Несгораемая клятва

— …широ! Тоширо! Беловолосый шинигами не ответил на ее голос, но продолжал смотреть на девушку ничего невидящим взглядом. — Тоширо! — она позвала его снова, на этот раз громче и потрясла парня за плечи. Только теперь он моргнул и, казалось, начал понимать ее снова. — Карин… — пробормотал он прежде, чем сразу встать и решительно посмотреть на нее. — Мне нужно поговорить с твоим отцом. Срочно. — проговорив это, он двинулся в направлении дома Куросаки. — Так не пойдет! Тоширо, подожди! — она крикнула ему вслед. — Это очень важно, Карин! — произнес Хитсугая, не оборачиваясь. — Моего отца нет дома! Он же в Токио уехал! Она увидела, как ее друг детства застыл и только теперь повернулся к ней. В его глазах она обнаружила неразбериху, сотканную из тысячи самых разных эмоций, которые обычно он мог так хорошо спрятать. — В чем дело, Тоширо? Скажи мне! Он отвернулся от нее. — Я не могу, Карин, — произнес как-то надрывно парень. — Я не могу. Взгляд, которым он на нее смотрел чуть раньше, больше не заставил сомневаться в его словах. Она вздохнула. — Понимаю. Если это действительно так важно, то я попытаюсь дозвониться до отца. — Спасибо, — кивнул он ей, но она махнула в ответ и пошла мимо него в сторону дома. Они молчали по дороге. Тоширо, вероятно, был все еще глубоко в своих мыслях о том, чего он не смог рассказать ей. Кто знает - почему. Как минимум, она не знала. Что было в тот момент, когда Тоширо повел себя по-другому? Его взгляд был настолько отчаянным, прямо-таки испуганным. Что случилось с ним за эти секунды после того, как они упали? Ее мысли кружили вокруг этих вопросов. И что именно он имел в виду, когда решил поговорить с ее отцом? Почему Тоширо так важно встретиться с ним? И почему она не могла знать, что же произошло? Она думала, что он начал видеть в ней друга. Это то, что помешало ей оборвать свою давнюю влюбленность в него. Он был для нее тогда чем-то большим. Гораздо большим, чем незнакомец. Знакомый, который даже больше, чем друг. Она думала, что давно преодолела эти чувства и оставила их позади. Тем не менее, в его отсутствие она так и не стала встречаться с другими парнями, никогда не ходила на свидания и всегда отказывалась от всех признаний в любви или чего-то в этом роде. Она тогда просто не могла. Даже если бы она знала, что ее прежние чувства исчезли. Более того, это было всего лишь детское наваждение! Ничего значимого, ничего особенного. Так она хотела думать, по крайней мере, потому что с того момента, как она поняла, что ее чувства к нему были напрасны, когда узнала, что он был шинигами. — Карин? Она испугалась и увидела обеспокоенный взгляд шинигами. Карин усмехнулась, чтобы показать ему, что все в порядке. Они прошли в дом, и в смятении девушка позвонила своему отцу. Ее не удивило, что он буквально сразу же ответил. — Моя любимая дочь беспокоится о своем папочке? — прозвучал мужской голос из трубки, и она закатила глаза. — Успокойся, старик. Тоширо хочет поговорить с тобой. Не я. Она отдала телефон шинигами, а затем она вышла из гостиной на кухню. В конце концов, Тоширо не хотел, чтобы она узнала, о чем она шла речь. А в отличие от своей сестры и отца, она никогда не любила подслушивать. — Тоширо! Что ты сделал с моей маленькой, дорогой доченькой Карин!? — Капитан Шиба, — ответил Тоширо на глупые слова своего бывшего наставника, и мужчина сразу же замолчал на другом конце линии. Потребовалось несколько секунд, чтобы разговор продолжился. — Давно меня так называли… Что случилось, Тоширо? Голос Ишшина был серьезным, и в нем было немного беспокойства. — Мне не следовало сюда приходить. Я забыл, мне очень жаль. Я не ожидал, что это так произойдет. — Тоширо! Я не понимаю! О чем речь? — прервал его Куросаки, и парень старался глубже дышать, чтобы снова успокоиться. — Клятва. Тишина. Абсолютная тишина, и Тоширо понял, что Ишшин догадался, о чем идет речь. Шли секунды, которые становились минутами, но чувствовались как часы. — Как далеко все зашло, Тоширо? — прозвучало из телефона. — Я не знаю точно, но Херинмару уже начал бить тревогу. Огонь уже много растопил и разрушил, когда я последний раз был там. — Значит, не намного. — Я надеюсь на это. Ишшин вздохнул и, казалось, обдумывал произошедшее. — Послушай, Тоширо, я не могу уехать отсюда прямо сейчас, и, кажется, продлится это дольше, чем ожидалось. Я скажу Карин, что вы должны приехать сюда вместе. Пожалуйста, не говори ей пока об этом, даже если она больше всего на свете будет хотеть знать. — Понимаю. Я знаю, что не могу этого требовать от нее. И этого не сделаю. Я не принуждаю тебя ни к чему, капитан. И ее тоже. — Я знаю, Тоширо. Ты хороший парень, но мы с тобой оба знаем, что это больше, чем просто твоя смерть. — Тогда так и будет. Это была моя ошибка в то время, а не твоя. — Тоширо, ты же не мог знать… — Это не оправдание. Я не могу заставить ее отказаться от своей жизни ради меня. — Спасибо, Тоширо, я ценю это. Давайте начнем с того, что мы поговорим и расскажем обо всем Ямамото. Он должен знать об этом. Я приготовлю все, что смогу. — Спасибо, капитан. — Широ? Его бывший наставник сделал паузу, прежде чем продолжил говорить. — Ты по-прежнему мне, как сын. И не думаю, что захочу увидеть кого-то с моей дочерью, как хотел бы, чтобы это был ты. — Мы с Карин просто друзья, Ишшин. — Тоширо, я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что Карин — особенная для тебя. Даже Хинамори-тян не могла просто звать тебя по имени — ты отвечаешь ей на подобные попытки удивительно резко, нежели моей дочке. — Как знать… — Поговори с Херинмару и позаботься о моей девочке. Тоширо кивнул, хотя знал, что Ишшин не сможет увидеть его. Закончив разговор, он пошел к Карин и позволил ей поговорить со своим отцом, пока он молча стоял рядом и размышлял о словах своего наставника. Его взгляд зацепился за черноволосую девушку, стоящую перед ним и в руках которой лежала не только его жизнь, но и буквально существование его души. Карин была похожа на сказку. Волосы цвета крыла черного ворона, бледная кожа, контрастирующая с темными глазами и волосами. Она выглядела таинственно, очень таинственно. Возможно, Ишшин был прав. Она была для него чем-то большим. И лишь если бы он допустил себя до мысли, что девушка могла бы согласиться на это, ему бы пришлось задуматься, что и не могла. Это же Карин, он не мог допустить мыслей о том, что она пожертвует чем-то ради него. Но все эти мысли были так абсурдны, что их не появилось. Был лишь один вопрос: Почему именно в ее руках лежит его жизнь?