотели знать всё об этих глупых загадках, вплоть до точной формулировки. Сестра Роза старательно всё записывала. Их заинтриговало появление архонта Гессариана, но то, что среди вопрошающих оказался Тэйн Шартан, у большинства вызвало раздражение. Бронвин стало неприятно. То, что Верховная жрица вычеркнула друга Андрасте, эльфа Шартана из Песни Света, не значило, что сама Андрасте позабыла о нём. — А потом... — сказала она через силу, понимая, что если не упомянет об этом сама, то это сделает Лелиана. — Потом каждый из нас встретил кое-кого важного из своей жизни, поговорил с ним и получил амулет. — Кто говорил с тобой, леди Бронвин? — спросила мать Перпетуя. — Мой отец, покойный Брайс Кусланд, тэйрн Хайевера. — Что он сказал? Бронвин не собиралась рассказывать им об этом. Она вспомнила его голос, он заполнил её сознание, заглушая шёпот вокруг. — …мне следует предупредить тебя, дитя мое: ты можешь получить корону, но королевство, которое ты должна завоевать, находится внутри тебя. Это единственное, что будет твоим навек. Лелиана заметила выражение её лица и торопливо сказала: — Я видела мою наставницу-барда, и она насмехалась надо мной из-за того, что я рискую собой, став Серым Стражем. Мы не знаем, кто говорил с Калленом, но он получил такой же амулет, как и мы. — Она вытащила необычную подвеску и передала её по кругу. — После мы сражались со своими призрачными двойниками. Необычное испытание, и куда сложнее, чем кажется на первый взгляд! Бронвин позволила Лелиане рассказать о пропасти, и смутилась, когда та стала хвалить её находчивость. Жрицы желали знать каждую мелочь о пропасти и её удивительных рунных камнях. Они были убеждены, что есть другое, более удачное решение, чем решение Бронвин. — И наконец, — продолжила Лелиана, — нам пришлось снять одежду и пройти через стену огня. После этого огонь угас, и Страж сказал, что мы прошли путём Андрасте и, как и она, очистились. Это было самое замечательное чувство! Бронвин тихо добавила: — Далеко не все, кто добрался до этого места, выжили. Мы нашли там обугленные человеческие кости и позже позаботились о них должным образом. Бронвин решила, что рассказывать об Урне стоит Лелиане. Та, конечно же, описывала в мельчайших деталях величие происходившего, вызвавшее в ней бурю восторга; красоту внутреннего святилища, божественный жар Праха, который ощутили её пальцы. Бронвин не испытывала ни малейшего желания говорить об этом. Находиться здесь становилось невыносимо. — А потом? Леди Бронвин, что же случилось после этого? Рассказ наконец подошел к концу, и Бронвин поведала о том, как Колгрим пришёл в ярость, разоблачив их обман, и о последовавшей безжалостной битве, о краткой передышке, которую они сочли триумфальной победой, а затем о том ужасе при виде нападающей на них драконицы. Она описывала сражение как можно точнее и бесстрастно, но её голос дрожал, когда она рассказывала о Каллене, отвлёкшем драконицу и поплатившемся за это жизнью. — ... и он умер прежде, чем упал на землю... Дальше было просто. Она рассказала о бомбе, пришпиленной к ребру крыла, о взлетевшей драконице и об огненном шаре, взорвавшем бомбу; о страшном падении на землю и о том, как они добивали раненую драконицу. — На этом бой закончился. Мы сложили костёр для Каллена и оплакали его. Как видите, он умер достойным Стражем и доблестным мужчиной. Мы также обнаружили место, где брата Дженитиви... отдали драконице. Сестра Джустиния зажала рот рукой, сдерживая рыдания. — Затем мы вернулись в церковь. Жители Убежища не посмели напасть на нас. На следующее утро мы выехали из церкви, и я сказала жителям, что их ложная богиня мертва, и чтобы они никогда больше не осмеливались убивать путешественников. После этого мы уехали. Бронвин очень устала. Ей казалось, что она уже сто лет не спала, а если заснет, то проспит вечность. Перед глазами словно плавал туман, она с трудом отвечала на вопросы, на которые знала ответ. Андерс вмешался и сказал жрицам, что собирается наложить на неё чары восстановления. Сэр Рилок попыталась возразить, но её остановили. После заклинания Андерса Бронвин почувствовала себя намного лучше. Вопросам жриц и храмовников, казалось, не будет конца, но Владычица Церкви сказала, что на сегодня Бронвин рассказала достаточно. Бронвин и Лелиану поблагодарили в самых лестных выражениях. Затем последовала ещё одна молитва. Потом Лелиана поднялась, достала свой маленький мешочек с Прахом из внутреннего кармана и положила его перед Владычицей Церкви. — Если Бронвин лишилась своего Праха, то и я отказываюсь от своего. Кроме того, я поняла, что всё время думаю о нём и о том, чтобы он оказался у меня под рукой, когда я буду в опасности. Я уверена, что вы сумеете правильно им распорядиться. Я отдаю Прах Церкви без принуждения и по своей собственной воле. — Лелиана, не будь дурой! — прошипела Бронвин. — Нет, — не послушала её Лелиана и преклонила колени перед Владычицей Церкви. — Примите его, ваша милость. Это слишком тяжелое для меня бремя.

***

Они ушли, поддерживая Йована. Жрицы совершенно ясно дали понять, что хотели бы получить и золотую чашу, потому что они решили, что чаша впитала в себя толику силы Праха, но Бронвин была слишком расстроена, чтобы проявить великодушие. Она уложила чашу в сумку, и пока их маленький отряд не вышел из Собора на Рыночную площадь, никто не произнёс ни слова. — Лелиана! Как ты могла отдать им Прах? — Так надо, — настаивала Лелиана. — Я уже чувствую себя лучше. Я не знаю, смогла бы я когда-либо его использовать. Это так непристойно... проглотить часть Пророчицы. Бровин признала, что в этом доводе что-то есть. Если бы Прах принадлежал кому-то другому, а не Пророчице, жрицы пришли бы в ужас от одной мысли поедания человеческих останков. — Как думаете, что они сейчас делают? — поинтересовался Йован. Андерс дал ему отпить из фляги, и Йован встал прямее. — Говорят, — хмыкнул Андерс. — А когда закончат, поговорят ещё. — Надеюсь, они будут заниматься этим как можно дольше, — мрачно сказала Бронвин. — И что благодаря их говорильне до весны ничего не произойдет. Владычица Церкви обязана послать доклад об этом Верховной жрице. Даже если доклад повезёт самый быстрый корабль, она получит его не раньше, чем через четырнадцать дней. Или больше, если погода окажется неблагоприятной. Если повезёт, то к тому моменту, как Верховная жрица прочитает доклад, перевалы в Морозных горах станут непроходимыми, и путешествия в этом году будут невозможны. — А что, если Верховная жрица не поверит Владычице Церкви? — встревожилась Лелиана. Бронвин уже думала об этом. — Верховная жрица никогда в жизни не признается в том, что поверила Владычице Церкви. Но она всё равно захочет провести расследование. Ведь это великолепный повод для армии храмовников вторгнуться в Фередлен! *** Комментарий автора: Антиванелла из прошлой главы — моя фантазия. Я думала о мориско, когда писала, но решила придать название более тедасское звучание. Не переживайте, Адам Хоук не будет править всем миром. Только его маленьким уголком.