Несгораемая клятва

— Тоширо? — Что? — Что бы ты ни сказал моему отцу, он хочет, чтобы мы приехали к нему немедленно. Я не понимаю, но он был серьезно обеспокоен. Тоширо кивнул и закрыл глаза, чтобы не дать Карин возможность увидеть бурю чувств, что роились в них. Он не открыл их, пока не почувствовал чужие руки на плечах. Она смотрела ему прямо в глаза, и ее темные глаза отражали свет, который шел из окна. — Тоширо, ты уверен, что не хочешь мне ничего рассказать? Я больше не ребенок, не одиннадцатилетняя маленькая девочка! Я уже многое видела и переживала некоторые ужасные вещи. Я знаю о вас, о шинигами, — взгляд Карина был направлен прямо на него, и парень не смел сомневаться в ее словах. Он вздохнул, а затем взял ее руки нежно в свои и снял их с плеч. — Это не то, что ты могла бы понять, Куросаки, — произнес он ей и заметил, что ее взгляд стал более уязвленным. — Тогда объясни мне! Ты должен мне, если я повезу тебя в Токио, — сказала она на этот раз тише, опуская глаза в пол. — Карин… Она поднялась и посмотрела прямо в лицо Хитсугае. — Тогда не говори мне сейчас. Скажи, когда будешь готов. Я подожду. После этих слов в ее глазах вспыхнула какая-то боль, и он был в недоумении, что же происходило в ее голове в тот момент. Он не мог сказать точно, о чем она думала. Он не мог никак ответить больше, кроме как кивнуть. На этот раз она вздохнула. — Хорошо, тогда поехали в Токио. Мы будем добираться поездом, хоть это и займет какое-то время, но это наш единственный способ добраться туда. Она отвернулась от него и стала собираться. — Карин? — Да? — она не повернулась к нему, но остановилась и ждала, что же он скажет. — Спасибо. — Все в порядке. Я уверена, что когда-нибудь ты все же расскажешь мне, — усмехнулась она и снова отвернулась. Он был рад, потому что одного лишь взгляда было не достаточно. Ведь он собирался украсть все ее будущее и уже ненавидел себя за это. Карин написала записку своей сестре, в которой объяснила свое отсутствие, не говоря о некоторых деталях, принесла деньги и другие вещи, которые им могли бы понадобиться. Через десять минут она вернулась к нему, готовясь выдвигаться. Они пошли на ближайшую станцию, но по дороге туда их сопровождало лишь молчание. Это было не неловкое молчание, скорее наоборот, у каждого были собственные мысли, поэтому для разговора не было необходимости. Приехав на вокзал, она раздобыла билеты, а через несколько минут они уже сели в поезд. — Мы должны будем пересесть еще раз, — сказала она в какой-то момент в тишине. Он просто кивнул, закрыв глаза. Через несколько секунд он услышал крики своего занпакто, и снова очутился в мире льда и снега. Но, как и в прошлый раз, на горизонте горело все пожирающие пламя ада. — Херинмару! — Тоширо воскликнул, дожидаясь, когда перед ним приземлится огромный ледяной дракон с ярко-красными глазами. — Вы вспомнили, — первое, что произнес занпакто, появившись перед парнем. — Да… Херинмару, есть ли способ распустить эту клятву? Обойти? Дракон повернул свою огромную голову к пылающему горизонту. — Единственный выход — это конец, молодой мастер. Глубины ада. — Нет, этого не может быть! Должен быть другой путь! Я не могу с ней так поступить! Я могу взять у Карин ее свободу, ее жизнь! — Юный хозяин, ваша душа на кону. Что такое свобода, что такое жизнь человеческой девочки против существования вашей души? Только дурак выберет горящее пламя ада по воле простого человека. Глаза Херинмару жестко и безжалостно смотрели на беловолосого, подчеркивая слова дракона. Какова была жизнь человека против души шинигами? Ничего. Пустой звук. А ведь на кону даже не было жизни Куросаки. Только свобода выбора, ничего больше. Тоширо покачал головой. — Нет! Херинмару! Это не просто человек, это — Карин! Я не могу с ней так поступить! Я не имею права! Это ее воля, ее будущее! — Тогда, молодой мастер, скажи, что отличает ее от других людей? Что делает ее свободу выбора и ее будущее настолько ценным, что вы отправляете нас обоих на погибель? Тоширо не ответил. Долгое время он оставался неподвижным, пока не упал на колени и не пробил кулаками лед. — Я не знаю! — истошно закричал Хитсугая. Он в отчаянии и смятении. Дракон поднял свои крылья и медленно поднялся в воздух, где он кричал прямо над Тоширо громко в небо. — Пока ты не сможешь ответить на этот вопрос, юный учитель, не будет идеального решения. Дракон улетел от него, и мир перед Тоширо исчез. Он проснулся, головой прислонившись к плечу Карин, но понял это только через несколько секунд. Он быстро выпрямился и пробормотал извинения черноволосой. Она усмехнулась и отклонилась от извинений. Он снова несколько минут молчал. — Скажи, Тоширо, — прервала молчание Карин, — что случилось с тобой в последние годы? Любопытно взглянула на него девушка, а Хитсугая пожал плечами. — Первый год после моего последнего визита сюда мы много занимались восстановительными работами. Пустые позиции должны были быть заполнены, некоторые здания отремонтированы, а раненые вылечены. Хаос, который война оставила после себя, должен был быть устранен. Много бумажной работы, но с тех пор все нормализовалось, и все вернулись к своей повседневной жизни. — А что делал ты? — Почему ты хочешь знать? — Потому что мне интересно, почему у тебя никогда не было времени, чтобы посетить нас? — Карин усмехнулась озорно, что вдохновило его в некотором роде, особенно после его разговора с Херинмару. — Я только тренировался, пытался увеличить свои возможности. Момо все еще была в коме… — его мысли обратились к так изменившейся подруге детства. — Момо? — спросила его Карин с недоумением, но тут же спрятала его. — Момо Хинамори. Мы выросли вместе. Она была лейтенантом Айзена. Она слепо доверяла ему, а он обманул всех нас. Это причина, почему я тренировался. Почему я стал шинигами. Я поклялся защищать ее… Его взгляд потерялся, и он ничего не смотрел ни на что, когда он увидел перед собой Момо, как она улыбалась ему, а затем назвала убийцей. Как она попросила его простить Айзена и как он сам ее зарезал, будучи обманутым иллюзиями Айзена. — Она должна много значить для тебя, — сказала Карин, с отсутствующим взглядом. — Может. С тех пор, как Момо проснулась, она сильно изменилась. — Очень сильно? Он не знал, почему он рассказал ей все это, но все же сделал это. Как если бы это было самым простым в мире, чем можно было бы поделиться. — Я не знаю. В то время она всегда была милой, милой для всех. Она непрерывно улыбалась и доверяла каждому. У нее всегда было это сияние в ее глазах, как будто в этом мире нет ничего плохого. — Ты, должно быть, очень любил ее, когда так говоришь о ней. — голос Карин отдаленно стал напоминать пустой звук, а улыбка казалась Тоширо очень притянутой, пуска даже девушка и отводила свой взгляд в сторону. Парень озадаченно посмотрел на нее. Он не понимал ее. — Карин? Она испугалась и улыбнулась ему снова. Как будто она и не реагировала на его слова как-то иначе. — Ты имел в виду, что она изменилась? Он кивнул и замолчал на некоторое время из-за ее поведения. — С тех пор, как она три года назад вышла из комы, ее взгляд был пустым. Она плачет почти каждую ночь. Кроме того, она стала очень подозрительной. — Это должно быть трудно для тебя. — Это не просто, но ей стало лучше с тех пор, как у нее появился тот, кто заботится о ней и принимает ее такой, какая она есть. Для шинигами редкое явление, когда влюбляются, но я ценю, что это случилось именно с ней, Момо это нужно. — Тогда почему ты здесь? Вопрос Карин запутал его. — Что ты имеешь в виду? — Если ты ей нужен, то как ты можешь оставаться в стороне? Если любовь у вас такая редкая? Ему нужно было просто понять ее мысли, а затем он попытался подавить свою пробивающуюся ухмылку. — Что? — спросила Куросаки смущенно, глядя на него. — Карин, ты ведь не всерьез думаешь, что это наша с ней любовь? — А с кем еще? Так ты говорил про то, что вы проводили много времени вместе, выросли, и ты же хочешь ее защищать? Теперь Тоширо больше не мог усмехаться. — Момо и я выросли вместе — да, но она, как сестра, для меня. — Но, ты же сказал, что ты стал для нее шинигами и тренируешься, чтобы защитить ее? Тоширо кивнул:  — Знаешь ли ты причину, по которой твой брат стал шинигами? Она отрицательно мотнула головой. — Чтобы защитить вас. Свою семью. Ни о чем другом я никогда не имел в виду. Тот, кто заботится о ней сейчас, действительно любит ее. Еще один шинигами, с которым она познакомилась в Академии. Я думаю, он уже бредил ей тогда, но Момо уже была ослеплена Айзеном. Теперь тот шинигами с ней день и ночь, и дает ей повод оставаться в живых. — О, извини за недоразумение. Он покачал головой. — Все в порядке, — слабо улыбнулся он, глядя на Карин. — Ты улыбнулся! — она усмехнулась, получив от него ничего не понимающий взгляд. — Тоширо Хитсугая — капитан холодное сердце, никогда не улыбающийся шинигами — улыбнулся. Он просто покачал головой, ошеломленный от подобного поведения подруги. А она широко улыбнулась ему, и ее темные глаза сверкали в слабо освещенном вагоне.