Небо над ночью

Злата 25 мая 2017 года Лос-Анджелес, отель Wilshire Grand 00:07 Поездка не заладилась с первой же ночи: сперва я едва не попала в перестрелку возле апартаментов князя города, а после особняк одного из баронов анархов – с которым мы мирно беседовали – подвергся вооруженному нападению. Следуя традиции, я сочла необходимым лично представиться каждой из группировок, тем более, что статус и нейтралитет обеспечивали мне в равной мере теплый – или прохладный, в зависимости от точки зрения, – приём и у Камарильи, и у Шабаша Нового Света. Визит к последним, к слову, оказался самым спокойным – если не считать общего уровня несдержанной агрессии; более того, именно их лидер была единственной, кто озаботился моей безопасностью. К двум гулям добавилась профессиональная наёмница, довольно загадочная особа – но последовавшая за этим стычка у особняка анарха изрядно потрепала её. Ранения и кровопотеря, гарантированно отправившие на тот свет любого смертного, лишь причинили ей неудобства, пускай и серьёзные настолько, что в ближайшие ночи на неё вряд ли можно рассчитывать. Нынешней охраны мне явно было недостаточно. Весь Лос-Анджелес представлял собой бурлящую массу, на поверхность которой то и дело поднимались пузыри конфликтов, лопаясь с шумом и брызгами. Помимо этого, Ингрид, проделавшая со мной весь путь, тоже оказалась потеряна – причём, совершенно нелепым образом. Сир был крайне удручён этим обстоятельством, и Матиас, второй из его гулей, своим хмурым видом напоминал о моём «просчете» всякий раз, как выпадала возможность. Со своей стороны я старалась игнорировать это демонстративное недовольство: во-первых, потому, что Ингрид имела на меня планы, в которых я решительно не собиралась принимать участие, а во-вторых – отказывать старому знакомому сира было бы с моей стороны очень неосмотрительно. Всю неделю с самого прибытия я добросовестно добывала материал о городе и сородичах, его населяющих. Что из этого сир использует в своей новой картине, а что – в подковёрных играх, меня не особо занимало. Так или иначе, та же информация, лишь немногим менее подробная, была и в распоряжении Яромира Черны, с которым нас свели случай и общее незавидное положение младших представителей клана. Но он, в отличие от меня, был свободен хотя бы от Уз крови. Мысль о том, что я сама загнала себя в ловушку, не возникала ровно до того момента, пока неожиданно не пришёл приказ отбыть обратно в Прагу в кратчайшие сроки. У меня словно выбило опору из-под ног. Как так? Мы договаривались, что моё путешествие продлиться год, если не больше – традиции потомков Каина по всему миру, слухи и тайны разных стран, всё многообразие нашего кровавого рода, для изучения которого потребуется уйма времени. Время, как известно, лучшее средство избавления от навязанной верности – но его у меня уже не было. Решение уйти было спонтанным, но в глубине души я чувствовала, что это – единственный верный путь. Да, ставки велики, но я подготовилась к поездке основательно, рассчитывая, что покидаю родной город на целый год. Возможно, по истечении этого срока я и вернусь обратно, хотя загадывать что-то представлялось бессмысленной затеей. Оставалась лишь одна проблема – спутники. Матиас отправится обратно – передать сиру мой вежливый отказ возвращаться на условиях добровольного рабства. Движимая этой вполне определённой целью, я посещала один и тот же клуб три раза подряд, присматриваясь к прочим посетителям. Двое из них, Марсель и Джессика показали себя достойными кандидатами на роль гулей. Имей я в своём распоряжении на пару ночей больше, подобная спешка была бы совершенно ненужной, но сейчас следовало действовать быстро. К счастью, оба моих новых сосуда удовлетворяли поставленным целям, и, вдобавок, отличались постоянством вкусов – в конце концов, они возвращались в это место – и в моё общество, – раз за разом. И теперь настало время ввести их в курс дела. Через три ночи я должна улететь в Европу. Картер 25 мая 2017 года Лос-Анджелес, Даунтаун 02:20 Не засыпающий ни на миг город сверкал под ночным небом как бриллиант, отражая свет тысячами граней – бритвенно-острых, тоньше волоса, пресекающихся под невероятными углами. Город дышал как огромный зверь, выпуская из своей зловонной пасти клубы липкого пара, стиснутый камнем и сталью, спелёнатый километрами асфальта, израненный, но всё ещё свирепый. Свет уличных фонарей отражался на блестящей от дождя мостовой маслянисто-жёлтыми кляксами – словно заигравшийся ребёнок разом сбросил с высоты десятки маленьких лун. Шмяк – и от небесного фрукта осталось лишь неуклюжее пятно и слабый запах дыни. Тогда тоже шёл дождь. Я вспомнил его – серый, колючий, холодный. Отсыревшая одежда, сковывающая движения. Прилипшие ко лбу пряди – чёрный и седые вперемешку. Усталость – но откуда бы ей взяться? Руки – чужие, не мои, пахнущие кровью и цветами. Эмиль. Ах. Эмиль. Её я тоже помнил. Помнил, как подвёл, не удержал, не помог. Даже тогда, когда зима усыпала землю ослепительно-мягким молочным снегом, даже когда деревья оказались выбелены инеем, став похожими на обсыпанные солью безделушки, а озеро замёрзло на пять футов в глубину – я не забывал. В холода искать пищу становилось труднее – особенно, когда ищешь не ты один. Пускай морозы и не докучали мне, но в те дни шёпот собственного голодного безумия не раз и не два застилал рассудок, мешая память, как колоду карт. Выпадёт ли двойка пик или красный король? Я не знал. Я заблудился – в себе самом, в лабиринтах пророчеств, которых не мог понять. Но сейчас всё было иначе. Сейчас я твёрдо знал, что должен сделать. Нужный путь высветился передо мной с необычайной ясностью – словно во вспышке молнии, внезапное озарение среди непроглядного мрака! Всё, что я видел прежде, обрело новый смысл: образы, похожие на бледные призраки, наливались цветами и звуками, сочными, яркими, будоражащими. Мне оставалось лишь следовать за ними, не позволяя ускользнуть или исчезнуть. Не в этот раз. В дальнем конце улицы я уловил какое-то движение. Смутная тревога, ощущение, возникающее на границе между сном и бодрствованием. Её источник – там. Тени – вероломные союзники, шепчущие на сотни ладов, укрыли меня, позволяя приблизиться к нему. И я понял, что оказался прав. Окружённая смертными слугами, она шла, и ночь вокруг неё мерцала, полнящаяся бликами старого золота. Оно потускнело и подёрнулось горькой патиной, но всё ещё отказывалось меркнуть. Но я знал – настанет день, и это случится. Так же расцветал амарант вокруг Эмиль – и я не смог помешать ему. Нас разделяло всего несколько метров. Кажется, кто-то из её спутников уловил моё присутствие, и сейчас тревожно оглядывался по сторонам. Притаившись за широким выступом здания, я вглядывался в нежное лицо, стараясь прочесть начертанные на нём знаки. Под пальцами ощущался лишь выщербленный кирпич, звучавший, словно удар кулака по тонкой жести. Наконец, я заметил то, что искал. Страх сдавил моё горло безжалостной хваткой – такой же, в которой стискивал и её. Красные нити удавкой затягивались вокруг бледной шеи, охватывали тонкие запястья, тянулись к глазам, ушам, рту, проходя сквозь плоть и струясь по венам, до самого сердца. Опутанная ими, она походила на стрекозу с прозрачными крыльями, с каждым отчаянным движением всё сильнее увязавшую в паутине. Я знал, что это. Узы крови. Проклятый дар нашего Отца. «И ты тоже пила из отравленного источника». Слова срываются с моих губ, будто сами собой. Поднимаясь во весь рост, я отбрасываю тени прочь, словно плащ-невидимку. Пусть – больше в них нет нужды. Шагая легко и открыто, я иду вперёд, видя, как наполняются изумлением её глаза, и сменяется злостью беспокойство на лицах остальных. Но им нечего боятся меня. Раскрыв пустые ладони, я улыбаюсь. Она должна мне помочь! Пока кровавые узоры не сложились в вечное проклятье, пока золото не скрылось под чёрной коростой. Пока бездонная пропасть не поглотила Эмиль. Пока ещё есть время. «Помоги мне!» Лотта 25 мая 2017 года Прага, Национальная галерея 02:22 Я всегда мечтала побывать в Европе. С тех самых пор, как три года назад мне довелось от края до края пересечь Штаты и кусок Мексики, участвуя в волонтёрских программах самого разного толка, это желание постоянно напоминало о себе. И вот оно – мечта, можно сказать, осуществилась, пускай в несколько искажённой форме. Но именно сейчас я вдруг поняла, как сильно скучаю по дому – как по месту, где можно отдохнуть и укрыться от враждебного мира снаружи. Таким стал Уэствуд – в те краткие ночи, пока обстоятельства ещё не раскидали нас четверых, как капризный демиург – свои игрушки. Прага была спокойной. Размеренной. Чопорной – когда я посетила главный Элизиум города, это ощущалось в каждом жесте и каждом взгляде его обитателей. Сам воздух здесь казался пропитанным древностью и чуждой силой. Незримое влияние Старого Клана отражалось буквально во всём. Недавно обретённое видение позволяло смотреть на много из того, что окружало меня, под иным, непривычным углом – и замечать эти малейшие, неразличимые глазу смертных, знаки. По словам Патрика, больше шестидесяти процентов населения прикарпатских стран так или иначе несли на себе следы каинитов, владевших этими землями. Фамильные древа ревенантов, в том числе уничтоженные много веков назад, пустили десятки и сотни побегов и боковых ветвей. Даже утратив историческую память, они всё ещё оставались связаны с силами, породившими их. Была в этом какая-то жуткая ирония, от которой становилось не по себе – в сравнении с тем, что творилось здесь на протяжении столетий, пережитый мной кошмар выглядел как детская шалость рядом с Холокостом. Чем больше я узнавала об истории сородичей, тем больше мне хотелось забыть её. Столько жестокости, столько пренебрежения, столько эгоизма. Время и силы растрачиваются впустую, или направляются на разрушение вместо созидания. А сколь многого можно было бы добиться, если бы такое понятие как мораль с презрением не отбрасывалось прочь. Я начинала понимать Эмиль – после всех принесенных страданий она должна хорошо узнать всю глубину безразличия тех, кто считал себя «высшими созданиями». Люди для них являлись пищей, игрушками, инструментами, расходным материалом – словом, чем угодно, но не равными или хотя бы заслуживающими уважения. Но это неправильно. Все эти «повелители ночи» когда-то давно тоже были людьми. И в том, что сейчас они перестали им быть, виновато не «проклятье Каина», а они сами. Видимо, куда проще выдумывать оправдания и считать остальных ниже себя, чем стараться и работать над собой. А может, всё дело в том, что, несмотря на нестареющее тело, разум их продолжает увядать и хиреть, утрачивая прежние воспоминания. В этом вопросе мне ещё предстояло разобраться. Как правило, по ночам в здании музея было совсем мало посетителей. У меня вошло в привычку посещать галерею несколько раз в неделю, отчасти потому, что здесь ощущалось какое-то умиротворение, отчасти – по причине постоянно обновляющихся экспозиций. Вот и сейчас я бродила в одиночестве по фотовыставке, посвящённой современным войнам, скользя по снимкам невидящим взглядом и витая в своих мыслях. Из коридора потянуло сквозняком. Я остановилась перед изображением солдат в неизвестной форме, позирующих на фоне бронированной машины. Неужели кто-то ещё до сих пор романтизирует искусство истребления? Жаль, моя затея пока не могла похвастаться успехами. За последние два месяца стало понятно – без чужой помощи о собственной выставке можно забыть. А чтобы найти покровителя, нужно ввязаться в здешнюю политику – чего я всеми силами старалась избегать. Оставался, впрочем, ещё один шанс. Загадочный Кордова, проигнорировавший первое послание, внезапно согласился встретиться с глазу на глаз, когда я сообщила о визите в Прагу. Отказаться было бы невежливо, да и моё стремительно ухудшающееся положение всё настойчивее подталкивало к какому-нибудь решению – запасы наличности таяли, а постоянный источник заработка так и не появлялся. Поэтому пришла пора наступить на горло гордости. «Просящему – даётся», а просящему вежливо – тем более. К тому времени я буду само очарование. Злата 25 мая 2017 года Лос-Анджелес, Даунтаун 02:30 - Кто ты такой, чёрт тебя подери? – Марсель грубо оттолкнул плечом бледного незнакомца. Он появился словно из-под земли, изрядно напугав всех – и никем незамеченный. Сейчас мужчина стоял, беспомощно улыбаясь и глядя в никуда. Было в неё что-то странное, тревожное – будто едва ощутимый зуд на границе восприятия. Прищурившись и поправив очки, я взглянула на него так, как учил меня сир. Да. Предчувствие не обмануло – в этом тесном переулке прямо передо мной стоял ещё один сородич. Кажется, он просил о помощи? - Что тебе нужно? – я положила руку на плечо угрожающе насупившегося Марселя. Он столь рьяно воспринял свои новые обязанности, что просто удивительно. Незнакомец шагнул вперёд – горчичное пальто, явно на размер больше чем нужно, слегка распахнусь, открывая худую жилистую фигуру. Выглядел он так, словно перед Становлением долго чем-то болел. - Помоги мне, золотая, - голосу у него был мягкий и тревожный. И манера выражаться, судя по всему, необычная. – Я знаю, ты тоже ищешь выход. Мы можем стать дверьми друг для друга. - О какой помощи идёт речь? – бросив тревожный взгляд по сторонам, спросила я. Мужчина несколько минут переминался с ноги на ногу, словно ботинки вдруг стали ему малы. Я терпеливо ждала, надеясь, что никто посторонний не сможет услышать нашу нелепую беседу. К счастью, даже нередкие здесь попрошайки в эту ночь будто испарились. - Мне нужно попасть, - незнакомец закрыл глаза, раскачиваясь на носках, - туда, куда ты страшишься. В крепость на пороге, в замок на холмах. В Прагу. С возрастающим подозрением я снова осмотрела нескладную фигуру. Откуда, чёрт подери, он понял?.. Но вскоре подозрение сменилось лёгкой досадой – ну, разумеется, о моём приезде знало абсолютное большинство сородичей города. Слухи здесь распространялись удивительно быстро. - А какой резон мне с этой затеи? Мужчина протянул руку – его палец упёрся мне в грудь в районе сердца. - Мы все игрушки в чужих руках, но ты – даже больше прочих. Я знаю, как это больно – когда видишь, но бессилен. Знаю, чем сковали тебя. И могу помочь ослабить их. Если позволишь. В голове вихрем пронеслись мысли, до нынешнего времени погребённые под многочисленными слоями смирения, отчаяния и самоуспокоения. Он знает об Узах – почему? И, если он не лжёт, как? Словно прочитав мои мысли, незнакомец печально улыбнулся: - Если бы я мог ответить на эти вопросы. Увы, моя память и зрение затуманены – то, что я вижу, неясно и расплывчато. Ты согласна? Не говоря ни слова, я кивнула. Это был не тот шанс, который стоит упускать. Через мгновение на меня обрушилась оглушительная тишина – а следом пришло осознание, что путы повиновения, надёжно спеленавшие мои мысли, держат уже не так крепко. Невероятно. - Твоя очередь, - мужчина протянул руку. Я торопливо вытащила записную книжку с адресом частного аэропорта – оттуда должен будет вылететь самолёт, забронированный, чтобы доставить меня обратно. Вырвав лист, я вложила его в узкую ладонь незнакомца. - Двадцать восьмого мая в половине первого ночи по местному времени. Но пробираться туда тебе придётся самому, - тихо сказала я. Мужчина с улыбкой кивнул и, развернувшись, в долю секунды растаял в тенях. Подошедшая Джессика с удивлением взглянула в мою сторону: - Госпожа, разумно ли это?.. Мы ведь не знаем этого человека. И самолёт… - Улетит без меня, - закончила я с усмешкой. – Кажется, наши планы поменялись.