Разбитое отражение

Фауст возмущённо шипел, поправляя болезненно стянутый воротник рубахи. Юноша последние три дня мысленно готовился к тому, что его с сестрой может ждать нечто подобное, но даже этого времени не хватило ему, чтобы окончательно смириться с этим фактом. Что там, у него голова трещала при попытке не забыть ни одного из тех уроков, которые им дал Симон (бедняга чудом всё это пережил, потратив все свои силы на то, чтобы вдолбить в головы наёмников как можно больше, и теперь отсыпался, пытаясь забыть произошедшее, как дурной сон). Вся эта задумка начиная с этого мгновения не казалась ему такой уж удачной, но раз уж они взялись за эту работу, следовало её завершить. В одиночестве стоя в холле, юноша рассматривал себя в отражении окна, не прекращая скалиться не то от отвращения, не то от искренней злобы. И действительно, весь его внешний вид — ухоженный костюм с бежевой рубахой, прилизанные волосы и ровная осанка (то, на что у измученного Симона ушло больше всего времени) — всё это казалось ему противоестественным, не его. Рука бесконечно тянулась к голове, но останавливалась на полпути, ведь ещё одного столкновения со своим «учителем» Вальдман бы не выдержал. Скоро в холле появился граф, при взгляде на которого юноша не почувствовал ощутимой разницы, разве что помимо привычного для Арклайта официльного костюма он убрал свои волосы в хвост. Оценивающе осмотрев наёмника с головы до ног, Себастьян кивнул, после чего вновь оставил Фауста одного. Юноша раздражённо выдохнул, начиная бродить из угла в угол. Прошла ещё пара минут, прежде чем давящую тишину разрезал звук чьих-то торопливых и лёгких шагов. Вальдман остановился и выжидающе посмотрел на дверь, которую через минуту распахнула Ребекка, вызвав удивление у своего брата — такой красавицей он свою сестру ещё не видел. Юбка легчайшего лазурного платья не доставала до пола всего пару сантиметров, открывая чужому взгляду бежевые туфли на небольшом каблучке. Тонкая талия девушки была обхвачена белым пояском, а летящие полупрозрачные голубые рукава едва доставали до её запястий. За её спиной развевались украшенные заколками с синими камнями волосы, частично заплетённые в косы, закреплённые на затылке девушки. Бекки застыла, продолжая держаться за дверь так, словно боялась в любую секунду упасть, и смотря на Фауста глазами перепуганного ребёнка, желающего как можно скорее убежать из этого места. А её брат никак не мог собраться с мыслями и сказать ей хоть что-то, чтобы смягчить весь ужас и панику сестры. Тем не менее, после её появления это странное задание уже не казалось ему таким уж бесполезным и дурным. — Прекрасно выглядите, Ребекка. Девушка, заслышав знакомый голос, принадлежавший графу, неожиданно оказавшемуся за её спиной, почти подскочила, быстрыми и мелкими шагами едва не побежав к брату, после чего вцепилась в его руку, продолжая пытаться устоять и закусывая нижнюю губу. — Б-благодарю Вас за Ваши слова, — вежливо и смущённо ответила Вальдман, с трудом выдавливая из себя каждое слово. Арклайт, казалось, этого и не заметил, сразу же непреклонным голосом приказав наёмникам отправляться к экипажу. После его скорого ухода они начали шёпотом переговариваться, наконец приступив к подколкам друг друга, и, накинув плащи, покинули поместье. — Итак, — строго начал Себастьян, скрестив руки и внимательно следя за Вальдманами, сидящими напротив него, — «легенда», которой вы должны следовать… — Мы — дети Вашего старинного друга, — быстро заговорила девушка, отчеканивая каждое слово так звонко и уверенно, словно это действительно было её биографией, а не ложью, — в благодарность за то, что он спас Вашу жизнь, Вы решили помочь ему вернуть дворянский титул, но прежде, чем Вы успели что-то предпринять, Вам пришли известия о его скоропостижной кончине и безрадостном положении его детей. Из уважения к его памяти, Вы взяли нас под своё крыло и помогаете освоиться в новом свете. — Превосходно, Ребекка, — довольно улыбнувшись, граф откинулся на спинку сиденья, всё ещё внимательно следя за наёмниками и выжидая чего-то. — Ещё что-то? — Ваш «друг» и наш «отец» был потомком дворянского рода, лишённого титула из-за предательства близких друзей и клеветы, — уверенно и несколько раздражённо вступил в разговор Фауст, которого вся эта надуманность безмерно раздражала. Уж лучше бы им просто надо было кого-то убить. Так нет же, добыть информацию! И таким нелепым образом… — По этой же причине он был разжалован и потерял имение, все свои земли и состояние, из-за чего растил нас в бедности и нищете, хватаясь за любую порядочную работу. — Верно. Прекрасно, с этим проблем нет, — мужчина кивнул, после чего посмурнел и строго продолжил. — Далее. Обращаться ко мне, чтобы не возникало подозрений в правдивости истории, вы должны не иначе как «господин Арклайт». Обращаться к другим согласно нормам. — Имена… — неуверенно вмешалась Вальдман, тут же прерванная графом. — Не нужно. Даже если кто-то узнает вас, они не станут вмешиваться. Может, пустят пару слухов, но с этим легко разобраться. — Кто достоин «особого» внимания? — Пока не думайте об этом. Куда важнее для вас сейчас привлечь к себе достаточно болтунов… Разговор наёмников с заказчиком продолжался вплоть до их приезда к поместью. Первым экипаж покинул Арклайт. За ним последовал Фауст и, вежливо подав руку сестре, помог той спуститься. Выйдя на промёрзшую дорожку, девушка на миг поражённо застыла, широко распахнутыми глазами глядя на поместье. В каждом окне горел яркий огонь и мимо каждого проносилось с десяток теней, отражавшихся на стекле. В сравнении с тёмным и пустым поместьем графа, это казалось переполненным ульем. Правда «пчёлы» здесь вместо работы плясали и развлекались. Ребекка, нервничая и смущаясь, крепче вцепилась в руку брата, который также чувствовал себя не в своей тарелке в такой обстановке. Но скоро они отвлеклись от видов, вспомнив о своём «долге», и спешно последовали за графом, уже ждущим их у парадного входа. Там он обменялся парой слов с каким-то непримечательным мальчишкой, и тот, поклонившись в пояс, отворил перед господином дверь, пропуская его и Вальдманов внутрь. Они оказались в богато украшенной передней с шумными настенными часами и чересчур чопорной мебелью, словно кричавшей о достатке хозяев этого места. Наёмники неспешно сняли с себя тёплые плащи, передав их тому же мальчишке, за секунду испарившемуся за ширмой. Неуверенно переглядываясь между собой и оглядывая богатую мебель и безвкусные картины, брат с сестрой, а вместе с ними и спокойно глядящий на часы граф ждали чего-то или кого-то. Дверь шумно отворилась, и вместе с этим в прихожую вбежал молодой и запыхавшийся от бега юноша, обративший на себя всё внимание собравшихся. — Граф Арклайт! — восторженно и звонко воскликнул он, быстрыми шагами подлетая к мужчине, с жалостливой улыбкой наблюдавшему за ним. — Терис, — Себастьян протянул задыхающемуся бегуну руку в дружеском жесте, и тот без колебаний сжал протянутую ладонь, с глуповатым, но счастливым выражением на лице. Одетый в богатый, испещренный узорчатой вышивкой костюм, он демонстрировал богатство своего рода, но вёл себя чересчур развязно для человека, обременённого высоким положением. Ко всему прочему, его рыжие курчавые волосы упорно не лежали так, как должно, и сам их обладатель забросил попытки привести себя в должный вид. На его светлом угловатом лице с прямым носом и слабо заметными скулами ярко горели оливковые глаза, выражавшие неимоверный восторг в отношении графа. — Как я рад, что ты выбрался к нам! — Терис продолжал довольно громко говорить, всё ещё не восстановив дыхание, но не позволяя себе и малейшей передышки. — Что же ты, я же не главный гость вечера, — с усмешкой отвечал ему Арклайт, высвобождая свою руку. — Боюсь, пока не прибудет его Высочество Кристофер, так и будет. Без него никто не может заткнуть Рабиша с его чепухой о военных походах на пиратскую армаду. Еле вырвался, чтобы встретить тебя! — в голосе юноши послышались нотки возмущения, а затем его глаза, странно блеснув и удивлённо распахнувшись, обратились к стоящим за спиной Себастьяна. — А это… — чуть отойдя в сторону начал говорить он, неотрывно смотря на смущённую таким вниманием к собственной персоне Ребекку и не замечая пристального взгляда недовольного таким поведением незнакомца Фауста. Граф обернулся, представляя собравшихся друг другу. — Помнишь тот случай, когда я пропал в пустыне? Так вот, это дети Фалша. Недавно я узнал, что он скончался от болезни, а они остались сиротами. Я решил взять их под свою опеку, чтобы почтить его память. — О-о-о, — понимающе, но от того не менее удивлённо и восторженно протянул юноша, выходя чуть вперёд и даря вежливый поклон Вальдманам. — Я — Терис Эваурр. Рад знакомству с Вами, — он искренне и счастливо улыбнулся, словно пытаясь поделиться своим льющим через край добрым расположением и заразить их им. — Я — Ребекка, — осторожно заговорила девушка, низко поклонившись в реверансе и опустив голову, чтобы только спрятаться от чужого внимания. — Фауст, — парень также поклонился, но голову не опустил, пристально следя за дворянином и прожигая его взглядом. Тот, правда, этого совершенно не замечал, почти светясь от переполняющей его странной радости. — Полагаю, — неожиданно заговорил он, обращаясь в первую очередь к девушке, — это ваш первый бал? Пойдёмте, я отведу Вас к своей сестре, она поможет освоиться… — Терис, — окликнул чересчур замечтавшегося юношу граф, оказавшись рядом с Фаустом и положив тому руку на плечо, как бы удерживая того от лишних действий. — Будь добр, прежде, чем уйти развлекаться, проводи меня к Рабишу. Иначе скоро он превратит бал в театр военных действий. — Ты просто спасёшь нас! — довольно воскликнул Терис, тут же забывая о своих замыслах, руководивших им минуту назад и готовясь идти. Арклайт в ответ на его слова улыбнулся, но было в его улыбке что-то, отчего Ребекке стало неприятно. Шепнув её брату на ухо, отчего тот крепко сжал кулаки, Себастьян отошёл в сторону двери в зал, оставив юношу молча стоять почти в центре комнаты, вперив взгляд в пол. — Думаю, — уверенно и непреклонно заговорил Терис, не прекращая давить милейшую улыбку, обращённую к наёмнице, — вам будет скучно в мужском обществе, поэтому, прошу, подождите здесь, пока я не позову сестру. Вальдман не сумела придумать каких-то слов и сдавленно прошептала благодарность, растворившуюся в очередной бесполезной болтовне Териса, обращённой к графу. Она тускло посмотрела вслед уходящим и уверенно кивнула на мгновение обернувшемуся брату, показывая, что с ней всё будет в порядке и ему не следует беспокоиться. Когда они удалились, стало до невозможного тихо. Только часы одиноко отбивали секунды, пока Ребекка безмолвно не проплыла к одному из кресел, в котором попыталась спрятаться, сама не понимая, от чего именно. Просчитав до десяти, девушка прикрыла глаза, чувствуя, как её мысли начинают утекать прочь, оставляя блаженную пустоту в голове, пока она вслушивается в скрип часов и… Дверь с шумом открылась, и наёмница вскочила с места, бросая испуганный взгляд на вошедшую. Курносая красавица с круглым румяным лицом и большими карими глазами тепло улыбнулась, встретившись взглядом со смущённой и перепуганной Вальдман. Её убранные в сложную причёску рыжие волосы были украшены заколкой в виде бабочки, а тяжёлое зелёное платье с широкими рукавами и открытыми плечами, расшитое самыми разными серебряными узорами, шелестело от каждого едва слышного шага. — Ребекка, верно? — её медовый голос бережно позвал девушку, и та быстро кивнула, собираясь с мыслями. Незнакомка медленно и грациозно подплыла к ней и взяла совершенно ледяные ладони Вальдман в свои. — Я Селена Эваурр, сестра Териса. Рада знакомству, дорогая. Она внимательно оглядела ещё не успевшую никак на такое отреагировать гостью и кивнула своим мыслям, после чего спохватившаяся Ребекка, не отрывавшая всё это время алых глаз от говорившей, поклонилась и ответила: — Благодарю Вас за Ваше гостеприимство, госпожа Эваурр. — Что ты, что ты! — звонко рассмеялась Селена, ласково помогая Бекки выпрямиться и заботливо поглаживая её по плечам. — Просто Селена. Не волнуйся, я помогу тебе освоиться. Пойдём, — она бережно потянула наёмницу за собой, и та без промедления последовала за ней своими торопливыми мелкими шагами. — Я представлю тебя другим гостям… Мило перешёптываясь, девушки покинули комнату, прикрывая дверь и запирая праздничные звуки вне этого места. Ничего не менялось и не могло измениться. Мальчишка-слуга, заглянув внутрь и убедившись в том, что господа ушли на бал, тоже исчез по своим несомненно важным делам, и больше сюда никто не возвращался. В этой отвратительной тишине только одинокие, покинутые всем белым светом часы продолжали отбивать свой привычный и вечный ритм. Тик-так. Тик-так. Тик-так… — Как скучно.