Попали на любовь

— Что случилось, Эллисон? — Лидия едва сдерживалась, чтобы не сорваться на крик. — Сказали, что они ввязались в какую-то драку, — прошептала та. — Скотт ударился головой… Сейчас их уже привезли в больницу, но требуется операция… — Их? — подозревая самое страшное, переспросила Лидия. — Стайлз был с ним… Лидия на вопрос о любимых фильмах всегда отвечала одинаково: «Все что угодно, только не слезные, безвкусные с одинаковым сюжетом мелодрамы!». Все эти бесконечные любовные разбирательства, выяснения и предательства, метания между героями и идиотская неопределенность заставляли ее зевать на первых пяти минутах. Действие всегда не особо закручено и строится только на личной трагедии главной героини, которая является началом всех проблем из-за неразберихи в собственной голове. То, что происходило сейчас, Лидия описала бы как ситком с долей странного черного юмора, разбавленного щепоткой иронии и одним процентом из вышеуказанной мелодрамы. По крайней мере, она так это и чувствовала. Место действия — типичное, где чаще всего может произойти всплеск чувств, которые слишком долго были заперты. Например, это аэропорт, вокзал и, конечно, больница. Лидия не терпела массовых публичных выяснений и скандалов, но волею непреклонного Господина Случая оказалась в эпицентре. С тех пор, как с телефона Скотта раздался звонок врача, прошло уже больше двух часов. За это время Эллисон успела устроить молчаливую истерику, пока Лидия везла их в больницу, затем что-то шептала самой себе под нос, успокаивая, теперь и вовсе молчала, уставившись стеклянным взглядом в пустоту. Они сидели в приемном покое. Лидия с трудом сохраняла хладнокровие, ведь кто-то должен рассуждать здраво и не впадать в панику, а Эллисон сейчас на такие подвиги не способна. Ей проще, она имеет полное право и разреветься, и колотить кулаками о стену, отпустить себя на волю эмоций, ведь ее любимый парень лежит на операционном столе. А Лидия не может. Почему? Потому что она не должна волноваться и переживать, тайком смахивать слезу и в бессильном исступлении кусать губы. Лидия не может болеть за Стайлза, потому что он ей не принадлежит. У нее нет права. — Девушки, — к ним бесшумно подошла медсестра и протянула два стакана воды и успокоительное. — Возьмите, станет немного легче. Лидия сильно сомневалась, что ей сейчас поможет подобная настойка и, благодарно кивнув, отказалась. Эллисон сейчас вообще ничего не нужно было, только уверенность, что со Скоттом все хорошо. А Лидия молча глотала слезы, моля всех богов, чтобы со Стайлзом все обошлось. И она еще глубже засунула свою тревогу, когда увидела, как Малия, прихрамывая, появилась в больничном холле. Они встретились, это произошло бы рано или поздно, но такие обстоятельства только подливали масла в огонь. Малия тут же уставилась на Лидию с нескрываемой неприязнью и ненавистью, желая испепелить ее на месте. Какого черта она тут вообще забыла? — Что ты здесь делаешь? — Малия даже не пыталась маскировать злобу. — Не здесь, Малия, — Лидия не хотела усугублять ситуацию еще сильнее прямо сейчас, но той было все равно. — Я не хочу видеть здесь тебя. Эллисон в ответ на эту реплику встрепенулась, с усталым удивлением посмотрела сначала на Лидию, потом на Малию, не улавливая нити конфликта. — Ты можешь отложить свои претензии? — Лидия начала терять терпение и поднялась на ноги, глядя прямо на Малию. — Сейчас не время. Та зло сузила глаза, не собираясь отступать, и ухмыльнулась. — Конечно. После того, как ты исчезнешь. — Да что происходит между вами?! — не выдержала Эллисон и тоже вскочила. Лидия сжала губы, не намереваясь вступать в скандал, угроза которого разрасталась с каждой секундой прямо над их головами. Малия скрестила руки на груди и не отрывала от нее прожигающего взгляда, и только Эллисон беспомощно хлопала глазами и затем неожиданно твердо заявила: — Вы понимаете, кому сейчас на самом деле плохо?! Скотту и Стайлзу! И когда они очнутся, мы должны быть рядом, а вы развели здесь черт знает что! Она вновь беззвучно расплакалась, размазывая слезы по щекам, отвернулась. Лидия тут же обняла ее за плечи, злясь на себя, на Малию, на этот несправедливый мир и нелепость момента. Они сидели втроем, Эллисон, Малия и Лидия, находившиеся на грани. Первая думала только о Скотте, об их идиотской ссоре, о которой она сейчас жалеет. Да ей абсолютно без разницы, какого цвета будет ванна, кухня или спальня, главное, что в доме она будет не в одиночестве. Вторая беспокоилась о Стайлзе. Вся волшебная сказка превращается в катастрофу, неминуемую и разрушительную, и Малия может лишь бессильно наблюдать, как свет уходит из ее жизни. Опять благодаря Лидии Мартин, злость к которой затмила даже тревогу за Стайлза. Третья, которая должна оставаться самой безучастной, по всем правилам игры являющаяся лишней, сидела неподвижно, размышляя, какое же все-таки у судьбы странное чувство юмора. Лидия выдохлась морально, устала от взглядов Малии и слез Эллисон, надоело быть похожей на бездушную ледышку, хотя сердце давно уже оттаяло. Лидия уехала спустя полчаса, так и не дождавшись никаких вестей. Эллисон пробормотала, что напишет сообщение, а Малия с трудом подавила злорадную улыбку, понимая, что выжила врага с поля боя. Но Лидии уже было все равно. Ночь она не сомкнула глаз, просто лежала на нерасправленной кровати, обнимая подушку и гипнотизируя телефон, который все молчал. Почему ты окончательно осознаешь свои чувства к кому-то только тогда, когда этот кто-то исчезает из твоей жизни? Или когда жизнь оказывается на волоске? Или когда видишь любимого человека уже с другим/другой? Лидия понимала, что нельзя разлучать Стайлза и Малию, каким бы сильным не было ее чувство к нему. А, может, это и не чувство вовсе? Так, симпатия, которую с легкостью перекроет другая, к другому парню. Ведь так? Так?.. Лидия вздрогнула от разрывающегося телефона. Видимо, она все же уснула перед самым рассветом, не выдержав ночного напряжения. — Привет, — голос Эллисон был очень сонный. — Ты можешь заехать ко мне на работу и наврать что-нибудь. Не хочу оставлять Скотта. Лидия медленно соображала. — Но сегодня суббота. — А, точно, — отстраненно ответила подруга. Ей было все равно. — Как Скотт? Что со Стайлзом? — Они оба сейчас спят. У Скотта небольшое сотрясение, а у Стайлза просто ушибы, но врачи их оставили для наблюдения… Лидия выдохнула. — Сейчас приеду к тебе. Потому что хочется собственными глазами увидеть живого Стайлза. Лидия мигом переоделась и понеслась в больницу. Уже плевать, будет ли там Малия сидеть Цербером и караулить дверь палаты, но увидеть Стайлза нужно во что бы то ни стало. И когда при встрече она выразила это желание Эллисон, у той даже брови удивленно поползли вверх. Но без лишних вопросов сказала, какая палата нужна, и что Малии в больнице сейчас нет. Лидии только это и требовалось. Смотря на спящего Стайлза, она пыталась в правильном порядке собрать мысли и слова, которые так давно хотелось сказать ему, но не позволяла гордость. И теперь, когда возникла малейшая возможность потерять, она поняла — больше тянуть нельзя. — Никогда бы не подумала, — негромко произнесла она и присела на край кровати. — Что буду пытаться объяснить свои чувства парню. Хотя ты даже не услышишь меня… Спросишь, зачем тогда рассказывать? Не знаю, может тот факт, что ты об этом никогда не узнаешь и дает мне силу сказать это сейчас… Стайлз не шевелился, только поднимающаяся и опускающаяся грудь говорила о ровном дыхании и спокойном сне. Он выглядел вполне здоровым, если бы не царапины на лице, сбитые костяшки и капельница. — Несу какой-то бред, — пробормотала Лидия. — Больше похоже на то, как псих общается сам с собой. Извини… Только медицинские приборы равнодушно пикали в ответ, но ей он был и не нужен. — Но ты бы не засмеялся, я знаю. Ты бы понял, всегда понимал. Я не знаю, как ты это делаешь, но у тебя определенно есть магические способности в отношении меня… Я скучала. Очень. Лидия перевела взгляд на Стайлза, но тот по-прежнему не реагировал. Какое качественное снотворное, однако. — И я не осознавала этого, пока не осталась одна. Ты так незаметно влился в мою жизнь, будто был в ней всегда, это было так естественно, мне и в голову не приходило, что должно было сложиться все по-другому. Благодаря тебе я поняла, что все происходящее у меня с Эйданом — полная чушь. Ты показал мне, что впускать кого-то в себя — не всегда опасно. Стайлз чуть двинул рукой, но глаз не открыл. Лидия, немного помедлив, вложила его пальцы в свою ладонь, легонько поглаживая. И это было так естественно, черт возьми! — Я не жалею, что впустила, что узнала тебя и то, что ты бы мог дать мне. И я идиотка, нужно было сразу все рассказать, не отпускать вечерами, мне не хотелось видеть, как ты уходишь. Но я и не предполагала, что у тебя есть Малия. Лидия замолчала, стараясь как-то оформить свой спонтанный бред в осмысленный монолог, но выходило все так же запутанно и оборванно. Она набрала побольше воздуха и продолжила. — Стыдно признать, я ее вспомнила не сразу. И уверена, что она успела обо мне наговорить всякого, но знай, что все сказанное правда. Я обошлась с ней жестоко, за что сейчас и расплачиваюсь, да и поделом мне. Но даже это не может заставить меня не чувствовать то, что я испытываю к тебе. Просто не могу… Хотя и пыталась сопротивляться, даже оттолкнула тебя, но сделала себе только хуже. И я говорю это не для того, чтобы ты меня пожалел, а потому, что я заслужила невзаимную любовь за все, что натворила. Такое наказание — высшая кара для такой как я. Глупой, озлобленной, причиняющей боль окружающим. Лидия начертила невидимую снежинку на руке Стайлза, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Она должна это сказать, даже если он не услышит или ему это покажется сном. Нет сил больше носить в себе это убийственное чувство, которое должно быть разделено на двоих, но на деле этот груз только в Лидии. — Я… я влюбилась в тебя, хотя всегда остерегалась и боялась этого. Тебе я могу признаться, что люблю, что боюсь, что не уверена ни чем… Я попала, Стайлз, и попала с тобой. И не могу представить, что будет дальше, может, стоит уехать на время… Привести свои растрепанные чувства в порядок… Прости меня. Лидия на прощание сжала его ладонь, которую так не хотелось отпускать, еще раз взглянула на родные черты и вышла из палаты, оставив с ее постояльцем ожившее сердце.