Расплата за любовь

Дождь. Тяжелые капли падают на мое лицо. Лежу на холодной земле. Встать сил не было, все болело — и душа, и тело. Хотелось просто выть от боли и отчаяния. Хотелось взять и умереть. Непослушные веки открывались все реже и реже. Дыхание прерывистое. Чувствую, как сердце замедлило свой ритм. Мысль только одна: «Все. Умираю!..»  — Эй! Ты что, коньки решил отбросить? — послышался голос с легкой издевкой. — Да ты на себя только посмотри… Кто это тебя так? Мне не хотелось отвечать, да я и не мог. В глазах начало быстро темнеть… Очнулся уже в больнице. Мой спаситель спал на стуле в углу палаты. Это было так мило. На вид он мой ровесник, волосы цвета воронова крыла, небрежно зачесанные назад, грязная синяя куртка повешена на спинку стула, сквозь полу расстегнутую рубашку, выделялись кубики пресса, в меру накаченные руки сплелись на груди, еще недавно белые брюки спустились на бедра, давая волю фантазии. «Наверняка, он пользуется большим спросом у девчонок». Звук пищащего мобильника заставил его едва подпрыгнуть, устало протирает глаза. Рингтон становился все громче и громче. Роется по карманам. Такое облегчение я испытал, когда он ответил. Его лицо в раз изменилось. Стало такое опустошенное. Никогда не забуду. После недолгого разговора, он положил трубку.  — Извини, разбудил. Не хотел, — сухость его голоса говорила, что у него серьезные проблемы.  — С тобой все в порядке?  — Хм, — усмешка, — это я у тебя должен спросить. Не меня ведь до полусмерти избили. Если бы я вовремя не подошел, ты бы копыта откинул.  — А если я этого хотел?  — Чего именно: быть избитым или умереть?  — Второе.  — Не говори так, — после некоторой паузы. — Никогда. И тут я понял, причину грусти этого парня.  — Кто-то умер? У тебя. Глубокие черные глаза удивленно на меня посмотрели.  — Как ты узнал? — Широким шагом пересек маленькую палату, приблизился, схватив меня за плечи, начал трясти.  — Если что, мне больно! — он перестал трясти, но все же держал. — Неважно, догадался. Это не было сложно. Он сел на кровать, опустил лицо на ладони.  — Мой брат, — резко встал, будто что-то вспомнил.  — Я к тебе на днях зайду.  — Как хочешь, — накинул свою куртку. — Надо бы постирать. С тебя порошок.  — Что?  — Я же замарал ее, когда нес тебя сюда. Когда он уже уходил, я спросил его имя.  — Саске. Он ушел, оставляя мне надежду на новую встречу. Дни тянулись бесконечно долго. Процедуры сменялись одна за другой. Убивало ожидание. Под вечер третьего дня, мной овладел страх. Паника смешивалась с осознанием того, что я могу никогда больше его не увидеть. Эта ночь мне далась как нельзя сложно. Проснулся под звук шагов. Дверь палаты слегка, как бы неуверенно, отворилась, и зашел Он, тот, которого я ждал три дня. Бледная кожа казалась в свете полной луны прозрачной. Черные глаза светились в темноте агатами. Тихо, как кошка, брюнет приблизился к кровати, присел на нее, стараясь не разбудить спящего, но он не знал, что я не спал. Я ждал… Ждал его. Тяжелый выдох прозвучал в полной тишине особенно громко. Я слегка, как бы невзначай, подвинулся, давая ему побольше места. Заметив движение, взглянул на меня. Не знаю, кого он там надеялся увидеть, спящего или нет, но его глаза пронизывали меня, изучая, будто впервые меня видит. Мое самолюбие резко пошатнулось. Я не мог отвести взгляд от него, наверное, мои глаза его в тот момент уже любили. Он отвел взгляд медленно, как бы нехотя, и я услышал тихий шепот:  — А ты красивый. Мне много кто это говорил, но от него странно это было слышать. Странно, но приятно.  — Ты тоже.  — Угу. Мне уже говорили, — ещё один удар по самолюбию.  — Ты пришел… — голос мой слишком дрожал, выдавая мое ожидание и надежду.  — Я же обещал, да и к тому же мне позвонили. Утром тебя выписывают. Тишина вновь охватила комнату.  — Куда ты пойдешь?  — Не знаю — короткая пауза — Куда-нибудь.  — Дом?  — Я сирота. Опекун скончался около года назад.  — Пойдешь ко мне, — его тон не принимал никаких возражений. Я и не хотел возражать. Но все же…  — Зачем?  — Зачем что?  — Ты меня впускаешь к себе, в свой дом и вообще в свою жизнь.  — Для начала я уже впустил, когда подобрал тебя с улицы избитого, на тебе места живого не оставалось.  — Это не повод.  — И потом тебе некуда идти, а мне нужна компания, а то я с ума сойду.  — Сойдешь с ума? — искренне удивился, он пример самообладания, и ту сойти с ума.  — Я теперь, типа, как сирота.  — Понятно — задумчиво протянул.  — Ложись спать. Завтра сложный день.  — А ты?  — Что я? — он своей тупостью убивал.  — Останешься?  — Да, все равно дома не усну. Он подошел к приоткрытому окну, глядя в ночь, выглядел таким далеким, ушедший за сотню миль. Что ты же там ищешь? Взглянул напоследок и повернулся спиной к нему.  — Спокойной ночи, Саске.  — Спокойной ночи, Наруто.

***

Когда я проснулся, Саске в палате не было. Мне казалось, что вчерашняя ночь была сном, навеянная воспаленным разумом, но тут он появился с пакетом и бумагами. — Одевайся — приказным тоном сказал Саске и взглядом указал на пакет. — Но … — Выписка уже у меня. Жду тебя снаружи. Не задерживайся. Я передвигался с трудом. Тело ужасно болело. Он мне помог залезть в такси. Мы ехали очень долго. Час или около того. Автомобиль остановился в районе для богатых, возле двухэтажного особняка. Саске расплатился с водителем и подошел ко мне. — Вот мой дом. Некоторое время он возился с замком, пока я оценивал размеры предлагаемого жилища. Дом был огромен, но заметно, что почти все комнаты давно стали не обитаемы. Пыль толстыми слоями хранилась, как ценная реликвия, но везде был абсолютный порядок. Закончив осматривать дом, я спустился на кухню. Там Саске уже заканчивал готовить обед. — Пахнет вкусно. А у тебя рамена нет? — Чего? Нет. Я такого не ем. — Понятно, а я его люблю. — Иди мыть руки. — Саске, а где... — По коридору, последняя дверь налево. Я пошел в указанном направлении. Нашел дверь, открыл, а там оказалась спальня. Красивая, обжитая. Даже ни намека на пыль или грязь. Здесь не было ни разбросанных вещей, все по своим местам, даже книги и те расставлены по порядку от большей к малой. Стены цвета топленого молока, мебель из темного дерева, большая кровать, постель в тон стенам с красными подушками, как яркое пятно в комнате, на полу белый меховой ковер, без единого пятнышка. Даже стало страшно ступать на него, боясь испачкать. — Я же тебе сказал, налево, — чужой голос вернул меня от своих мыслей. — Я, это, пошел и так налево. — Иди отсюда. Я был поражен такой грубостью. Когда вышел, понял, что я действительно перепутал. Вымыв руки, зашел в столовую. На столе уже стояли тарелки с пищей, столовые приборы, хлебница, соль, сахар и… живые цветы в низкой вазе, что предавало особый уют обстановке. Как мило. - Садись. Он сел, положил салфетку на колени, взял ложку и посмотрел на меня. Под его тяжелым взглядом я был вынужден сесть. Нет, не то, что я не хотел кушать, хотел, даже очень, просто как-то необычно. — У тебя красивый дом, — хотел было начать разговор. — Он моих родителей. — А где они? — Умерли. Давно. Я тебе говорил. — А, вспомнил. — Ты здесь живешь один? — Не один, уже с тобой. Я замолчал. Мне никогда так не говорили. Я не знал, как на это реагировать. Самый простой выход - сбежать. Я встал из-за стола, он непонимающе смотрел. — Я пойду. — Куда? — его спокойствие уже раздражало. — Не знаю, но здесь я тоже не останусь. — Почему же? — Просто… Просто я не могу! — Хорошо, только сначала поешь. Сел и начал есть. С каждой ложкой я все больше сожалел о своих словах. Если он попросил остаться, хоть раз. Один только раз. Я бы все бросил и остался. Пожалуйста, скажи это, но он молчал. Пока я был погружен в свои мысли, даже не заметил, что он ушел. Я растерялся, стал оглядываться по сторонам. Чертов порядок. Он везде. Потом он зашел, держа маленькую бумажку, подошел и протянул ее мне. — Вот, держи. На всякий случай. Я взглянул на клочок бумаги. Цифры. — Мой телефон. Если что, звони, — мои брови поползли наверх — Если что-нибудь случится. — Если меня изобьют? — И это тоже, — ухмылка. — Можно вопрос? — Если я откажусь, ты все равно же задашь. Думаю, он был прав. — Это твоя комната была? — Да. После короткого ответа он вышел. Я поел, помыл посуду и ушел. Так не хотелось, но сам же сказал... Когда уже был на улице, я взгляну в окно, надеясь его напоследок увидеть, но оно было пустое.