Разбитое отражение

      Девушка протестующе замычала, чувствуя, как солнце, пробираясь сквозь неаккуратно задёрнутые занавески, выдёргивало её из мягких, заманчивых грёз, возвращая к реальности. Она попыталась отвернуться, накрыться одеялом с головой, но лишь сдавленно завыла и сжалась от того, как болью отдалось в самых внутренностях. Совсем рядом слышался чей-то голос, но Ребекка не сразу сумела определить ни того, кому кому он принадлежал, ни того, что говоривший находился прямо в её комнате. Понимая, что, как бы отчаянно она не хваталась за сон, тот неизбежно ускользал, девушка нехотя разлепила глаза.       Знакомый потолок родной комнаты, по которому расползался рыжий свет. Похоже, она изрядно заспалась — стоял ранний вечер. Хорошая была ночка, если…       — Бекки!       Девушка моргнула, а в следующий момент глухо пискнула, оказываясь в объятиях брата. Фауст, быстрым, но осторожным движением оторвал сестру от постели, прижимая её к себе, зарываясь в светлые волосы. Ребекка замерла, прежде чем медленно, неуверенно обняла брата в ответ, сжимая зубы, чтобы не издать ни звука — боль никуда не уходила, как ни печально. Просидев так почти с минуту, девушка сдавленно просипела.       — Дышать… нечем…       Фауст мгновенно отстранился. Мягким жестом убрав волосы со лба девушки за ухо, он, тем не менее, оставил руку на её плече. Придерживал её так, крепко, но бережно, чтобы не навредить. И смотрел боязливо, осторожно. Вот только кроме того, что Ребекке было знакомо донельзя, она видела нечто ещё. Нечто, от которого внутри у неё всё разом похолодело. Пелена сна окончательно спала, была грубо сдёрнута взявшим верх безмерным ужасом от осознания того, что произошло.       Фауст выглядел также бодро, как и вёл себя, совершенно обычно, за одним простым, но не менее кошмарным для них двоих «но» — на его шее без труда можно было увидеть бинты. Прекрасно понимая, что её брат, конечно, легко мог подставиться под ненужный удар, девушка ничуть не хуже знала, насколько легко он должен был исцелять собственные раны. За одним, очевидным, исключением.       Ребекка сжала одеяло, опуская глаза и цепляясь за воспоминания о прошедшем. Те, в которых она сомневалась, быстро складывались, восстанавливали единую картину случившегося. Она резко подняла взгляд на брата:       — Что с Вильгельмом? И Ньярей? Они…       — Живы.       Фауст ответил быстро, не позволив сестре ни закончить вопрос, на накрутить себя, представив худший вариант развития событий. Девушка выдохнула, закрыв глаза рукой, и кивнула.       — А что на счёт… магессы? И Грегора?       Она замолкла, выжидающе смотря на брата сквозь пальцы. Тот недовольно оскалился и зашипел.       — Этот жив. Магесса сбежала.       Ребекка расстроенно выдохнула, но более никак своего настроения не показала. Начала перебирать ткань, пытаясь сделать выводы о случившемся. Юноша молчал, не подавал голоса, давая ей время. Убрал руку с плеча, позволяя ненадолго с головой нырнуть в свои мысли, пока ещё разрозненные. Смотрел, то собираясь сказать что-то ещё, то замолкая, на что девушка не обращала внимание — очевидно было, что он беспокоился о ней. В конце концов, он резко выдохнул, привлекая к себе внимание.       — Они знают.       Услышав это, девушка замерла, настороженно, недоверчиво скосив взгляд на брата. После, когда смысл сказанного окончательно дошёл до неё, она побелела, широко раскрыв глаза от ужаса и рвано вдохнув.       — И они не будут об этом распространяться — при условии надбавок от Арклайта. Ну, Вильгельм и Ньярей. Грегор…       Юноша фыркнул и отвернулся, качая головой. Девушка растерянно смотрела перед собой, прежде чем начала бегать глазами по комнате, словно бы пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что помогло бы исправить случившееся, но там не было ничего нового. Ничего, отличающегося от того, что она видела здесь три года.       — О чём ты думала, Бекки?       — Что ты…       Она не сумела договорить, когда её перебил брат.       — Ты, никого не предупредив, драпанула только с двумя людьми в место, о котором не знает никто — буквально, потому что оно забыто. И чего ты хотела добиться этим?       Ребекка застыла, чувствуя, как всё внутри сворачивалось тугим узлом с каждым словом, сказанным Фаустом. Как мысли в голове, едва собравшись, разбрелись, сбежали, оставив на своём месте нервирующую пустоту. И, когда она заговорила, пытаясь защититься, отбиться от обвинений, которые не имели к ней никакого отношения, голос у неё задрожал — не то от слабости, не то от застрявшего в горле кома.       — Магесса… могла сбежать. Это был вопрос времени, я не могла просто сидеть сложа руки!       — От того, что ты сказала бы о находке Октавии, а она — Арклайту, ты бы ничего не потеряла.       Услышав это, девушка закусила губу, прищурив глаза. В этом он был прав, и оправдаться на этот счёт она могла только тем, что уже произнесла. А голос юноши, до того просто строгий и натянутый, всё больше срывался — на раздражённые, возмущённые нотки. Яростные.       — Но это не всё. Вильгельм пошёл за тобой без снаряжения. Это, по-твоему, не перебор? Ты даже не подумала, что там может быть опасно? Что на вас нападут?       — И кто об этом говорит? — зашипела девушка, безуспешно стараясь дышать ровно. — Каким-то образом ты же забрался в это забытое всеми место! И пришёл не с господином Арклайтом, а с Грегором, за которым, как мы оба прекрасно помним, охотятся демоны! Умное и рассудительное решение!       Фауст развернулся и опёрся рукой на край кровати, скрипя зубами от злобы.       — Мне бы не пришлось этого делать, если бы я знал, куда нужно идти. А ты мало того, что себя подвергла опасности…       — Ты постоянно подвергаешь себя опасности!       — И только себя!       Фауст, сорвавшись на крик, вскочил на ноги. Ребекку передёрнуло, но после она не могла сказать от чего — от реакции брата или же от резко открывшейся двери. Архелия, оказавшись в проходе, присвистнула, прежде чем зайти в комнату.       — Какое зрелище, брат с сестрой, ведущие абсолютно не конструктивные споры после того, как оба чуть не отправились на тот свет.       Вальдманы, с каждым словом, произносимым целительницей с такой лёгкостью и едкостью, но ложащихся на их плечи таким весом, мрачнели всё больше — Ребекка отчаянно пытаясь держать себя в руках и готовясь к тому, какую головомойку ей сейчас устроят, а Фауст — раздражённо и недовольно скалясь, скрещивая руки на груди. Магесса в ответ на их тоскливые чувства не погрешила злорадно ухмыльнуться.       — Но всё же, Снежок, не кажется ли тебе, что прежде, чем пытаться отчитывать сестру за промашки, которые она, будучи разумной девочкой, всецело осознаёт, тебе следовало бы подумать над тем, какой пример ты ей даёшь, раз уж она допускает позволительность такого рода действий?       — Я не…       Девушка, позволив себе нагло прервать чужие оправдания, развела руки в стороны.       — Она уже упомянула про то, что ты весьма неразумно для общего дела навлёк опасность на Грегора. Бедняге повезло только потому, что он быстро нашёл Ребекку. И…       Подойдя к Фаусту вплотную, игнорируя поразительно тихую ярость юноши, Архелия ткнула его в правый бок, слегка отклоняя голову и щуря глаза.       — …совсем не в твоих интересах снова поднимать этот разговор, разве нет?       Ребекка видела, как на секунду брат скосил взгляд в её сторону, после чего вновь посмотрела на магессу. Устроил с ней войну в гляделки. Сама она с того момента, как целительница принялась отчитывать Фауста, со смутным интересом следила за его реакцией. Поразительно спокойной. Как будто он признавал собственную неправоту. После того, как его перебили, он даже не попытался возразить что-то на её обвинения, хотя они включали едва ли не то же, о чём говорила сама девушка прежде. Разве что последний вопрос Архелии оставался неразгаданной тайной, потому что Ребекка совершенно не представляла, о чём эти двое говорили. Наверняка это касалось чего-то, что произошло в те три года его отсутствия. Вот только что же?..       Юноша выдохнул, после чего повёл плечом и отвернулся к окну. Магесса, довольно жмурясь, скрестила руки, прежде чем протянула:       — Тебе пошла бы на пользу прогулка после того, как ты просидел здесь почти целый день, знаешь. Может, поговорил бы с кем-нибудь. Там, не знаю, с Вильгельмом…       — Понял я, понял.       Выдохнув, Фауст покачал головой, прежде чем вновь взглянуть на сестру. Без капли злобы или раздражения. Лишь с заботой и беспокойством. Перед тем, как уйти, он снова обнял её — всё также крепко и осторожно — на прощание бросив на Архелию совершенно недовольный взгляд. И только это. Ребекка вплоть до момента, как он ушёл, и даже немного после, ждала, что услышит что-нибудь злобное и яростное, но нет. Ничего не произошло.       — Ну, давай посмотрим, что у тебя там…       Целительница, сев на край кровати, протянула руки. Ребекка, легко поняв этот жест, дала магессе свои ладони, жмурясь.       — Брось, это совсем не страшно. Даже не больно.       — Да-да, конечно.       Беззлобно отозвалась раненая, но так и не открыла глаза. Она чувствовала покалывание в пальцах, пришедшее за тихим шёпотом заклятья, как это же чувство расползалось дальше, время от времени сменяясь лёгкостью. Словно спало нечто невероятно тяжёлое, до того сковывавшее её и мешавшее. Затем пришла неприятная пустота, словно чего-то не хватало. Девушка терпеливо ждала того, что будет дальше, напряжённо вдумываясь в ощущение чужой хватки на запястье.       Когда над самым её ухом раздалось короткое «Бу!», Ребекка сдавленно вскрикнула, пытаясь вырвать руки и закрыться от того, что могло ей угрожать. Целительница расхохоталась, спокойно позволяя девушке этот простой жест и отклоняясь в сторону. Та, стоило ей понять произошедшее, раздражённо зашипела, сжимая кулаки.       — Архелия…       — Не удержалась, прости.       Магесса тихо хихикнула, поднимая руки в сдающемся жесте. Ребекка выдохнула и выдавила из себя ответную улыбку, чувствуя, насколько лучше она себя чувствовала в сравнении с тем, что было, когда она проснулась.       — Я не стала лечить тебя.       Девушка непонимающе, настороженно подняла глаза. Архелия изменилась в лице, посерьёзнела, избавилась от дурачества в тоне и жестах. Ребекка от этого вжала голову в плечи, обеспокоенная тем, что магесса подразумевала.       — Для тебя и Фауста от таких ран лучше восстанавливаться… естественным путём. Без вмешательства. Я могу, конечно, потратить уйму сил и времени на это, но результат моих трудов не окупит.       — Но…       — Это лишь временное приглушение боли. Потому что граф Арклайт хотел с тобой поговорить. Если бы не это, я бы тебя из комнаты ещё добрую неделю не выпускала.       Ребекка замерла, смотря сквозь целительницу, понимая, по какой причине ей пришлось к такому прибегнуть. Видя, слыша, насколько та не хотела этого делать. А девушке оставалось придумать, как же ей рассказать о случившемся графу. Учитывая, сколько из случившегося пошло… не по плану.       — Я не стала накладывать слишком сильное заклятье, потому что ты могла бы забыть о своих травмах и, судя по твоей ругани с братцем, — девушка злобно зашипела, но Архелия только вредно ухмыльнулась в ответ, — проигнорировать необходимость отдыха в угоду смутных оправданий отсутствия времени. Так что советую не затягивать. Чем раньше выслушаешь нотации — тем скорее вернёшься в мягкую постель.       Ребекка пискнула, чувствуя, как чужая ладонь опустилась на её голову, играясь в волосах. Прежде, чем она успела возмутиться, целительница поднялась с места и покинула комнату, бесшумно закрывая дверь за собой. Оставшись одна, девушка на минуту замерла, оценивая услышанное. После она осторожно спустила ноги на пол, и, лишь уверившись в том, что ни одно из движений не отзывалось болью, как при пробуждении, встала. Всё также осторожно, ещё не полностью осознавая действие магии, она прошла к зеркалу, где принялась рассматривать себя.       Следов чешуи на открытых местах — живот и правую руку обтягивали бинты, и снимать их девушка не рискнула — она не заметила. В остальном, она нашла только чешую на спине, бёдрах и немного на плече. И, пусть она понимала, что вскоре та пропадёт, да и видна под одеждой не будет, легче не становилось.       Выдохнув, девушка наспех отыскала гребень и принялась вычёсывать волосы, чтобы после собрать их в простую косу. Также быстро найдя серое платье и туфли, она вышла в коридор.       За первым же поворотом Ребекка едва не столкнулась с Октавией, чем немало перепугала последнюю. Та почти что вскрикнула, чудом вместо этого только пискнув, как попавшая в ловушку мышь. Конечно же, когда она поняла, кто оказалась перед ней, то тут же расслабилась и выдохнула, опуская руки и плечи.       — Мисс Ребекка, господин Арклайт… просил привести Вас, если Вы… проснулись.       Пусть в голосе у служанки не было страха, — в том виде, в котором прожившая три года с ней наёмница привыкла его видеть, — говорила она неуверенно, нехотя. Девушка сжала кулаки, улыбнувшись ей.       — Архелия сказала мне, но спасибо, что сообщила. Наверное, у тебя много работы. Можешь меня не провожать, тогда освободишься раньше, и перед сном получится потренироваться в чтении.       Девчушка расцвела, счастливо кивая, после чего умчалась прочь. Конечно, читать она училась и делала успехи, но кое-какие проблемы продолжали возникать, ведь её образование, ну… сильно отличалось. Ребекка могла бесконечно благодарить приёмную мать за то, что та дала им нечто большее, чем было у детей её статуса, но в такие моменты она не могла не задаваться вопросом, а откуда у той были такие познания.       Жаль, что попытки разобраться в этом, как и прежде, пришлось отложить на потом.       Неторопливо шагая по коридору, девушка позволила себе роскошь замедлиться, отдавая всё внимание мыслям. Наверняка и Фауст, и Вильгельм, и Ньярей, и Грегор донесли графу почти всю необходимую информацию для того, чтобы сделать выводы. Ну, в последнем из перечисленных можно было бы усомниться, но его возмущение на тему происхождения Вальдманов наверняка бы было озвучено. И тогда он бы точно…       Нет. Всё не то.       Октавия была напряжена. Как будто боялась столкнуться с чем-то, пока шла по коридору.       Значит, граф…       Замерев у двери в знакомый кабинет, девушка некоторое время попросту стояла, нервно поглядывая по сторонам, а затем и на дверь, как будто кто-то сейчас мог выйти к ней. Кто-то, кому сейчас она бы предпочла не попадаться.       Признав пренеприятную правду о том, что она могла бы прождать здесь весь день, но это всё равно не повлияло бы на то, что должно последовать дальше, Ребекка дважды постучала. Не дожидаясь ответа, она беззвучно открыла дверь и прошла внутрь.       Как и всегда, Арклайт, в домашнем костюме и очках, разбирал письма, бумаги и копался в книгах. Когда девушка вошла, он лишь ненадолго оторвал взгляд от записей. Наёмница сглотнула, проходя к центру комнаты и глазами ища, куда она могла бы пристроиться. Мужчина не обращал на это внимание. Она слышала, как граф листал страницы книги. Ей нравился этот звук, ощущение шершавой, старой бумаги под пальцами. Но сейчас эти мысли, происходящее лишь угнетали и без того печальную обстановку, повисшую в комнате.       — Хорошо, что ты пришла в себя.       Граф с громким, неприятным хлопком закрыл том, откладывая его на край стола. Ребекка сжала ладони, следя за тем, как он выводил ровные, аккуратные строки на чистом листе. Затем его рука замерла, и в комнате стало тихо, отвратительно тихо, девушка даже дышать перестала, напряжённо следя за пером.       Покачав головой и взяв новый лист, отложив испорченный, Арклайт вернулся к записям. Ребекка постаралась вдохнуть как можно тише, чтобы не привлечь к себе внимание лишний раз.       — Полагаю, ты догадываешься, почему я позвал тебя.       В горле застрял ком. Отчаянно пытаясь ухватиться за какую-нибудь мысль, пока каждая из них разбегалась по углам, подальше от происходящего, девушка неотрывно наблюдала за выводящим буквы — слова, предложения — пером. Вслушивалась в скрип, звучавший, когда то касалось бумаги.       — Понимаю, ты совсем недавно очнулась… так что я облегчу тебе задачу.       Аккуратно свернув лист, мужчина отложил его в сторону, открывая один из ящиков, выискивая в нём что-то глазами.       — Магесса сбежала.       Сказав это и вынув свёрток и несколько конвертов для писем на стол, Арклайст с невероятной аккуратностью, почти беззвучно закрыл ящик стола. После он развернул тёмную ткань, демонстрируя девушке закованный в металлические кольца стеклянный шар — сердце лабиринта, что они нашли в Неврене.       — Что бы не делал обнаруженный вами артефакт, он больше не работает.       Вновь спрятав вещицу в складках грубой материи, граф отложил находку в сторону, подбирая один из конвертов, складывая в него исписанный в присутствии Ребекки лист.       — Грегор узнал о твоей с Фаустом крови, — как раз перед возвращением Нэда, стоит отметить, — и теперь убедить его помочь нашему делу — невероятно трудная, если не невозможная затея.       Мужчина потянулся к свечи рядом. Капнув воск на бумагу, закрывая конверт, он надавил на красную массу кольцом, оставляя свою печать.       — Фауст, полагая, что ты в опасности, рассказал Грегору едва ли не всё то, о чём я поклялся покойному Ортвину умолчать.       Осмотрев письмо, граф отложил его в сторону. Впервые за прошедшее время он отдал всё своё внимание девушке, стоящей перед ним. Сложив руки и положив голову на них, он внимательно, пронзительно смотрел на Ребекку.       — И, если бы не Архелия, в результате случившегося вы с Фаустом могли погибнуть.       Она даже дёрнуться не могла, глядя в чужие ледяные глаза. Руки дрожали, в голову не шло ничего, ни мыслишки о том, что ответить на это. На её провал.       Последствия её решений.       — Можешь говорить.       — Я… Мы… мы-мы…       Голос не слушался. Звучал слишком тихо, неуверенно, имел недостаточно веса в себе. Ей не хотелось ничего говорить, только спрятаться, исчезнуть, но он наблюдал за ней. Ждал.       Решал, как поступить дальше.       Что делать с ней.       — Магесса… искала Неврену. Ортвин нашёл много информации о ней, но не смог вычислить её… местоположение. Я… сложила это всё и…       Арклайт молчал, пока девушка напряжённо рассказывала, клещами вытаскивала крупицы произошедшего из памяти. Сердце колотилось в самых ушах, из-за чего она почти не слышала себя — не понимала собственных слов.       — Барьер… был возведён, чтобы Неврену нельзя было найти. Он… отпугивал демонов… создавал внутри искажённое пространство…       — Это не то.       Пальцами Ребекка сжала юбку, чувствуя, как внутри всё сворачивалось, переворачивалось. Замирая, понимая, как воздуха было мало. Граф выдохнул и отклонился на спинку стула, но взгляд не отвёл. Лишь сузил глаза, кивнув девушке. Давая ей вторую попытку, за которую она схватилась, как утопающая.       — Т-там… там оказался демон. Он пошёл либо за магессой, либо… за нами. И мы разделились. Я нашла мальчика, её сына, о-он тоже полукровка, поэтому я постаралась убедить его, что могу п-помочь с его магией, а потом появился Грегор, и их как будто вело к артефакту… но когда мальчик его коснулся, всё… всё исчезло, а потом она напала на н-меня, потому что…       Девушка резко замолкла, увидев, как Арклайт поднял руку. После этого мужчина отвёл взгляд, пальцем выстукивая неторопливый ритм по столу.       — Можешь что-то рассказать об артефакте?       Ребекка замерла, когда граф кивнул в сторону свёртка. Напряжённо, как будто только это могло помочь ей разобраться в том, чего она не знала, девушка смотрела на ткань, боясь отводить взгляд в сторону, снова встречаться с глазами мужчины. Чувствуя, как неотрывно за ней наблюдают.       — Т-там, где он находился, была проекция мага, сотворившего барьер. Она была повреждена, но он говорил, что артефакт не должен попасть к демонам любой ценой. И называл фамилии…       — Какие?       — Вольф, Сильв, Хилл, Горнт… Киндсфорт, Аллет и…       Подавившись своими же словами, девушка резко выдохнула, заламывая пальцы на руках. Ровный стук, слышимый ею до этого, прекратился.       — И?       — Я н-не могу уверенно утверждать, но он называл либо Варрэу, либо Эваурр…       Граф поднялся с места, обращая взгляд девушки на себя, после чего задвинул стул и подошёл к окну, опираясь руками на подоконник.       — Что-то ещё?       — Тот м-мальчик — потомок Сильвов. Магесса хотела получить артефакт, и… я-я не знаю. Больше… ничего не знаю.       Мужчина кивнул своим мыслям, и надолго замолчал. Девушка нервно, беспокойно перебирала ткань, затравленно смотря в пол, не зная, чего ей ждать дальше. Отчаянно ища что-нибудь, что могла бы также добавить к своему скудному отчёту. Но в голову как назло ничего не приходило.       — Это… весьма прискорбно слышать.       От отстранённого, холодного голоса графа по спине Ребекки пробежал холодок. Она замерла, не позволяя себе даже вдохнуть, чувствуя, как внутри расползается вязкая паника. Мужчина даже не обернулся, продолжая говорить.       — За прошедшие три года ты едва ли могла позволить себе совершить подобные промашки. Ничего даже отдалённо похожего на сей случай не происходило. Полагаю, это связано ни с чем иным, как с возвращением твоего брата.       Граф задумчиво растягивал слова, наблюдая за погодой за окном. Солнце, скрывшееся за облаком, едва ли пробивающееся сквозь набежавшие облака. Девушка сжалась, слушая его тихие слова. Боязливо поглядывая, опасаясь того, что последует за этим. Выдохнув, Арклайт продолжил.       — В этот раз я позволю себе закрыть глаза на случившееся. Но впредь тебе не следует забывать о том, какая именно цель стоит перед тобой. Ты свободна.       Девушка, не до конца понимая услышанное, но осознавая предоставленный ей шанс наконец убраться отсюда подальше, воспользовалась им незамедлительно. Дрожащей рукой поначалу промахнувшись мимо ручки, мысленно выругавшись, Ребекка почти вылетела из комнаты, невольно громыхнув дверью напоследок. Перепуганная этим и произошедшим ранее, она почти понеслась прочь, сжимая ладони у груди.       Он отпустил её. Вот так просто.       Девушка напортачила, и он, понимая это, предоставил ей второй шанс — лишь бы не теряла главную — его — цель из виду. И, если она позволит себе даже дёрнуться в неверную сторону, вновь помешает чужим планам…       Прислонившись к стене, сев на корточки, Ребекка шумно вдохнула, сжимая платье у горла, там, где на шее качались подаренные матушкой ключи. Постояв так ещё немного, собираясь с духом, девушка едва ли разбирала беспорядочные мысли, приходившие ей в голову. Упускала каждую из них, только зацепив за хвост — она невероятно устала, пусть и бодрствовала всего ничего. Она хотела скрыться от людей, забраться подальше и не попадаться никому на глаза как можно дольше.       Выдохнув и поднявшись, продолжая опираться рукой на стену, Ребекка медленно пошла дальше, отвлечённая от неприятных воспоминаний о прошедшем и размышлением о будущем смутным, ещё непонятым ею ощущением неправильности происходящего. Со временем пришло осознание, что это, вероятно, так на нет сходило заклятие Архелии — пусть Ребекка ещё не чувствовала боли в старых ранах. Следовало бы поторопиться и возвратиться в свою комнату. Если она только проснувшись с трудом шевелилась, то чего следовало ожидать после её похождений по поместью. И ведь целительница не соврала — заклинания хватило совсем ненадолго…       — Я и не думала, что ты религиозный человек.       — Речь не об этом!       За поворотом раздался разъярённый голос, от которого девушка вздрогнула и застыла. Следом послышался женский смех, но совсем скоро тот стих, прерванный каким-то треском — как от удара по стене.       — Хэй, полегче. Мебель не моя, но тебя и так отсюда…       — Тебе вообще плевать, что ли?!       Это был Грегор — возмущённый настолько, что, даже не видя его лица, можно было почувствовать, как в нём клокотала злоба. Ребекка с превеликим удовольствием не видела бы его ещё… долго. Но, учитывая, что ему удалось узнать, и как он воспринимал сложившуюся ситуацию, пока он недостаточно сговорчив, выпускать его отсюда недопустимо ни под каким предлогом.       — Нет, что ты, за этим всем очень интересно наблюдать.       Следовало ли ей выбрать обходной путь? Но до комнаты оставалось совсем немного…       — Арклайт плетёт чехарду на демонов, сам держит при себе двух, и король об этом не знает? Ни о чём из того, что демоны замышляют? Творят у всех под носом?! Это по-твоему нормально?!       Солнце садилось, оставляя крохи света. Совсем немного, и только свечи служить своей цели…       — Всё нормально, пока мне платят.       — И что ты станешь делать, когда всё пойдёт под откос? Когда всё это демоново отродье пойдёт в открытую, потому что никто не прознал про это вовремя из-за того, что Арклайт держал всё при себе? Что ты будешь делать?       Ребекка опустила руку, сделав шаг от стены и обернувшись. Нужно было уйти отсюда.       — Ну… это будет интересное зрелище. И бойня.       Снова глухой звук удара, а следом шаги. Приближающиеся. Девушка мысленно выругалась, выпрямившись и обернувшись к окну, прежде чем Грегор вылетел из-за поворота и замер. Сглотнув, Ребекка нервно, медленно перевела взгляд на юношу.       — Ты.       Он, стиснув зубы, смотрел на неё с таким гневом, что если бы он был способен к магии, наверняка сжёг бы её за несколько секунд. Но он был обычным человеком. Обычным человеком, неспособным справиться со своей яростью.       — Нечего сказать? Шикарно было меня за нос водить и использовать?       — Я не использовала тебя.       — Про враньё не отрицаешь.       Ребекка, сжав кулаки так, что аж костяшки побелели, настолько спокойно, насколько могла, ответила на брошенные обвинения.       — Я не твоя служанка, а ты не мой наниматель, чтобы я перед тобой стелилась и выкладывала всю свою биографию.       — Ах, ну конечно. Как я мог забыть об этом. Ты же ручная собачонка Арклайта.       Ребекка резко вдохнула и застыла, широко раскрыв глаза. За спиной юноши послышался свист — Ньярей, не отказавшись от такого зрелища, прислонилась к подоконнику у окна на повороте. Небо ещё алело, но солнца видно не было.       — Его приказ — и кого угодно сыграешь. Что угодно…       — А тебе даже всё на блюдечке выложи, и ты всё равно ничего не поймёшь.       Грегор побелел, скалясь, почти огрызаясь, но девушка не остановилась. Не позволила ему и слова вставить.       — Ортвин просил тебя не лезть в это, просил держать тебя подальше от этого, но тебе плевать. Ты, недалёкий мальчишка, возомнивший, что лучше всех понимаешь, что нужно сделать, но ты только и делаешь, что мешаешь, портишь всё.       — Я-то всё порчу? Выложила бы всё, думаешь, пришлось бы тебя спасать? И вот, единсвенная ниточка к тому, кто убил Ортвина…       — А если это был отец Кая?!       Ребекка крикнула и взмахнула рукой — резко, небрежно, неосторожно. Вместе с одним этим жестом стекло в соседнем окне взорвалось, разлетелось осколками. Ньярей, до того весело наблюдавшая за происходящим, переменилась в лице.       — Что ты сделаешь, если это был Кай? Убьёшь его?       С каждым словом, полным гнева и кипящей злобы, произносимым девушкой, словно бы поднимался ветер. Несколько тумб, поставленных в коридоре, затрещали под магическим давлением. Стоящие на них подсвечники и вазы задрожали. Грегор, услышав чужие слова, застыл, пусто, отчаянно смотря перед собой, но не отвечая. Ребекка, выдержав паузу, зашипела:       — Вот оно. Это не для кого-то или справедливости. Это тебе нужно только для себя.       Юноша выдохнул, заскрипел зубами и ударил кулаком по стоящей рядом тумбе. Ваза, вздрогнув, сдвинулась к самому краю.       — Ты сейчас мне говоришь об эгоизме? Ты полезла в самое пекло, ни слова никому не сказала!..       — Это…       — То же самое! Ты обманываешь, прикрываешься благими мотивами, но ведь это всё нормально для тебя — для твоей проклятой крови!..       Ребекка стиснула зубы и, замахнувшись, дала Грегору пощёчину. Тот, от удивления заскулив, застыл. Вместе с ветром, кружащим по коридору на пол рухнула та самая ваза. После, осознав произошедшее, юноша медленно перевёл на девушку совершенно неверящий взгляд. Она, в свою очередь, не замолкла, переходя с шипящего шёпота на хриплый крик:       — Твоя цель для тебя важнее всего, да? Ты чем угодно пожертвуешь. Тебе же плевать, если ты умрёшь? Ну так возьми меч и сдохни уже, чтобы не мучить своей пустой головой ни нас, ни свою сестру!       — Бекки!       Девушка вздрогнула и переменилась в лице. Грегор, было готовый бросить в неё если не обвинениями, то бранью, замер, ошарашенно наблюдая за тем, как почти животное бешенство в чужих глазах за секунду сменилось на осознание и бесконтрольный ужас. Ветер мгновенно стих, а Ребекка, вся побледнев, прижала ладони ко рту.       За её спиной, с той стороны коридора, откуда пришла девушка, вышел Фауст. Следом за ним появились Архелия и Вильгельм.       — Что случилось?       — Бекки, что…       Девушка, не издав ни звука, не ответив, сорвалась с места и промчалась мимо Грегора. Тот, почувствовав, как Ребекка легко задела его плечом — невольно, очевидно — полуобернулся, провожая её ошарашенным взглядом.       — Бекки!       Через секунду юношу схватили за рубаху и оттянули в сторону, ударяя о стену спиной, вдавливая в неё. Он зашипел от боли, пытаясь оторвать от себя чужие руки, но безуспешно. Затем он услышал чужой разъярённый рык.       — Что произошло?       — Фауст!       Названный вцепился в Грегора, сверлил его полным яростного пламени алым взглядом. Юноша оскалился, огрызаясь на вопрос:       — Я не сделал ничего!       — Фауст, отпусти его.       Архелия вцепилась в их плечи, пытаясь разнять, но сил ей для такого явно не хватало. Вильгельм помогать ей в этом не спешил, а Ньярей, до того почти отскочившая в сторону от убегающей Ребекки, осторожно шла вдоль противоположной стены. Разгневанный Вальдман не сдавался.       — Фауст!       Выругавшись, юноша выпустил Грегора и рванул за сестрой, игнорируя оклики за спиной. Он долетел до её комнаты за считанные минуты, после чего открыл дверь, но Ребекки там не оказалось. Скрипя зубами, он запер дверь и было приготовился побежать дальше, когда услышал раздражённый голос целительницы:       — Успокойся и замри, пока я тебя не прокляла.       Архелия, с трудом переводя дух, провела ладонью по волосам, уже медленным шагом преодолевая разделяющее их расстоение. Фауст от её слов злобно зашипел.       — Успокоиться? Ты видела…       — Мы все видели то, что видели, и, больше того, слышали.       — Ну так…       Девушка шагнула ближе, отчего юноша, не ожидающий того, отшатнулся, спиной упираясь в дверь. Целительница схватила его руку, не позволяя открыть проход в комнату. Ещё один шаг, и расстояния между ними не было вовсе — а значит, и бежать ему было некуда. Архелия вкрадчиво прошептала:       — Подумай своей головой хорошенько. Она перегрызлась с Грегором. До этого её отчитал Арклайт. А ещё раньше с ней поругался ты.       — И что я по-твоему…       Юноша почти рыкнул, когда девушка шикнула на него, призывая к молчанию. После того, как он недовольно затих, она продолжила.       — Сначала дай мне поговорить с ней. Потом, когда ей станет легче, вы всё обсудите. Спокойно. Но сейчас твой приход станет ей солью на раны. Понял?       Фауст недовольно заворчал, отводя глаза в сторону, но, с некоторой задержкой, всё же кивнул. Магесса хитро улыбнулась.       — Но ты всё ещё можешь кое-что сделать.       В глазах у юноши, услышавшего это, расцвела смутная надежда, и он вновь взглянул на Архелию.       — Поговори с Грегором.       На мгновение загоревшиеся искры потухли, сменившись раздражением.       — С чего бы мне говорить с этим идиотом?       — Сам подумай — с Ребеккой он переругался, я для него — некто сторонний, Арклайт — зло во плоти…       — И с чего…       — Потому что ты единственный, кого он послушает.       Они замолчали. Застыли, сверля друг друга взглядом. И если Фауст смотрел на Архелию с откровенным недовольством, девушка наблюдала за ним до удивительного спокойно и беззлобно. Нежно. Протянув руку, запустив ладонь в чужие волосы, целительница мягко наклонила голову юноши, прислоняясь к его лбу своими.       — Не хочешь делать это для общего дела — ладно. Для меня — пожалуйста. Но для Ребекки ты ведь это сделаешь?       Фауст замер, напряжённо смотря на магессу. Та даже не дёрнулась, без слов ожидая чужой реакции. Смотря так, будто заранее знала ответ на свою просьбу.       Юноша вздохнул, закрывая глаза.       — Ладно.       — Хороший мальчик.       Ласково потрепав его по волосам — так, что юноша тихо хмыкнул и довольно зажмурился, — Архелия отстранилась и быстрым шагом направилась прочь. Проводив её взглядом, Фауст постучал пальцем по дверной ручке, размышляя, как ему поступить.       Он быстро понял, что думать тут было не о чем.